Безрассудная леди - Хингстон Сэнди - Страница 12

Лукас вынул бумажник и демонстративно вывалил его содержимое на стол.

— Этого будет достаточно, или мне следует выписать чек?

— Но, миледи, вы же сами сказали, чтобы я подобрала новую сумочку и шаль к муслиновому платью цвета морской волны!

Графиня нахмурилась:

— Не будь таким скупердяем, мой мальчик, и положи свои банкноты назад в бумажник.

— Что в этом толку, если они все равно окажутся у портнихи или у шляпницы?

— Лукас!

— Не обращайте внимания, миледи. Что еще можно ожидать от человека, который три месяца не может решиться купить себе лошадь?

Эти слова задели Лукаса за живое — он и сам понимал, что давным-давно истек срок действия предлога, выдуманного им специально, чтобы сопровождать мать и ее подопечную в Брайтон на летний сезон.

— Я остаюсь здесь, — сказал он, поджав губы, — поскольку хочу убедиться, что у меня хватит денег на покупку, если я найду подходящего коня.

— Если бы даже вам попался боевой конь самого Александра, вы бы и тогда раздумывали! — Татьяна презрительно фыркнула.

Лукас уперся ладонями в крышку стола.

— Прошу не забывать, кузина, кто именно оплачивает вашу одежду, крышу над вашей головой, постель, в которой вы спите, шоколад и бисквиты, ложу в опере, а также…

— Довольно! — Графиня хлопнула в ладоши. — Прекратите перебранку!

Зеленые глаза Татьяны сверкнули.

— Как, кузен Лукас, я могу забыть о том, о чем вы напоминаете мне при каждом удобном случае?

Внимание воюющих сторон отвлек стук в дверь.

— Мисс Катберт к мисс Гримальди, — громко объявил Смитерс.

— Я только на минутку поднимусь наверх за шляпкой, — сказала, помедлив, Татьяна. — Какие у вас планы на сегодняшний день, миледи?

— Никаких, вплоть до визита леди Борнмут. — Далси недовольно поджала губы. — Шесть часов — что за странное время для начала приема! Надеюсь, ты сумеешь собраться вовремя?

— Обещаю. — Татьяна улыбнулась и затем, не удержавшись, обернулась к Лукасу: — Если вдруг я увижу хромую клячу, то пришлю ее сюда, чтобы вы приценились. — Проговорив это самым любезным тоном, она помчалась к лестнице.

Далси некоторое время смотрела ей вслед, потом, искоса взглянув на сына, сказала:

— Знаешь, а она ведь совсем не экстравагантна.

— Вот как? Возможно, по твоим стандартам?

— Нет, правда, Лукас. На этой девушке простое муслиновое платье смотрится так, как на других не смотрится шелк. Все дело в ее осанке, в умении носить вещи. На ней все великолепно выглядит.

— Я знаю, что она с блеском сокращает мои доходы.

— Если тебе так мучительно видеть это, ты мог бы… — Далси замолчала.

— Уехать домой? — закончил Лукас. — Эта идея кажется мне соблазнительной. Правда, леди Шелтон сказала вчера, что надеется увидеть меня здесь четырнадцатого. Что за дата четырнадцатое, хотел бы я знать?

— Так, ничего особенного — ужин для нескольких друзей и танцы.

— Для нескольких? — попытался уточнить Лукас.

— Видишь ли, дорогой, нельзя без конца пользоваться гостеприимством других, не приглашая людей время от времени к себе…

— Каких людей?

— Кажется, в списке около ста тридцати человек. Но, — быстро добавила графиня, — не все они, конечно, будут присутствовать на ужине.

«Черт бы тебя побрал, Казимир Молицын!»

— Будет ли когда-нибудь этому конец, мама? — устало спросил Лукас.

— Все зависит от Татьяны. Хотя дело могло бы ускориться, если бы ты не делал таких неуместных замечаний относительно ее поклонников. Фредди Уитлз, например, абсолютно респектабельный…

— Осел.

Далси с невозмутимым видом сложила руки на груди.

— Должна признаться, я не понимаю, какое тебе до этого дело. Выдашь ее замуж, а там все пойдет своим чередом…

— В твоем плане, мама, есть маленький, но важный недостаток. Тебе никогда не приходило в голову, что может случиться, если Татьяна выберет мужа, которого впоследствии сочтет неподходящим? Зная ее, этого вполне можно ожидать. Что, если она решит рассказать ему, как его одурачили?

