Квинканкс. Том 2 - Паллисер Чарльз - Страница 145

И главный герой осуществляет подобный процесс в собственной жизни. Он пытается интерпретировать окружающий мир и придумывает свои собственные смыслы, которыми наделяет действительность, ибо альтернатива — полное отсутствие смысла или его переизбыток, равнозначный отсутствию, — слишком страшна. Вот почему Джону так важно знать, являются ли странные стечения обстоятельств в его жизни просто ничего не значащими случайностями или же они части некоего тайного заговора. Даже злонамеренный заговор против него кажется лучше бессмысленной игры случая.

На самом деле все до единого более или менее важные события, происходящие с Джоном, оказываются не случайными, ибо все видимые случайности в конечном счете получают объяснение в терминах причинно-следственных связей, уже возникших в прошлом. Между исконными владельцами хафемского поместья, его захватчиками и претендентами на него на протяжении многих десятилетий существовали разнообразные связи. И Дигвиды, не одно поколение которых жило на поместной земле, тоже оказались вовлеченными в эту паутину взаимоотношений. Есть даже свидетельства того, что они состоят в кровном родстве с Джоном — хотя этим секретом, в числе нескольких других, он не делится с читателем.

Ибо скептически настроенный читатель вскоре замечает, что Джон либо не в состоянии объяснить факты, с которыми сталкивается, либо делает из них весьма спорные выводы. А вслед за этим читатель начинает обращать внимание и на другие вещи и начинает задаваться вопросом, от чьего лица ведется повествование в разных частях романа, какое значение могут иметь изображения четырехлепестковой розы и квинканкса, и имеет ли значение разделение книги на главы, книги и части, каждая из которых состоит из пяти книг.

Постепенно становится понятно, что в романе содержится скрытая история, которую Джон не рассказывает прямо и которая имеет непосредственное отношение к самой композиции романа.

В основе скрытой истории лежат события, имевшие место в ночь венчания Питера и Мэри, когда произошло убийство деда Джона. Поэтому, когда Джон предпринимает попытку выяснить, что же случилось — или равно роковым образом не случилось — в означенную ночь, на карту поставлен вопрос о виновности или невиновности обоих, Питера и Мэри. Свидетельства, имеющие решающее значение для разгадки этой тайны, содержатся в рассказе матери Джона (или «признании», как она выражается), записанном в ее дневнике. Перед смертью она заставляет Джона сжечь самые важные страницы, и, когда много дальше по ходу повествования он читает дневник матери, пропуск в записях приходится в буквальном смысле слова на самый центр романа: на середину средней главы средней книги средней части. Таким образом, центральным элементом романа является пробел, головокружительная пустота, точное подобие которой Джон постоянно боится обнаружить у себя под ногами.

Идеи, лежащие в основе всего этого, пришли мне в голову не вдруг и не сразу — и задолго до начала работы над романом. Напротив, долгий процесс построения композиции вылился в процесс беспрерывного поиска и нахождения новых, все более и более интересных возможностей.

НАЧАЛО РАБОТЫ НАД «КВИНКАНКСОМ»

В середине 70-х я предпринял попытку написать длинный и сложный роман о молодом человеке, который, как и я в свое время, приезжает в университет в одном северном городе читать лекции по английской литературе. Роман имел чрезвычайно запутанный сюжет и содержал стилизации и пародии на многие романы и литературные стили. Около 78-го года, безумно устав и потеряв веру в свои силы, я решил прерваться на год-другой и тем временем написать что-нибудь покороче и попроще. (Длинный роман, отложенный в сторону, назывался «Заговор», и я к нему больше так и не вернулся.) Итак, я вернулся к идее, записанной буквально в паре абзацев несколькими годами ранее, которую я рассматривал просто как возможность поупражняться в прозе. Идея заключалась всего лишь в следующем: мальчик со своей матерью счастливо живет в идиллической сельской местности в начале прошлого века, но потом мирное течение жизни нарушается, и в конце концов они по необходимости перебираются в Лондон, где впадают в нищету и подвергаются опасности. (В действительности сама идея восходит к роману, который я начал писать лет в восемнадцать с намерением вызвать к жизни кошмар лондонских улиц ранней викторианской эпохи — полагаю, под впечатлением от чтения Диккенса и Мэйхью.)

