Бега [Скачки] - Хмелевская Иоанна - Страница 53

— Санкция! — с облегчением выкрикнул Юрек. — Удержалась, со мной едва инфаркта не было, ты этого Трабанта видела? С последнего места! У меня его не было…

— Санкция с Трабантом, четыре-три.., а может, я случайно поставила?

— Ведь я же ясно говорила, что в расчёт принимать можно только этих двоих! — с упрёком вздохнула Моника Юнсовская.

— Если бы не проиграл, точно бы выиграл, говорю вам! И этот Лимончик, тоже мне, посмотри, где он был бы, кабы не жокей… Ведь шёл-то он третьим или четвёртым за Доменой, чуть-чуть не хватало!

— Триплет у тебя готов? — спросила Мария.

— Ну что ты! Я же первый заканчивала Лимончиком. А у вас?

— Есть, и второй я тоже начала. И квинта у нас получается. Может, тыщ пятьдесят дадут, за двойку заплатили около шести.

— Если даже тридцать дадут, так и то можем радоваться, — сказал мрачно Юрек.

— В такие игры играют тигры! — распевал Вальдемар, показывая последовательность три-четыре, Санкцию с Трабантом, за пятьдесят тысяч. — На тройку не ставили, все прилипли к этому Ройялю, а вам, уважаемый, я говорил ведь, что лимончики только в чай годятся! Ведь я же вам предлагал и для вас поставить! И квинта у нас получается!

— У меня две! — живо сказал пан Здись. — Великая это будет квинта…

— Может, не такая уж великая, — осторожно поправил его пан Рысек. — Но лучше уж такая, чем никакой…

— Жаль, — сказала в сторону окошка пани Ада. — Я поставила только на Трабанта.

— Трабант «верхом» принёс бы целое состояние. Но квинта у вас пока получается?

— Ну, квинта точно получается…

Квинта получалась почти у всех. По поводу суммы выигрыша все спорили вплоть до самого объявления. За Санкцию дали четыре тысячи с ерундой, последовательность составила около двадцати, а триплет оказался ни вашим, ни нашим, нечто среднее между прогнозами Марии и Юрека — сорок одна тысяча. Я перестала жалеть о дурацких ставках, мне больше принесла последовательность, которую я поставила машинально, потому что в Трабанта я не верила. Квинта моя полетела к чертям вместе с первым триплетом, теперь у меня оставались шансы на второй, потому что в нем были две самые лучшие лошади. Я выгнала Монику в паддок.

— Даже смотреть не на что, — сказала она сразу после первой разминки лошадей. — В расчёт можно принимать только двоих, о других и говорить не стоит. В конце концов, могла бы проявить себя и Калькутта, эта пятёрка, но она недостаточно тренирована, в будущем году она перейдёт в первую группу, а сейчас об этом даже речи быть не может. Только Парнас с Издателем, больше ничего.

Я придерживалась того же мнения, потому обеих лошадей включила в триплет. Именно такие взгляды высказал почти весь ипподром, однако в последнюю секунду кто-то решил позаботиться о том, чтобы выигрыши все же повысились, и были пущены слухи насчёт Сенеки. Мать у него действительно была замечательная, но от замечательных матерей почему-то лучше получались кобылы, а жеребцы удавались меньше, и я ни в какого Сенеку не верила. Я поставила на Парнаса и Издателя два раза и оставила остальных в покое. Мнение Моники наконец-то оказало на меня влияние.

Сенеку, понятное дело, все игроки обсуждали как существо женского рода. Я собственными ушами услышала, что в предыдущем своём заезде у ЭТОЙ Сенеки был шанс, но ЕЁ придержали. Даже странно было, что таким именем окрестили жеребца, но ведь была же Венява кобылой. Генерал Венява-Домбровский, по слухам, стопроцентный мужчина, должен был от этого в гробу перевернуться…

Парнас с Издателем пришли безо всяких проблем. Издатель бьёт первый, Парнас пришёл вторым. Выигрыш снизился просто невыразимо: за последовательность дали три тысячи восемьсот, за триплет ещё того хуже — тридцать шесть тысяч. Квинта у всех замечательно получалась, некоторые успели поставить даже по двадцать, по тридцать раз. Пан Здись размахивал двумя карточками, пан Рысек тремя, пан Эдя перебирал десять штук.

