Огненная дорога - Бенсон Энн - Страница 48

— Самый худший год «черной смерти», тысяча триста сорок восьмой.

— Тогда, возможно, вы немного романтизируете этого Алехандро. Он, скорее всего, не был тем героем, каким вы его воображаете. Чтобы выжить, ему наверняка приходилось делать вещи, которые вам не понравились бы. Такие тогда были времена. Сейчас легче.

Джейни рефлекторно глянула на журнал, потом перевела взгляд на Майру.

— Легче? А меня те времена чем-то притягивают. Мы находимся под таким давлением — со стороны правительства, со стороны собственных обстоятельств…

— Простите меня, моя дорогая, — возразила Майра, — но вы понятия не имеете, что такое давление. И, надеюсь, никогда не будете иметь. — Она бережно взяла дневник и снова, убрала его в конверт. — Послушайте, я собираюсь внимательно изучить это чудо и привлечь некоторых знающих людей, с которыми достаточно легко связаться, так что пройдет не больше пары дней, и я смогу сообщить вам кое-какую новую информацию. Перевод займет больше времени. А я пока застрахую дневник на двести пятьдесят тысяч долларов.

Джейни удивленно раскрыла рот.

— Ничего себе!

Майра рассмеялась.

— А сколько, по-вашему, стоит такого рода рукопись?

— Понятия не имею, но не так много. Может, имеет смысл попросить дружков-головорезов выкрасть ее?

Майра устремила на Джейни саркастический взгляд.

— Думаю, им не доставит удовольствия реакция нашей системы безопасности.

— Простите, я пошутила глупо. — Джейни рассмеялась, немного нервно. — Просто меня поразила названная вами сумма. Что вы подразумеваете под информацией, которую вскоре сможете мне сообщить?

— О, здесь имеется в виду множество характеристик: где был произведен пергамент, кто был первым переплетчиком, какой тип чернил использовался, и прочее в том же духе.

— Ну, нельзя сказать, что отсутствие этих сведений лишает меня сна.

— Есть люди, которые воспринимают их именно так, верите вы мне или нет.

— Конечно верю. А вы не могли бы хотя бы в общих чертах описать, как, по-вашему, выглядел Алехандро…

— Боюсь, это за пределами нашей компетенции, — ответила Майра. — Для этих целей вам нужно поискать кого-то другого.

Тринадцать

Ночью сквозь открытое окно лился холодный лунный свет, но теперь он сменился жарким солнечным, и Кэт проснулась от прикосновения к руке теплого лучика. Она открыла глаза, выглянула в окно и увидела, что солнце уже высоко. И хотя спала она долго, но все еще ощущала некоторую сонливость. Она медленно села и огляделась по сторонам.

Одежда Гильома больше не лежала в углу. Интересно, как он сумел заставить себя натянуть ее снова, такую вонючую? Кэт все так же медленно встала и надела поверх тонкой сорочки блузку и юбку. Прежде белые, они стали серыми от сажи и грязи.

«Хорошенько постирать и вывесить на несколько часов на солнце — и все было бы в порядке», — подумала Кэт, приглаживая пальцами волосы.

Однако сейчас это казалось недоступной роскошью, ввиду отсутствия горячей воды, таза и мыла. В кувшине осталось совсем немного тепловатой воды, и, умывшись ею, Кэт почувствовала себя бодрее. Живот подвело от голода, и в поисках еды она отправилась вниз.

В большой приемной за столом Марсель и Каль склонились над тем, что по виду напоминало карты. Продолжают разрабатывать планы своего восстания, решила Кэт, но, по крайней мере, стали больше похожи на нормальных людей, поскольку оба были свежевыбриты и аккуратно причесаны. И, к великому удивлению Кэт, на Гильоме была совсем другая, чистая одежда.

«Хозяин дома, наверное, одолжил свою».

Мужчины были примерно одного роста, однако Марсель гораздо полнее и старше; Каль же стройный, мускулистый, вынуждена была признать она со смутным раздражением, и гораздо лучше сложен.

«Не важно, если одежда чуть-чуть висит на нем, — подумала Кэт с облегчением. — По крайней мере, от нее нет запаха».

— Добрый день, — сказала она, и оба посмотрели на нее.