Примерно за два года я написал то, что стало первой частью «Квинканкса» под названием «Хаффамы». Однако, дойдя до истории с вынужденным переездом матери и ребенка в Лондон, я вдруг сообразил, что понятия не имею, под давлением каких обстоятельств они покинули родные места и какие опасности им грозят. Осознав необходимость выстроить план романа таким образом, чтобы по ходу повествования факты постепенно открывались главным героям и читателю, я принялся разрабатывать сюжет. В результате именно этим я занимался в течение последующих трех лет, к концу какового периода написал синопсис объемом в 80 ООО слов. (Я также составил хронологическую таблицу всех происходящих в романе событий, чтобы исключить возможные хронологические несоответствия. Я выстроил генеалогические древа семейств и стал пользоваться картой Лондона соответствующего периода во избежание топографических ошибок. А также обратился к списку необычных фамилий, которые собирал на протяжении нескольких лет.)

Наконец я вернулся непосредственно к работе над романом, и на первый черновой вариант у меня ушло около года, в течение которого я писал в среднем по тысяче с лишним слов в день. На первых порах я писал все от руки, а потом перепечатывал рукопись сам или отдавал машинистке, а затем перерабатывал машинописный текст так основательно, что в конце концов он уже с трудом поддавался прочтению, — ибо я готов править свои тексты до бесконечности и каждое предложение в книге переписывал множество раз. Затем я начал пользоваться «электронным редактором», чудесным образом облегчившим мне тяжелую и нудную работу по переделыванию одного варианта на другой. Меня увлекала мысль написать викторианский роман на компьютере. Однако одним из непредвиденных последствий моего перехода за компьютер стало то, что я не заметил, насколько длинной становится книга.

Различные обстоятельства тормозили работу над романом. Собирая информацию о грабителях могил, я случайно наткнулся на репринтное издание дневника, который вел один из участников шайки «Похитителей трупов» около 1812 года. Это стоило мне дополнительных шести месяцев работы, ибо в высшей степени лаконичные записи казались настолько интересными, что мне просто пришлось расширить соответствующую часть романа. Многое из уже сделанного пришлось выбросить. Например, рассказ, ведущийся в третьем лице, я первоначально замышлял как стилизацию под высокий витиеватый слог Джордж Элиот и Диккенса. Но по мере того, как роман становился все длиннее и длиннее, я решил, что подобное замедление темпа повествования нежелательно, и потому отказался от этой идеи.

Я начал задаваться вопросом, пригоден ли роман для печати, если учесть его вероятную длину и старомодный язык. Летом 1983 года я подготовил черновой вариант первой части, то есть одну пятую всего объема, и отправил в восемь разных издательств (семь из них крупные лондонские издательства) описание книги, которая тогда называлась «Джон Хаффам». Я честно сообщил о вероятном окончательном объеме романа и предложил выслать уже завершенную часть вместе с подробным синопсисом. Три лондонских издательства согласились ознакомиться с материалом, но сочли книгу слишком длинной для печати. Лишь одно из трех не отказало мне категорически, но оно всего лишь попросило меня снова войти в контакт с ними по завершении работы.

Восьмым издательством, в которое я обратился, был эдинбургский издательский дом «Кэнонгейт». Вероятно, самой известной из выпущенных «Кэнонгейтом» книг являлся «Ланарк» Аласдера Грея (1981) — еще один длинный и необычный роман. Именно восхищение «Ланарком» и «Кэнонгейтом», рискнувшим выпустить роман в великолепном дорогом издании, заставило меня обратиться к ним. Они ответили, что хотели бы сотрудничать со мной, но не могут ничего предпринимать, покуда не увидят окончательную версию. Я сообщил, что собираюсь закончить книгу примерно к сентябрю 1986 года.