Домик с крокодилами - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 35

– Что она со мной сделает? – осторожно уточнил из-под земли Аркадий.

– Намажет маслом, – пояснил я.

– Каким?

– Каким? – повернулся я к Элке.

– Любым! – подмигнула она моей тупости. – Оливковым, виноградным, льняным, подсолнечным, на худой конец, машинным. Ты какое предпочитаешь, Сомыч?

– А что, это мысль, – пробормотал внизу Сом. – Масло придаст моему телу скользкость… Тащите! Быстрее тащите масло! У меня в холодильнике есть пятилитровая канистра отличного оливкового масла холодного отжима!

– Опять Элка меня умыла, – пожаловался я, склонившись в колодец. – Ну что стоило мне самому додуматься облить тебя маслом?!

Элка фыркнула и убежала в дом.

Она вернулась через минуту, держа в руках большую канистру, на которой были нарисованы ветки оливы.

– Господи, как я устала быть и мозговым центром, и рабочей лошадью, и волшебником, и просто красивой женщиной! – картинно вздохнула Беда.

– Давай сюда масло, мозговой центр! – Я забрал у неё канистру, вытащил пробку и одним махом вылил всё масло в колодец.

– Блин, – простонал Сом. – Никогда не попадал в более глупую ситуацию. Выберусь наверх, убью вице-мэра и сам займу его место!

Пока он бубнил на глубине нескольких метров, я снова привязал верёвку к машине, на этот раз, закрепив её на фаркопе.

Элка села за руль, причесалась, подкрасила губы и только после этого плавно – удивительно плавно для такой резкой особы – тронулась с места.

Верёвка натянулась, рискуя лопнуть, фаркоп затрещал, машина с натугой поползла вперёд, испытывая несвойственную для себя нагрузку. Над колодцем показалась масляная голова Сома, потом его плечи, торс, руки, прижатые к телу и, наконец, ноги.

– Йес! – заорал Сом, плюхаясь на землю, как спелый персик. – Неужели мы сделали это?! – Я сделала! – крикнула Элка, выходя из машины. – Без меня бы вы до сих пор звёзды считали и в раскрытый рот чипсы кидали.

Я распутал Сома от пут, которыми он упаковал себя, но встать Аркадий не смог.

– Затёк, – пояснил он, лёжа на травке. – Весь на фиг затёк.

– Его растереть надо! – пощупала Беда его мокрые джинсы. – Водкой!

– Гарсон, водки! – приказал я.

– Ещё раз назовёшь меня гарсоном, утрамбую в колодец и залью хлоркой, – прошипела Беда и снова умчалась в дом.

Вернулась она, рузумеется, с водкой.

Мы раздели Аркадия до трусов и начали растирать, старательно обходя рану на ноге, которую он получил в доме Чусова. Это было нелёгкое дело – растереть двести десять кэгэ живого веса так, чтобы в них восстановилось кровоснабжение. В завершение всего, Аркадий вдруг запел по-французски. Вот уж не думал, что повара настолько хорошо владеют французским, что имеют наглость петь на нём, когда их растирают водкой.

– Он опьянел, – догадалась Беда. – Алкоголь впитался через поры и проник в мозг.

– Я опьянел от свободы! – заорал Сом.

– Аркаша, что они с тобой делают? – высунувшись в окно, закричала вдруг Софья Владимировна. – Что это?! Что?! Почему ты в трусах? – Под впечатлением от увиденного, Софья Владимировна едва не вывалилась из окна. Она свесилась вниз и рисковала навернуться со второго этажа со всеми вытекающими из этого последствиями. – Аркаша, кто эти бессовестные люди?! Тебя насилуют?!

– Мама, уйди, – простонал Аркадий. – Мне хорошо!

– Ну, если хорошо… – Пожав плечами, Софья Владимировна исчезла.

– Ну, ты и сволочь! – Вытерев пот со лба, я шлёпнул Сома по ляжке. – Теперь твоя мама будет считать меня извращенцем.

– Моя мама будет считать так, как я скажу. – Сом осторожно пошевелил ногами и руками. – Ура! Я воскрес! Я готов к принятию пищи!

– И я готов, – признался я.

– Парни, вы про меня забыли! – возмутилась Элка. – Что, если меня пригласить в дом, познакомить с мамой и накормить яблочным джемом?

– Что скажешь, Сом? – вздохнув, спросил я.

– А почему бы и нет! – Сом легко вскочил на ноги и помчался к дому, подпрыгивая, как молодой сайгак. – Мама! Мама! Мамочка! Мне хорошо!

