Что сказал покойник - Хмелевская Иоанна - Страница 63

Он с улыбкой взглянул на меня, и я вдруг вспомнила, как жутко выгляжу. Опасность опасностью, переживания переживаниями, драма в личной жизни своим путём, но ведь жизнь продолжается! Говорят, есть такие женщины, в присутствии которых мужчины вдруг сразу начинают чувствовать себя мужчинами, и наверняка должны быть мужчины, в присутствии которых каждая женщина осознает, что она прежде всего женщина. И ничего с этим не поделаешь! Настоятельная необходимость немедленно посмотреться в зеркало и полная невозможность сделать это окончательно испортили моё и без того не наилучшее настроение.

Отчаявшаяся, озлобленная, ожесточившаяся против всего света, я мрачно глядела на него и ждала, что он мне скажет.

— Ведь есть же на свете кто-нибудь, кому вы полностью доверяете? — мягко и сердечно спросил он.

— Раз-два и обчёлся, — с горечью ответила я. — А если быть точной, то именно два человека. Интересно, кто из них дал вам рекомендацию?

— Зразы говяжьи по-варшавски, — медленно произнёс он. — И нельзя два раза войти в одну и ту же реку.

Воцарившееся молчание длилось долго, неимоверно долго. Я не верила собственным ушам. Медленно, с трудом, через толстую оболочку кошмара пробивался к моему сознанию смысл услышанного. Я чувствовала, как постепенно тает переполнявший сердце леденящий ужас, как спадает то страшное напряжение, в котором я пребывала все это время. Меня душили с трудом сдерживаемые слезы, слезы невыразимого облегчения. Колотушка и нож вывалились у меня из рук, я всхлипнула, кинулась на грудь этому замечательному человеку и разревелась.

Пальмирский знакомый терпеливо держал меня в объятиях, а я рыдала ему в жилетку, судорожно вцепившись в отвороты его пиджака и с отчаянием думая о том, что моё лицо годится теперь лишь для того, чтобы сидеть на нем.

— Каким образом, — всхлипывая и сморкаясь в его носовой платок, с трудом выговорила я, — каким образом вы узнали о них?

— Вашего друга я знаю очень давно, так получилось, что он и мой друг. А с вашей подругой я познакомился несколько дней назад в Копенгагене. Насколько мне известно, она проявила поразительную дотошность в установлении моей личности.

Он смотрел на меня с улыбкой, тактично скрывая отвращение, которое в этот момент я не могла не вызывать. Лысый боров тоже дружелюбно и с интересом поглядывал на меня, хотя было видно, что он ничего не понимает. Полковник и майор проявляли доброжелательное любопытство. Мир вокруг меня с каждой секундой терял свой угрюмый облик и начинал сверкать и переливаться всеми цветами радуги.

С трудом заставила я себя оторваться от самого лучшего в мире человека.

— Зеркало! — простонала я. — Неужели в вашем управлении не найдётся ни одного зеркала?

— Не знаю, собственно, с чего начать, — говорил пятнадцать минут спустя лысый боров, смущённо приглаживая светлые волосинки, окаймляющие розовую лысину. — Пожалуй, лучше всего будет, если вы расскажете обо всем, что с вами произошло после того, как мы вас потеряли из поля зрения в Копенгагене.

Бесшумно наматывалась плёнка небольшого магнитофона. Прекрасное настроение, в котором я пребывала, трансформировало все пережитое мною в увлекательные приключения. Время от времени меня прерывали, прося уточнить ту или иную деталь. Диспетчерскую в бразильской резиденции гангстеров мне пришлось изобразить на бумаге, электрифицированную карту тоже. Вот ещё раз пригодились навыки, приобретённые за годы учения.

— Вы и в самом деле не умеете плавать? — поинтересовался полковник.

— Плохо. Но воду люблю и, представьте себе, под конец я почти научилась управлять яхтой.

— Мы имели возможность убедиться в этом, — подтвердил лысый боров и вдруг весело подмигнул.

Лучший в мире мужчина рассмеялся и пояснил:

— Ведь это наши катера гнались за вами у берегов Испании. Мы получили сообщение, что там пройдёт ваша яхта, и ждали вас, но потом… потом события развернулись так, что мы подумали, уж не контрабандисты ли это какие. Яхта шла неосвещённой…

Боже мой! А я собралась стрелять в них — не только из пулемётов, но даже из пушки! Я сообщила им об этом, и всем стало ещё веселее. Потом я продолжила свой рассказ.

