Огненная дорога - Бенсон Энн - Страница 52

— Что-то я притомилась, — сказала она, — и не прочь отдохнуть.

Мария с любопытством посмотрела на нее.

— Снова будете спать наверху?

Кэт сложила свои карты.

— А разве другая комната есть?

— Нет, но, если хотите, можно положить тюфяк на кухне. Иногда я сама сплю здесь, хотя где буду нынешней ночью, пока неизвестно. — Мария подмигнула Кэт и рассмеялась. — В любом случае выбор за вами. Однако спать на полу не так удобно, как на постели.

Удобство — это как раз то, в чем Кэт сегодня нуждалась больше всего.

— Тогда я, наверное, пойду наверх.

— Вот и хорошо. Мсье не будет возражать, если вы перед сном выпьете стаканчик вина. Он сам почти всегда так делает. Говорит, это подхлестывает его… как он выражается? Ах да, его темперамент. А вы, может, будете крепче спать.

— Тогда я не против.

Мария принесла бутылку, стакан и налила Кэт щедрую дозу темно-красного вина, а себе плеснула поменьше в кружку и подняла ее, произнося тост.

— За то, чтобы сегодня вы нашли в постели не только удобство, но и утешение.

«Неплохо бы», — подумала Кэт и осушила стакан.

Когда она, наклонив голову и глядя вниз, проходила мимо собравшихся в зале мужчин, они заговорили тише, провожая ее взглядами. Мужчины при дворе короля Эдуарда никогда так не делали. Но, с другой стороны, тогда она была надоедливым ребенком, а не легким в движениях, золотоволосым объектом желания, каким стала сейчас. Взгляды незнакомых мужчин, казалось, прожигали ее насквозь. Однако стоило ей скрыться, как их несбыточные фантазии рассеялись, и очень быстро мужчины вернулись к тому, чем занимались. Голоса снова зазвучали громче, в высказываниях то и дело проскальзывали слова войны. Чувствовалось, что все полны энтузиазма.

Однако один провожающий ее взгляд надолго оставил след в душе Кэт. Даже оказавшись наверху, она ощущала его, словно прикосновение руки к спине; это чувство сохранялось и тогда, когда она разделась и легла. И, быстро погружаясь в сон под влиянием выпитого вина, испытывала ощущение теплой, твердой руки на бедрах; более того, оно не покидало ее и во сне.

Проснувшись ночью, она увидела, что Гильом стоит на коленях рядом с постелью, и его самая настоящая рука лежит там, где она и воображала, нежно лаская ее тело. Он неотрывно смотрел на нее, в выражении лица сквозила неуверенность.

«Как может он думать, что я не хочу его?» — сонно удивилась Кэт.

Она взяла его руку, поднесла к губам и нежно поцеловала. Его ладонь загрубела и была покрыта мозолями от меча и поводьев. Потом Кэт потянула его к себе. Он с радостью обнял ее, неся то, чего она так жаждала, — полное нежности и силы утешение. Теперь их взаимная привязанность обрела реальное воплощение, а голос разума смолк.

Алехандро приснился сон, настолько тягостный, что он проснулся, охваченный страхом. Он боролся изо всех сил, стремясь стряхнуть наваждение, однако холодные пальцы страха не отпускали. Мысль о том, что ночные кошмары, от которых он избавился после долгих лет мучений, могут вернуться вновь, наполняла ужасом.

— Ах, Карлос Альдерон, — прошептал он в ночную тьму, — неужели ты снова вернулся? Пожалуйста, оставь меня, не лишай той малой доли покоя, которая еще есть.

Однако, лучше припомнив недавний сон, Алехандро осознал, что на этот раз ему привиделся не призрак кузнеца. То была Кэт, не ее призрак, а живой образ самой девушки; именно он оставил в душе Алехандро такое сильное ощущение страха. И в отличие от прошлых кошмаров, где Карлос Альдерон гнался за ним, на этот раз Алехандро сам стал преследователем, а жертвой, к его ужасу, была она. Однако он не сумел схватить Кэт, хотя ее юбка мелькнула совсем рядом. Он громко окликнул ее, протянул руку в надежде поймать, но она умчалась прочь. Оказалась за пределами его досягаемости, оторвалась от него, стала самостоятельной женщиной.

Четырнадцать

После того как дневник оказался в безопасности в хранилище, а ее личные сокровища тоже под присмотром, Джейни почувствовала себя не такой уязвимой. А раз так, можно было действовать дальше, к чему ее настойчиво подталкивала Кристина Вогел.

Прежде всего нужно было установить контакт с новыми владельцами лагеря «Мейр».

— Мы купили его у предыдущих владельцев еще два года назад, сразу после первой Вспышки, — сказал Джейсон Дэвис, когда она ему позвонила. — Мы с братом сами ездили туда, когда были детьми.

— Ваш брат тоже занимается лагерем?

— Наверняка занимался бы, если бы все еще был с нами. Нет, мы купили лагерь вдвоем с женой.

— Простите, — сказала Джейни. — Мне следовало лучше подготовиться к разговору с вами.

— Мы все кого-нибудь потеряли, доктор Кроув. Я на вас не в обиде. Наши с братом родители считали, что поездки в этот лагерь очень полезны для нас, что они помогут сформироваться нам как молодым людям, поэтому я счел возможным истратить часть оставленных ими денег на эту покупку. По тем временам цена была очень хорошая. Просто позор, что лагерь оказался заброшен, и я решил, что он будет лучшим памятником родителям. Вы там когда-нибудь бывали?

— Нет, — ответила Джейни, — но хотела бы. В последнее время у меня небольшой перебор топлива.

— М-м… К несчастью, автобусы туда пока не ходят.

— Может, и не к несчастью. Однако ваш веб-сайт очень хорошо сделан, и, мне кажется, я получила из него достаточно полное впечатление о лагере.

— Да, он помогает понять, как выглядит это место, какими возможностями располагает, однако в обстановке лагеря есть нечто особенное, чего нельзя передать никакими фотографиями. Нечто, относящееся к области духа. И речь вовсе не о религии. Программа никогда не фокусировалась на религии. Это нечто гораздо более тонкое, неуловимое. Может быть, ощущение… братства. То, чего не слишком много осталось в мире. И это ощущение становится сильнее, хотите верьте, хотите нет. — Он привел Джейни пример запавшего в душу воспоминания. — Мать всегда говорила, что я и до лагеря «Мейр» был славным мальчиком, но по возвращении оттуда стал еще лучше и покладистее.

— Для подростка это вещь немаловажная.

— Мне ли не знать этого — у меня сын-подросток. Иногда он меня просто ужасает.

«Конечно, этот сын-подросток наверняка бывал в лагере…»

Джейни быстро произвела подсчет.

— Сколько вашему сыну, мистер Дэвис?

— Семнадцать. Хотя ему нравится воображать, будто уже все тридцать. Я не устаю повторять ему, что не стоит так торопиться взрослеть.

— Он бывал в лагере до того, как вы купили его?

— Да.

— Случайно не тем летом, когда возникла паника из-за лямблий?

Последовала небольшая пауза.

— Это произошло до того, как мы стали владельцами. В тот год у нас с женой возникли некоторые трудности. Она на все лето уехала с детьми в штат Мэн, к своим родителям. В то время это казалось разумным поступком.

«Никогда не знаешь, что разумно, а что нет».

— Дети очень легко приспосабливаются.

— Это правда. Доктор Сэм заставил нас на многое взглянуть по-другому, и мы с женой преодолели свои трудности. Счастлив сказать, что мы по-прежнему вместе.

— Рада слышать.

— Как бы то ни было, после того как мы купили лагерь, сын снова поехал туда. Увы, он, по-моему, воспринимает его далеко не так, как мы. Что ни говори, он дитя нового тысячелетия. Однако хватит обо мне. Вы сказали, что интересуетесь старыми медицинскими записями.

Джейни испытала чувство облегчения, когда они перешли к тому, ради чего она позвонила Дэвису; это стало почти частью нового этикета, необходимым элементом приветствия — рассказывать друг другу свои истории.

— Да, но еще из тех времен, когда вы не были владельцами. А именно, меня интересует то лето, когда возникли неприятности с лямблиями. Я сейчас занимаюсь одним мальчиком, когда-то побывавшим в лагере, его зовут Абрахам Прайвес. С ним произошел несчастный случай, и я… выясняю все обстоятельства для его матери.