– Алкоголь через поры проник в мозг, – объяснила его неадекватное поведение Элка.

Увидев Беду, Софья Владимировна воскликнула:

– Ой! Как вы похожи на мою любимую писательницу!

– Мама, это она и есть! – громогласно сообщил Сом, блестя масляными боками, масляным лбом и масляными волосами.

– Нет, ну просто копия… – Софья Владимировна снизу вверх заглянула Элке в лицо. – Ко-пи-я!

– Да я это, я! – вздохнула Беда, по-хозяйски проходя на кухню и располагаясь за круглым обеденным столом. – Я Элла Тягнибеда – любимица всем мам, бабушек и прабабушек.

– Ой!! – Софья Владимировна попятилась и села мимо маленького диванчика. Ноги её взлетели высоко вверх, но глаза неотрывно и восторженно смотрели на Элку. – Ой-ей-ей!

– Мама! – Сом помог Софье Владимировне подняться. – Смотри, что ли, куда садишься…

– Ой! – Софья Владимировна зарделась румянцем и убежала наверх.

– Прикольная у тебя мама, – сказала Беда, закинув ноги на стол. – Она кроме «ой» что-нибудь говорить умеет?

– Раньше умела. Просто у нас на Лохматой горке не так часто как хотелось бы появляются знаменитости. – Сом внимательно оглядел свои руки с остатками масла. – Нет, не буду пока смывать, – пробормотал он, – вдруг ещё где-нибудь застряну?

Я включил чайник и достал из холодильника трёхлитровую банку с яблочным джемом. Поставив её в центр стола, я разложил вокруг банки три столовых ложки. Сервировочка получилась так себе, но было не до этикета – я хотел успеть рассказать «детективше» и Сому о трагических событиях, которые произошли в доме у Громовых.

Аркадий разлил по чашкам крепко заваренный чёрный чай. Руки у него немного дрожали, но в целом он выглядел молодцом. Элка поморщилась при виде чёрного, а не зелёного чая, но столовую ложку взяла с видимым удовольствием. Зачерпнув джем, она намазала его на кусок хлеба и с несвойственным ей голодным рвением, запихнула кусок целиком себе в рот.

Я хотел пошутить на предмет её незвёздных манер, но не успел.

– Ой! – На кухню ввалилась Софья Владимировна с пирамидой Элкиных детективов. Пирамида покачивалась и грозила упасть прямо на банку с джемом, поэтому я спешно её придержал вместе с мамой.

– Ой? – поинтересовалась Беда у мамы. – Ой-ей?!

– Все ваши книги! – обрела дар речи Софья Владимировна. – Все!!!

– Нужно подписать? – кисло спросила Беда, привычно хлопая себя по карманам в поисках ручки.

– Нет, ну зачем такой каторжный труд! Просто… просто это все ваши книги! – Софья Владимировна свалила книги в угол и отошла на шаг, чтобы со стороны полюбоваться горой детективных романов.

Заметно повеселев, Элка сунула ручку за ухо и опять налегла на джем.

– Мама, ты ведёшь себя как девчонка, – покачал головой Сом.

– Ну не как мальчишка же мне себя вести! – всплеснула руками мама. – Подумаешь, книги принесла! Просто хочу показать, что страна знает своих героев! – Она тоже взяла столовую ложку, зачерпнула джем и сунула его в рот.

– Это ты – страна? – удивился Аркадий.

– Я! Я страна, и я – народ! Кстати, о народе, Аркаша. Зачем двое ребят в наручниках весь день гладили мне через марлю ковры? Разве их гладят? Ковры, я имею в виду?!

– Вся Европа гладит через марлю ковры, – вмешалась с набитым ртом Элка.

– Что вы говорите! – всплеснула руками Софья Владимировна. – Вся Европа в наручниках гладит ковры через марлю?!

– Это спорт такой, – пояснила Беда. – Для особо одарённых спортсменов.

– Боже, боже… Эти милые мальчики – спортсмены? Если бы не вы это сказали, Элла, я бы ни за что не поверила! Они похожи на политических, но сейчас, ведь уже не садят за инакомыслие, правда?

– За инакомыслие всегда садят, мама. Иди в свою комнату, нам нужно поговорить.

Софья Владимировна пошла к двери, но вдруг остановилась и принюхалась.

– Ты выпил, Аркаша? Водки?!

– Я выпил масла, мама, а водкой растёрся! Иди уже!

– В моё время всё было наоборот – пили водку, а растирались маслом, – пробормотала мама, покидая кухню. Её каблуки застучали по лестнице, подтверждая, что Софья Владимировна пошла на второй этаж.