Дело с двойным дном [Версия про запас] - Хмелевская Иоанна - Страница 56

— А сейчас я не знаю, что делать, — заметила Кася. — Я нашла список, составленный прадедушкой собственноручно, и среди них не значится клад на Вилловой. Выходит, это не наше имущество. Вот почему мне ещё так хотелось с пани посоветоваться.

Я устала врать, а полиции я всю дорогу не говорила всей правды, я не знаю, что мне за это будет, и у меня больше нет сил! Возможно, золото надо вернуть, но я не знаю, как это сделать, не знаю, что мне грозит за сделанное мною, если я во всем признаюсь, а не признаться нельзя. Ведь, в конце концов, я могла предотвратить преступление, достаточно было сообщить в полицию хотя бы о Райчике. А тётка… Нет, она его не постеснялась бы убить даже в моем присутствии, с тёткой я бы не сладила… Господи, что я несу? Ага, ещё надо сказать о деньгах. Теперь у нас есть деньги, я нашла сберкнижки на свою фамилию, ещё бабушка положила на них деньги, много денег. Но как быть с теми, чужими? Их надо вернуть.

— Немедленно успокойтесь! — сурово потребовала я. — Интересно, кому вы собираетесь их возвращать? В наше министерство финансов? Чтобы эти ворюги ещё раз повысили себе оклады?

— Сама успокойся! — прикрикнул на меня Януш. — Думай, о чем говоришь! В конце концов, тебя могут и к суду привлечь за клевету на власть, всенародно избранную!

— Пусть привлекут! — совсем разбушевалась я. — По крайней мере выскажу им все, что думаю! Пусть все услышат! Если и засудят, так с треском!

— Сумасшедшая!

В нашу перепалку вмешался Бартек:

— Так вы думаете, уважаемая пани Иоанна, что мы должны скрыть золото и никому его не возвращать? Я не слишком уж жадный, но раз нам в руки такое богатство попало в кои-то веки…

Внезапно сорвавшись с места, я сбросила со стола пепельницу, полную окурков, и кинулась к книжной полке. Быстренько отыскала нужную книгу, вернулась к столу и, от нетерпения чуть не разодрав страницы, отыскала нужную. И стала зачитывать присутствующим таким громким, прерывающимся от бешенства голосом, что Януш замер на пороге комнаты с совком и щёткой в руках.

— «Лицо, нашедшее чужую вещь… или приблудившееся животное…» — нет, пока оставим в покое животных, они имеют в виду коров. Так, «…и в течение двух недель со времени находки не известившее компетентные органы…» и так далее, «…либо другим законным способом не разыскавшее владельца, облагается штрафом в размере до полумиллиона злотых или подвергается публичному осуждению». Слыхали? «См, приложение, параграф пятнадцатый».

Холера, нет у меня приложений… Ну ладно, может, на теперешние деньги это будет не полмиллиона, а пять. Переведите в государственную казну пять миллионов, сохраните квитанцию, и к чертям собачьим все ваши проблемы! Кстати, мне ещё не доводилось читать более глупой книги, чем этот «Кодекс административных правонарушений».

Я раскалилась от негодования, и меня уже нельзя было остановить.

— Да вы сами послушайте! — гремела я. — «… Лицо, не обеспечившее безопасности места, представлявшего опасность для здоровья и жизни людей… подвергается аресту… или облагается штрафом…» Каково? Оставили дыру в мостовой, машина за шестьсот миллионов вдребезги, водитель в травмах, инвалидность пожизненная, а виновник отсидит трое суток…

— Уймись! — душераздирающе крикнул Януш и уронил совок.

Окурки и пепел разлетелись по всей комнате.

Суровый окрик привёл меня в чувство, я виновато взглянула на гостей. Кася и Бартек замерли, остолбенело уставившись на меня.