В ответ Далси покачала головой:

— Нет, Лукас, она на это не способна. После всего, что мы для нее сделали… — Однако по ее глазам было видно, что она испугалась.

— В следующий раз, прежде чем задать вопрос, почему я не возвращаюсь домой, в Дорсет, — а видит Бог, мне очень хочется быть там, — подумай о том, что я сейчас сказал. И надеюсь, я больше никогда не услышу разговоров о Фредди Уитлзе. А теперь передай мне, пожалуйста, масло.

— Что ты думаешь об этих? — спросила Сюзанна Катберт, разглядывая пару бледно-розовых лент на фоне своей бледной перчатки.

— Превосходно — для Сельмы Борнмут, — сказала Татьяна.

Сюзанна с трудом подавила смех.

— Ах, Тэт! Ты такая насмешница! Да я скорее позволю замариновать себя в уксусе, чем буду одеваться, как эта провинциальная старая дева. А как тебе это? — Она указала на алые ленты.

— Уже лучше, — задумчиво сказала Татьяна. — Приложи-ка их к своим волосам. Нет. Совсем не подходят. Попробуй вон те. — Она протянула руку к ярко-желтым лентам.

— Ладно. — Сюзанна кивнула. — Если мама устроит скандал, я могу отдать их своей горничной.

Сделав покупки, девушки медленно двинулись по Куин-стрит. За ними по пятам следовала Каррутерс, недавно нанятая горничная Татьяны.

— Может, выпьем шоколаду? — спросила Сюзанна с надеждой в голосе, когда они проходили мимо кондитерской.

— С удовольствием. — Татьяна, повернувшись, добавила пакетик с лентами к внушительной охапке покупок в руках Каррутерс. — Сделай одолжение, отнеси все это домой.

— Но их светлость сказали, чтобы я не отходила от вас ни на шаг, когда мы на улице, — запротестовала горничная — крепкая коренастая девица с курчавыми рыжими волосами.

Татьяна пожала плечами:

— Но мы будем не на улице, а в кондитерской и никуда не уйдем, пока ты не вернешься.

— Разве что если… — Горничная повернулась и быстро помчалась по направлению к дому.

— Тебе с ней очень повезло, — тихо сказала Сюзанна, когда они вошли в кондитерскую. — Наша Тессерли обычно глаз с меня не спускает.

— Я очень тщательно выбирала горничную. — Татьяна лукаво улыбнулась, заметив, что старший официант слегка нахмурился при виде двух молодых леди, которых никто не сопровождал. Тем не менее он проводил их к столику в дальнем углу. — Для меня самое главное — чтобы горничная не осмеливалась мне перечить. Ну, как идут дела с мистером Паркером?

— Не знаю, что и сказать. Правда, вчера вечером у леди Пендлтон он пригласил меня на танец, но если бы ты там присутствовала, он бы этого не сделал.

— Что за вздор! — воскликнула Татьяна. — Мистер Паркер — один из немногих здравомыслящих людей, которых я здесь встречала. Он понимает, что для того, чтобы возникла духовная близость, нужно нечто большее, чем шапочное знакомство. Он пригласил тебя на вальс?

Сюзанна кивнула.

— В таком случае тебе не о чем беспокоиться. Мужчины не приглашают на вальс девушку, которую считают неуклюжим ребенком.

Татьяна сделала глоток шоколада.

— Можно спросить тебя кое о чем, Сью? Это касается моего кузена Лукаса. Что тебе о нем известно?

Сюзанна удивленно взглянула на подругу.

— Да ничего особенно. Он всегда был со мной очень вежлив. — Она задумалась. — Не только вежлив, но скорее сердечен. Нет, не то. Пожалуй, лучше сказать — любезен.

— Да, ведет он себя безупречно, — сдержанно согласилась Татьяна. — Скажи, ты не находишь, что он… почти всегда печален?

— Пожалуй.

— Случайно, не знаешь почему?

Сюзанна беззаботно пожала плечами:

— Наверное, таким уродился.

— А ты не слышала о каком-нибудь скандале в его прошлом?

— Господи, Тэт! Ты его кузина и ничего не знаешь?

— Нет. — Татьяна насторожилась. — Ни он, ни графиня никогда не говорили со мной о таких вещах. Тем не менее мне было бы интересно узнать, почему Лукас кажется таким несчастным.

Сюзанна деликатно промокнула салфеткой уголки губ.