Заклятие Черного Кинжала - Уотт-Эванс Лоуренс - Страница 60

— По всей вероятности, да, — со вздохом ответил Теллуринон. — Мы швыряем в эту чертовку заклинаниями с той самой секунды, как услышали ее имя. Но то, с чем не справляется Черный Кинжал, по-видимому, нейтрализует сама Табеа. У нее реакция и зрение кошки, обоняние собаки, сила нескольких мужчин и множество жизней. Ее придется убивать несколько раз. Если мы хотим уничтожить злодейку, единственной смертью ограничиться не удастся. Кроме того, девчонка останется серьезной противницей даже без Кинжала.

— Но, отняв у нее Кинжал, мы получим массу возможностей, — заметил Геремон Маг. — Она лишится защиты от чародейства.

— Но некоторые способности у нее сохранятся, — ответила Мерет. — Табеа останется волшебницей и ворлоком одновременно, а чародейство, как все мы знаем, в подобных случаях неэффективно. Чтобы действовать наверняка, нам придется использовать поистине убойные средства.

— В нашем распоряжении куча убойных средств, — сказал Тобас, — вплоть до заклинания Клокочущей Погибели. Более убойного средства я не знаю.

— Стоит ли прибегать к крайним мерам? — пробормотал Теллуринон.

— Что это за штука — заклинание Клокочущей Погибели? — полюбопытствовала Мерет.

— Не обращайте внимания, — сказал Тобас. — Мы его использовать не станем.

— Тобас, я слышал, что вы — эксперт по вопросам антимагии. Это правда? — спросил Геремон.

— Не совсем, — ответил молодой чародей. — Просто у меня есть замок, расположенный в таком месте, где чародейство не действует.

— Замок? — переспросила Мерет. — В месте, где магия бессильна?

— Во всяком случае, чародейство. Волшебство там работает, а об остальных не знаю. У меня нет желания ради эксперимента тащить туда банду теургов или колдунов.

— Но это действительно место, где чародейство не действует? — продолжала сомневаться Мерет. — Я думала, что рассказы о подобных явлениях — не более чем легенды.

— Нет, нет, — заверил ее Тобас. — Это — реальность. И зону эту сознательно создал какой-то чародей. Существует заклинание, способное навсегда вывести определенную территорию из-под влияния чародейства.

— И вы его знаете?

— Слава богам — нет! Но даже если б и знал, то использовать никогда не стал бы. Только подумайте, Мерет, в каком-то месте чародейство становится бессильным. Бессильным навеки. То, которое мне известно, существует уже несколько столетий и занимает половину горного склона и часть долины. Там мы ничто. Там чародеи превращаются в самых обычных людей. Я не желаю, чтобы в Мире существовали другие подобные зоны, особенно в таком городе, как Этшар!

— Да, лучше не надо, — согласилась Мерет.

— Однако если бы нам удалось залучить Табеа в ваш замок, — вмешался Геремон, — она превратилась бы в обыкновенную злобную девицу?

— Не знаю, — ответил Тобас. — Очень трудно судить, какие магические эффекты являются перманентными, а какие требуют постоянной магической подпитки. Если вы, допустим, наложили на себя заклинание Вечной Молодости сто лет назад, это не означает, что, попав в мой замок, вы состаритесь сразу на целый век. Просто ваше старение пойдет обычными темпами. Поэтому я не знаю, утратит Табеа приобретенные качества или нет.

— Кроме того, как нам ее туда заманить? — добавила Мерет.

— Может быть, Переносящий Гобелен? — высказал предположение Геремон. — Помнится, Тобас говорил, что у него есть такой?

— Даже два, — ответил молодой человек. — Комплект. И один действительно ведет в мертвую зону, но без него я обойтись не могу. Кроме того, я не сумею его сюда доставить.

— Не можете? — презрительно фыркнул Теллуринон. — Ставите свои эгоистичные интересы выше интересов Этшара и Гильдии? В какой же части Мира находится ваш Гобелен, если вы не можете его сюда доставить?

— Вся проблема в том, Гильдмастер, — начал Тобас, — что мой Гобелен находится вне Мира, он там, куда можно попасть только через второй Гобелен. И я не могу доставить первый Переносящий Гобелен сюда, поскольку он является единственными выходом из ниоткуда.