— Извините, у каждого своё хобби, — устало сказала я. — Всю жизнь не могу спокойно слышать о таких вот разных глупостях в нашей жизни. Да ладно, Януш, успокойся, может, и две недели отсидит, не обязательно трое суток, не в этом же дело. Ладно, хватит о политике. Что бы вам такое сделать… на законном основании, чтобы никто не мог придраться? Ага, можете дать объявление в газету: «Найдены старинные золотые монеты, законного владельца просят обратиться по адресу…» Очень надеюсь — не обратится, для этого законному владельцу пришлось бы воскреснуть из мёртвых. А если вас совесть гложет, пожалуйста, перечислите деньги в фонд бездомных животных, у нас есть и приюты для таких животных, и добрые люди, которые подбирают брошенных собак и кошек. Ведь мы живём в мире, устроенном людьми и для людей, люди в нем выживут, а животные не смогут…

Поскольку я оседлала своего любимого конька и витийствовала с таким жаром, что остановить меня было все равно, что остановить разогнавшийся локомотив, Януш не мог решиться оставить меня даже на мгновение и не стал выносить в кухню вновь собранный мусор, а оставил его на совке в прихожей, у двери. Оба мы забыли об этом, и утром, споткнувшись о совок, я села на него.

Касю явно оглушил взрыв моего негодования, и она не совсем разобралась в моих выкриках — что по существу дела, а что просто наболевшее с давних пор. Бартек, похоже, сориентировался лучше девушки и пришёл к выводу:

— Правильно Кася решила с вами посоветоваться.

Вы разрешите пригласить вас обоих свидетелями на нашу свадьбу?

Януш наконец снова сел за стол. Я отправилась в кухню и вернулась с бутылкой шампанского.

— Ну! — бросила я ему, водрузив бутылку на стол.

— Мастерица же ты все доводить до абсурда! — вздохнул Януш и обратился к девушке:

— Пани Кася, не сочтите за бесцеремонность… Вообще-то с вашим делом мы хорошо знакомы, а теперь и вовсе знаем все обстоятельства. В частном порядке вы можете и венок возложить на могилу Райчика, и бездомных животных спонсировать — дело ваше. Но официально советую вам придерживаться данных ранее показаний. И никаких объявлений в печати! Что же касается унаследованного имущества, оформите все в законном порядке с помощью адвоката. Ремонт в квартире имеете право хоть сейчас начинать. А лично у меня к вам одна просьба. Разрешите?

Явно заинтригованные, Кася с Бартеком одновременно кивнули.

— Если можно, на свадьбу пригласите не только нас с Иоанной, но и ещё одного моего друга…

— Догадываюсь, ты имел в виду Болека, — сказала я, когда мы с Янушем остались одни. — А зачем?

— Сдаётся мне, — с грустью ответил Януш, — для бедняги это будет последняя возможность вкусно поесть. Пойми, моя радость, я получил своё. Ведь распутать второй след — для меня огромное моральное удовлетворение. Так пусть же и поручик Болек хоть что-то с этого поимеет. В конце концов, Кася их основательно запутала, введя в расследование кучу невыясненных обстоятельств, да и Бартек внёс свою лепту. О золоте я сообщу как-нибудь Тирану сам, частным образом, выберу подходящий момент. Пусть успокоится и перестанет подозревать тебя, моё сокровище. Думаю, в деле Доминика золото вообще не будет фигурировать. Можно предположить, что золото из тайника тётка извлекла ещё раньше, а Райчика вводила в заблуждение для собственного удовольствия.

— И отравила тоже для собственного удовольствия?

— А это уже не играет особой роли. Он тоже мог из соображений искусства для искусства тюкнуть её молотком по голове, а дело прекращено расследованием ввиду смерти виновных.

— Как ты думаешь, что дадут Доминику?

— Мне кажется, он будет отвечать перед судом по статье, предусматривающей неумышленное убийство. Хотел оглушить человека и немного перестарался. Не получилось у бедняги… Думаю, с Касей и Бартеком все в порядке, к ним не прицепятся, но ведь и то сказать — ничего уголовно наказуемого ими не сделано, общественный вред их деяний… ну какой там вред? И лопнуть мне на этом месте и никогда в жизни уже не попробовать запечённого гуся, если они хоть раз в жизни позволят себе совершить не только что-то уголовно наказуемое, но и малейший проступок, предусмотренный твоим идиотским «Кодексом административных правонарушений».

— Только не моим!

— Я считаю, с них достаточно моральных терзаний.

— Я тоже так считаю. Ты прав, Болек заслужил компенсацию, хотя, согласись, он и без того тут из вечера в вечер получал неплохую компенсацию. Во всяком случае, я очень старалась. Вот интересно, где они собираются устраивать свадьбу? Не иначе как отремонтируют квартиру на Вилловой. Как думаешь?