— А я к тому же перепутала заезды, — с ужасом сказала Мария. — Я слово даю, это из-за Мети! Посмотри!

— Мне-то с самого начала показалось, что с этой Валькирией что-то не так, только я не хотела тебя сглазить…

— Если теперь придёт не фукс, то выигрыш квинты побьёт рекорд по минимальной величине, — предрёк пан Рысек.

— Ты на день ошибся, — заметила я Юреку. — Это не вчера должен был быть самый плохой день, а сегодня.

— Ну вот, а я как раз думал, что будет наоборот. Без Гамбии, без Трабанта, во втором заезде только две приличные лошади и теперь тоже… Все все заранее знают. Теперь все ставят на Честкова, но я знаю, что он не придёт.

— Да не на Честкова ставят, а на двойку, — поправил полковник.

— На какую двойку? На Марсию? Почему? Она же плохо бегала…

— Она болела, её вылечили, теперь она в отличной форме. Двойка — самый что ни на есть фаворит.

— Ну и пожалуйста! Она у меня есть, и я очень на неё рассчитывал, думал, что это фукс!

— Фуксом тут может прийти Росянка, шестёрка. Тшаска любит так неожиданно лошадь подать.

— По-страшному все ставят на единичку, — поведал нам пан Рысек, опираясь спиной о подоконник. — Какой-то тип от Глебовского ставил в триплете и квинте только на единичку в пятом заезде, вот все и начали за ним следом ставить точно так же.

— Один-четыре — они самые фавориты, — предсказал полковник. — Это Дотация с Честковом.

— И мне тоже подсказали единичку, — грустно сообщил пан Эдя. — Я на неё поставил, но мне не верится.

— Тогда действительно только Росянка осталась, — согласился Метя. — Давай, Росянка!

— Метя, я тебя предупреждаю, что Росянки у нас нет! — испугалась Мария.

— Ну и что с того? Зато это будет фукс! Давай, Росянка!

— Успокойся, Метя у нас просто не жадный, предпочитает эмоции, а не деньги…

Невзирая на то, что квинта обещала быть совершенно нищенской, напряжение нарастало. За столиком рядом с барьерчиком сидела какая-то сильно взбудораженная компания, к которой присоединился Капуляс. Честков был его конём. Капуляс что-то сказал своей компании, только я не расслышала что. Но его мнение, должно быть, оказалось положительным, потому что мрачные морды немного просветлели. Мнение Капуляса ещё абсолютно ни о чем не свидетельствовало, я сошла вниз посмотреть на паддок. Триплет я заканчивала Марсией.

— Знаете, она просто замечательная, — сказала Моника Гонсовская. — Я буду ставить на неё со всеми остальными, за исключением тройки и семёрки. Они никуда не годятся, самая последняя группа, я вообще не знаю, что они тут делают.

Я поставила по кругу единичку, двойку и тройку, Дотацию, Марсию и Честкова, в приступе вдохновения добавила к ним Росянку и вернулась наверх. Квинта, которая у всех получалась, оказывала решающее влияние на атмосферу. Вальдемар ссорился одновременно с распалённым паном Здисем и обиженным паном Собеславом. Мария пыталась вырвать у Мети программку на среду. Как он сумел высмотреть эту программку под бутылками пива, было уму непостижимо, но Метя принялся ставить там кружочки. Четверо мужчин за столиком возле нас уже собирались в кассу за своим будущим выигрышем. Капуляс держался со стоическим спокойствием.

Объявили старт, лошади рванули, дистанция была довольно длинная. Лидеры сразу вышли вперёд. Компания за столиком вскочила и ринулась к окнам.

— Лидирует с отрывом Секвенс, второй Ковёр, на третьем месте Дотация, — вещал равнодушный рупор. — Четвёртой идёт Росянка, пятая Марсия…

— Господи, что он делает?! — заорал кто-то сзади. — Ты посмотри, что творится!

Лидирующий Секвенс унёсся вперёд корпусов на тридцать, за ним мчался Ковёр, а затем корпусах в двадцати сзади шли все остальные, сбившись в плотную кучу. Ковёр приближался к Секвенсу, причём оба все сильнее уходили от всех остальных лошадей, прошли уже половину противоположной прямой и приближались к повороту.

— Не догонят! — с ужасом сказал пан Эдя.

— А знаешь, ведь могут не догнать, — озабоченно сказал Юрек. — Секвенс легко идёт… И веса у него почти нет.