Когда я рассказала о том, как меня бросили в подземелье замка Шомон и каким образом я оттуда выбралась, на лицах присутствующих появилось выражение, которое мне трудно описать, — смесь недоверия с восхищением. Я же продолжала рассказывать дальше. Вот я добралась до сейфа шефа и его чудесной карты. Слушатели уже не могли усидеть на месте. Лысый боров на розового стал пурпурным.

— Шомон! — нервно восклицал он. — Шомон! Пять лет назад этот замок арендовало частное лицо. У нас не было никаких подозрений, никакой ниточки, ведущей к этому замку… Кто бы мог подумать?

Он вытащил из папки большой конверт и высыпал из него на стол множество фотографий. С одной из них на меня смотрело младенчески невинное личико патлатого, на другой было неизвестное мне здание среди пальм, на третьей — солидный благопристойный господин с сединой на висках, тот самый, что спрашивал по-немецки, как это меня могли принять за Мадлен.

Было там много и других фотографий. Вот мягко покачивается на волнах, переливающихся солнечными бликами, чудесная яхта «Морская звезда». Я засмотрелась на неё и с ужасом почувствовала, как в моем легкомысленном сердце пробуждается желание опять услышать шум океанской волны, разрезаемой носом яхты, опять увидеть безбрежную даль моря, голубое небо, опять почувствовать мягкое колыхание океана. Да неужели мне ещё было мало?!

— Шефа здесь нет, — сказала я, просмотрев все фотографии и отложив в сторону те, на которых были изображены знакомые мне лица.

Кроме шефа, там не было того красивого мужчины с глазами, напоминавшими отблески на скалах Лазурного грота. Признаюсь, я этому обрадовалась и не сочла необходимым информировать о нем Интерпол. У меня не было к нему никаких претензий. В конце концов, это не его вина, что я вбила себе в голову блондина. Если уж хотят, пусть ловят его без моей помощи.

На отложенные мною фотографии присутствующие набросились, как коршуны. Меня удивило, сколько всего они ещё не знали. Поразительно, до чего же хорошо была законспирирована такая большая гангстерская шайка! Шеф обладал несомненным организаторским талантом.

— И только сейчас вы нам рассказали обо всем этом! — в ужасе простонал лысый. — Почему вы не пришли к нам ещё в Париже?

— Мне надо было немедленно скрыться, так как меня выследили у датского посольства, — пояснила я.

— У датского посольства? — Лысый немного подумал. — А, действительно, там был наш человек. Он видел, как вы входили. У него была ваша фотография.

— В самом деле? — я изобразила вежливое удивление и оставила эту тему.

Я вытащила календарик Дома книги и продиктовала им записанные ещё в Бразилии адреса и клички. Как я и думала, моя информация обрадовала их чрезвычайно. Лысый сиял собственным светом, пальмирский знакомый в возбуждении ходил по комнате, полковник не скрывал своего полного удовлетворения.

— Ну, теперь вы быстро с ними покончите, — сказал он представителям Интерпола.

— Думаю, что за неделю управимся, — ответил пальмирский знакомый. — Все говорит о том, что гангстеры действительно не отдавали себе отчёта в том, как много знает пани Иоанна. Если мы теперь ударим сразу в нескольких направлениях… Но главное, что им не удастся добраться до своих сокровищ. Нам было известно, что они их где-то спрятали, но мы боялись, что они успеют их забрать. Теперь же положение гангстеров очень незавидное.

Лысый аккуратно собирал и складывал фотографии, документы и плёнки с записями и все допытывался, не вспомню ли я ещё чего-нибудь. Я собралась было сообщить им слова покойника, по лысый удержал меня:

— Пока не надо. Б настоящий момент это не самое главное. Пусть клад остаётся на месте. Данные, которые помогут нам найти клад, вы сообщите после того, как преступный синдикат будет ликвидирован. Сейчас же нас беспокоит ещё одна проблема, но я понял, что и вы ничего о ней не знаете. У нас есть основания полагать, что в Северной Африке заново раскидывается сеть притонов, нелегальных игорных домов, но весь этот регион для нас недоступен. Сейчас мы бьёмся над тем, как предотвратить эту опасность.