— А-а… — протянул Теллуринон и задумчиво погладил бороду.

— Неужели такое возможно? — спросил Геремон. — Я никогда ничего подобного не слышал.

— А у меня нет никаких сомнений, — сказал Теллуринон. — Лгать Тобасу ни к чему, и, кроме того, Переносящие Гобелены всегда были артефактами с весьма ненадежными и непредсказуемыми свойствами. Именно поэтому мы их сейчас не используем.

— А я-то думала, все дело в цене, — пробормотала Мерет.

— И это, конечно, тоже, — согласился Теллуринон. — Но во время Великой Войны со стоимостью и надежностью не считались. И этих треклятых ковров наткали целую уйму. Значительная их часть работала с перебоями. Примерно половина могла перемещать людей только в определенное время суток при соответствующей погоде. И если вы вступали в Гобелен не вовремя, то оставались в нигде до тех пор, пока освещение и общий антураж не начинали полностью соответствовать изображению. Нашелся один идиот, который ухитрился исказить конфигурацию звезд за окном, и астрологи очень долго искали, что же в гобелене не так. Тем временем люди, вступившие в него триста лет назад, все еще болтаются в бесконечности и вылезут оттуда лишь через несколько десятилетий, да и то только в том случае, если комната, изображенная на ковре, сохранится в неизменном виде.

— У меня имеется некоторый опыт по этой части, — заметил Тобас. — Переносящие Гобелены действительно весьма ненадежны.

— Но вы же доверились одному, чтобы вернуться из вашего ниоткуда, — вставил Геремон.

Тобас в ответ только пожал плечами.

— А что, если мы дадим Тобасу еще один Переносящий Гобелен, который он повесит в своем что-бы-это-ни-было, а изображение мертвой зоны доставит нам? — предложила Мерет.

— Но где мы раздобудем еще один? — спросил Геремон. — Ведь на изготовление потребуется целый год.

'— Теллуринон говорит, что во время Великой Войны их наткали великое множество, — продолжала Мерет. — Что с ними случилось?

— Хммм… — растерянно помаргивая, протянул Теллуринон.

Широкая улыбка расплылась по физиономии Тобаса.

— Знаете, — сказал он, — я временами удивлялся, как это некоторые Гильдмастеры ухитряются покрывать большие расстояния за очень короткое время, тогда как левитирующими их никто никогда не видел.

— Возможно, некоторое количество старых Гобеленов еще используется, — признался Теллуринон. — Но их очень мало. Кое-какие места, вытканные на них, давно перестали существовать, и эти гобелены как транспортное средство стали бесполезны.

— А нельзя ли оказаться в прошлом? В том времени, когда это место еще существовало? — поинтересовался Геремон.

— О нет, — ответил Теллуринон. — Переносящие Гобелены не могут перемещать человека во времени. Они не настолько могущественны. Если место больше не существует, они просто перестают действовать.

— И все же наверняка есть такие, которые продолжают работать, — не унималась Мерет. — Почему бы не отдать один из них Тобасу в обмен на тот, что ведет в мертвую зону?

— Думаю, попытаться можно, — неохотно произнес Теллуринон. — Но Гобелены — собственность Гильдии, и мне надо посоветоваться с… с другими.

— А не поставит ли Гильдия свои эгоистические интересы выше интересов Этшара? — с ухмылкой поинтересовался Тобас.

— Увидим, — раздраженно буркнул Теллуринон. — Но если мы даже доставим сюда ваш пресловутый Гобелен, Тобас, то каким образом мы заманим в него Табеа?

— Сможет ли она вообще вступить в Переносящий Гобелен, если с ней будет Черный Кинжал? — спросил Геремон.

— Кстати, если мы намерены заманить ее в Переносящий Гобелен, то к чему все эти разговоры о мертвой зоне? — встрепенулся Тобас. — Вы помните о ковре, на котором перепутано месторасположение звезд, Гильдмастер? Пусть наша самозванка тоже исчезнет на несколько десятилетий.

— Я сомневаюсь, что Гобелен станет работать в присутствии Черного Кинжала, — продолжал Геремон. — Мы рискуем навсегда уничтожить ковер.

— А я думаю, что Табеа ни при каких обстоятельствах не войдет в Гобелен, — заметила Мерет.