Заклятие Черного Кинжала - Уотт-Эванс Лоуренс - Страница 62

Но с другой стороны, она могла действовать по наитию или считать, что обвиняемый обязательно виноват. Кроме того, есть вероятность, что Табеа вообще отдает предпочтение женщинам или терпеть не может пьяных и пьяниц. Но делать выводы еще рано…

Ее размышления прервал непонятный свист. А в следующее мгновение черная стрела вонзилась в горло Табеа — «Императрицы» Этшара-на-Песках.

Сараи видела, как кровь стекает на нелепый наряд «Императрицы». Табеа, стоящая с судорожно открытым ртом и торчащей из горла стрелой, казалась девушке ужасной пришелицей из иного мира. Сзади послышался шум. Кто-то спускался по лестнице так поспешно, что спуск, скорее, походил на падение. Скоро шаги бегущего лучника уже доносились из нижнего коридора. Стук каблуков в гробовой тишине зала разносился как отдаленные удары грома.

Табеа подняла руки и вырвала стрелу из горла. Кровь хлынула широкой струей, пропитывая платье и заливая подиум. Кто-то закричал, и через мгновение этот единственный крик превратился в вой, вопли и стенания множества голосов.

«Императрица» скорчилась и, пошатываясь, шагнула вперед. Затем ее силы начали восстанавливаться, и она выпрямилась.

Сараи увидела, как зияющая рана начала затягиваться и кожа на шее Правительницы вновь стала бледной и гладкой.

— Откуда стреляли?! — злобно выкрикнула Табеа. Голос ее звучал намного тверже обычного.

Несколько пальцев указали нужное направление, и Табеа помчалась через зал, зажав в руке окровавленную стрелу. Ярость «Императрицы» внушала ужас. Все присутствующие вне зависимости от чина и звания поспешно попятились. Сараи тоже отступила в сторону.

Девушка не могла не признать, что заживление раны было весьма эффектно. Табеа обладала внушительной магической силой, если, конечно, все это произошло в реальности и не явилось простой иллюзией. Сараи повернулась к трону.

На подиуме стояли лужи крови. Значит, если это иллюзия, то иллюзия перманентного действия. На каменном полу зала виднелись красные капли. Они повторяли путь Табеа от подножия трона к лестнице.

Сараи больше не думала, что перед ней фантазмы. Интересно, кто же убийца и почему он решился на столь отчаянный шаг? Может быть, его послал Лорд Торрут? Спасется ли он, или Табеа его схватит?

Если произойдет последнее, этот человек умрет. И остается надеяться, что его смерть будет быстрой и не очень мучительной.

Девушка еще раз огляделась. Министр Двора и наиболее храбрые просители толпились у подиума, изумленно глазея на быстро высыхающие лужи крови. Сараи подумала о ворлоке, купцах, пьянице со сломанной рукой, о Рынке и Больших Воротах, оставленных без охраны, о ворах и нищих, заполонивших коридоры дворца. Она подумала об «Императрице», бросившей все дела, чтобы лично схватить убийцу. Табеа не могла поступить иначе, потому что в ее распоряжении не было солдат, традиционно выполняющих эту работу, и нет магов, способных выследить и уничтожить нападавшего.

Нет, так управлять городом нельзя. Даже отметая вопрос о праве Табеа на престол, становилось ясно, что эта кровожадная молодая особа просто не знает, как следует вести дела.

Самозванку неизбежно свергнут, но сделать это, пока ее защищает Черный Кинжал, весьма непросто. Доказательства — эпизод со стрелой и сообщения Мерет о многократных и безуспешных попытках Гильдии Чародеев изыскать эффективное средство уничтожения узурпаторши.

Сараи задумчиво посмотрела на лестницу, где скрылась «Императрица». Теперь по крайней мере ясно, с чего следует начинать. Если злодейку охраняет Черный Кинжал, значит, его надо куда-то спрятать.

Но Табеа прекрасно знает о существовании подобной опасности. Отнять у нее магическое оружие будет очень и очень трудно.

Однако способ изъять его найти придется. И Сараи сама возьмется за дело.

«Легко сказать это, — со вздохом подумала девушка. — Я даже понятия не имею, с какой стороны подступиться к нашей новой Правительнице».

Глава 34

Позвольте, я помогу вам, Ваше Величество, — сказала Сараи и потянулась к залитой кровью мантии Табеа.

— Благодарю, — ответила «Императрица», расстегивая застежку.

Сараи свернула одежду. Полузасохшая кровь испачкала руки, а несколько капель даже упало на пол.

— Я раньше не видела тебя среди моих слуг, — заметила Табеа, снимая пряжку пояса и отбрасывая его в сторону. Стянув с себя липкое, мокрое платье, она спросила: — А где же Лет? Где Иста?

— Не знаю, Ваше Величество, — ответила Сараи. — Я оказалась поблизости и решила помочь вам.

Оставалось надеяться, что ни Лет, ни Иста, если появятся, не узнают ее и не определят по голосу, кто она на самом деле.

Обе горничные в основном обслуживали Верховного Правителя и его семью. Но Леди Калтон они, безусловно, знали.

Лет и Иста устали, отмывая пол в тронном зале, и на вызов «Императрицы», если таковой последует, торопиться не будут. Это последнее нападение с попыткой отсечения головы оказалось самым кровавым по сравнению с предыдущими покушениями.

Сараи все видела — она давно незаметно следовала за Табеа, наблюдая за повседневной деятельностью «Императрицы». Покушения не могли пройти мимо ее внимания. Сараи решила узнать о Табеа как можно больше, ей хотелось быть рядом, когда самозванка умрет, чтобы сразу восстановить порядок. И конечно же, она следовала за Правительницей для того, чтобы завладеть Черным Кинжалом, если представится благоприятный случай.

Сараи наконец придумала, как это осуществить: для того, чтобы улучить момент, ей придется разыгрывать роль служанки.

Скорее всего девушке не следовало смотреть на процесс обезглавливания, но зрелище оказалось настолько захватывающим, что она не смогла отвести глаз. Когда меч убийцы отсек голову и вышел с противоположной стороны шеи, Сараи решила, что с этим не совладает даже магия Табеа. Но заблуждалась она недолго. Когда клинок выходил у затылка, рана на горле уже начала затягиваться, так что голова Правительницы ни на мгновение не была отделена полностью. А в следующий миг Табеа уже выхватывала из ножен Черный Кинжал.

Каждый раз, когда кто-то покушался на ее жизнь, «Императрица» бросалась в погоню за нападавшим и в двух случаях из трех сумела убить несчастных.

По крайней мере столько насчитала Сараи. Табеа схватила лучника, и, судя по репликам, которыми обменивались придворные, от ее рук не ушел смельчак, осуществивший последнее покушение.

«Императрице» не удалось поймать тех, кто нападал на нее с помощью магии. Но Черный Кинжал нейтрализовал все заклинания чародеев, а сама Табеа отражала попытки причинить ей вред с помощью волшебства и ворлокства.

Она не притрагивалась к отравленной пище или по крайней мере к блюдам, которые считала отравленными. Сараи не находила этому объяснения.

Впрочем, нельзя было исключать, что в иных случаях Табеа спокойно поглощала отравленные яства, так и не сумев определить присутствие яда.

Чародеи очень надеялись, что некоторые покушения, в первую очередь магические, оставаясь незамеченными, похитили у Табеа одну или несколько жизней. Но Сараи этому не поверила — она считала, что магия и яды не могут умалить жизненные силы «Императрицы».

Если девушка правильно поняла механизм действия Черного Кинжала — в чем она сомневалась, получая информацию из третьих рук (от Мерет или от одной из жен Тобаса), — то Табеа, убивая, приплюсовывала жизнь жертвы к своей. А получая рану, смертельную для обычного человека, одну из своих жизней теряла.

Следовательно, потеряв три жизни, она сумела восстановить две, прирезав своих врагов, — ни одному из них ни удалось выбраться из дворца.

«Какой ужас должны были испытать эти люди, — думала Сараи, — когда, оглянувшись, видели позади себя жуткую, залитую кровью и размахивающую страшным Черным Кинжалом фигуру женщины, которую они только что убили».

Сегодня, успешно завершив очередную погоню, Табеа вернулась в свои покои, чтобы сменить одежду и вымыть волосы. Канцлера и других приближенных она отослала прочь, чтобы привести себя в порядок без свидетелей.