— Ах, мадемуазель! — С кривой усмешкой Марсель слегка приподнялся и вежливо кивнул ей. — Вы спали так крепко, что напугали Марию. Она подумала, уж не отправились ли вы на встречу со своим богом. Я рад, что этого не произошло. Мы оставили вам немного еды. Спуститесь в кухню, Мария покормит вас.

Покончив, таким образом, с проявлениями вежливости, он вернулся к своим занятиям.

Кэт перевела взгляд на Гильома, тоже вежливо кивнувшего ей. Однако в выражении его лица чувствовался легкий оттенок усмешки, неопределенный намек на некоторую интимность. Внезапно почувствовав неловкость, она улыбнулась ему и отправилась в кухню.

Там пахло щелоком, повсюду была развешана мокрая одежда Гильома.

— Он собирается снова носить ее в этом доме, — возмущенно заявила Мария. — Я ему не позволю.

— Очень разумно.

Кэт взяла свисающий рукав, поднесла его к носу и ощутила запах мыла и лаванды. Гильому, безусловно, наплевать, чем пахнет его одежда; может, подумала Кэт, служанка добавила лаванды в воду, чтобы сделать приятное его спутнице, то есть самой Кэт? Они что, производят впечатление людей, между которыми есть какая-то связь? Какого рода связь? Поинтересоваться этим она, однако, не осмелилась.

— Ты совершила чудо, — сказала она. — И хотя, возможно, джентльмен этого не заметит, зато я вижу. Спасибо. Мсье Марсель сказал, что здесь для меня оставлена еда.

Служанка кивнула и достала из корзины маленькую булку.

Кэт взяла ее, поднесла к носу и с наслаждением вдохнула аппетитный запах.

— Откуда у вас такая прекрасная мука?

— У мсье есть помощники, — ответила служанка. — Я не спрашиваю, кто они. Просто беру то, что дает мадам, и веду хозяйство.

— Мадам тоже сейчас здесь?

— Ах, нет, мадемуазель! Мсье отослал мадам, ради ее же безопасности. На юг, к своей матери.

— И ты с ней не поехала?

Мария кокетливо сверкнула глазами.

— Конечно нет. Кто будет заботиться о нуждах мсье прево?

В самом деле, кто? Хлеб в руке Кэт был еще чуть теплый; она отломила кусочек и положила в рот. Это был не грубый, зернистый крестьянский хлеб, а золотистая булочка, выпеченная из прекрасной, легкой муки, редкой и дорогой даже в мирные времена. Изумление девушки только возросло, когда служанка достала из буфета зрелую сливу и с улыбкой вручила ее гостье.

Сидя в прохладной подвальной кухне, она ела предложенные ей яства с удовольствием человека, знакомого с такими деликатесами не понаслышке, но давным-давно лишенного их. Потом она напилась воды, горячо поблагодарила свою благодетельницу и снова поднялась к мужчинам.

Они энергично строили планы, по-видимому придя к некоторому взаимопониманию и отбросив пьяные ночные разногласия. Еще поднимаясь по лестнице, Кэт услышала слова Марселя:

— Наварра вот здесь, в замке барона де Куси, который пригласил его к себе.

Палец прево заскользил по карте.

«Мне знакомо это имя — де Куси», — внезапно поняла Кэт и попыталась вспомнить, где она его слышала. Кажется, при дворе отца.

Она подошла поближе, на что Марсель среагировал явно неодобрительно. Он не сказал ничего, просто сердито воззрился на Каля, как бы предлагая тому призвать спутницу к порядку.

Не дожидаясь реакции Гильома, Кэт подошла еще ближе, встала у него за спиной и с интересом взглянула на стол через его плечо.

Марсель подозрительно сощурил глаза.

— Она умеет читать карты? — подчеркнуто обращаясь к Калю, спросил он.

Каль явно занервничал и встал.

— Пожалуйста, извините меня, мсье прево, я сейчас.

Он взял Кэт за руку и отвел в другую комнату, поменьше, где можно было поговорить наедине.

— Умоляю, сделай, как я прошу, — сказал он. — Я должен посовещаться с Марселем, пока есть возможность. Мне меньше всего хочется оставлять тебя одну или подвергать сомнению твой ум, но, боюсь, у меня нет другого выхода.

— И чем мне прикажешь заняться, пока ты обсуждаешь свои важные дела?

На мгновение задумавшись, Каль ответил: