Удар Молнии - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 64

— Ладно, Коля, извини, — пробурчал дед Мазай. — Сгоряча брякнул, ты же понимаешь…

— Тебе все можно, — не сразу отозвался Сыч. — Ты же князь! Я из мужиков, меня можно и плетью, сгоряча.

— Не обижайся… Иди выпьем. Все равно не клюет. Сыч пристроил на камне удочку, молча подошел к костру, взял колпачок от подствольной гранаты, используемый вместо стакана в походных условиях.

— За что пьем?

— Давай за былую славу?

— Давай, — невесело согласился Сыч. — Только уж больно тоскливо, как на похоронах.

— А мы разве не на похоронах? — серьезно спросил дед Мазай. — Все теперь хороним, и былую славу тоже. Сыч выпил, бросил колпачок на гальку.

— Тебе в голову что-нибудь пришло?

— Пришло… Выпить для храбрости и пойти повиниться перед мужиками. И делу конец. А тебе?

— А у меня вертится одна мысль — сдаться Министерству внутренних дел. Пораженческая мысль, прямо скажем, предательская. Если не гора к Магомету, то пусть Магомет к горе… Но ты же не согласишься?

— Участковый — самый опасный тип инициативного жлоба. Смертельное заболевание.

— Ну вот, у тебя на каждого есть диагноз! — недовольно заметил Сыч. — Все равно что-то надо делать, как-то выскребаться…

— Это, брат, в реанимации из комы можно выскребаться, — миролюбиво сказал генерал. — А когда в коме целое государство, наших с гобой потуг слишком мало. Пытался приспособить принцип Северной Кореи, можно какое-то время тянуть. Но по большому счету — нет…

— Тогда полная и безоговорочная капитуляция! Пьем водку и расходимся по домам.

Дед Мазай неторопливо разделся, тихо вошел в воду и поплыл. В верхних слоях озеро прогрелось, однако ноги доставали ледяной холод. Над головой светилось лазоревое небо, хотя уже был поздний вечер: вот-вот подступит самый разгар белых ночей. Впервые появившись здесь, еще с остатками дачного настроения, он любовался природой, мечтал привезти сюда на лето дочь и не заметил, как все эти желания истерлись в прах, словно золотые монеты в кармане.

— И капитулировать невозможно, — выбираясь на берег, сказал генерал. — Во всем я виноват, Коля. Не дослужил, не навоевался, не наигрался еще, как меня выпнули. Остался примитивный комплекс… Даже тебе завидовал, дразнил. «Зайцам» своим говорил одно, а они слышали другое. И ждали, когда позову. Не все, но большинство. Тоже не навоевались, кроме Глеба Головерова… У этого полное отторжение, до рвоты. Как только терпит?.. И вот я их позвал, собрал, вдохновил. Моя Катя права: они в самом деле как дети… Что я им скажу? Оружию радуются! Как первогодки!.. Нет уж, замахнулся — бей. Язык не повернется… Две «тройки» уже в Чечне, работают. Головеров идет к ним… Нет, поезд ушел. Мы еще запрягаем, а они ядерные объекты минируют.

— Ты это кому говоришь? — спросил Сыч, подавая колпачок с водкой. — Мне, что ли?

— Нет, это театр одного актера… Помнишь, я же студию заканчивал, в театре служил, играл…

— Как же, помню! Гамлета играл, блестяще. Особенно когда говорил: — «Быть или не быть?»

— Не ври, Гамлета я не играл…

— Зато сейчас играешь.

— Хищная ты птица, Сыч!

— Вот так, — развел руками Сыч. — Только что просил извинения! Вот нравы княжеские!

— Ты большой, простишь, — буркнул генерал. — Катя мне не простит… Давай сначала разберемся, кто у нас командир?

— Конечно, ты, — сразу же заявил Сыч. — Ты — генерал, князь. А потом все равно, ты же будешь командовать.

— Сейчас нужен не генерал, а дипломат. Я в дипломаты не гожусь.

— Значит, я командир, приказывай, — быстро согласился он. — К кому идти на поклон? Перед кем челом бить? Ничего, я поклонюсь, спина не разломится. Юлить буду, хвостом вилять, в рот заглядывать. Не сыч буду — курочка ряба, попугай в клетке…

— Хоть соловьем залейся, — оборвал его дед Мазай. — Иди к Коменданту, объясни ему ситуацию. Пусть через Роскомвооружение продадут четыре боевых вертолета, с полным вооружением, тройным комплектом боезапаса. Продадут, допустим, Казахстану, но машины мне сюда, на базу, прямо с завода. Экипажи подберешь конспиративно, через особые отделы авиаполков, самые лучшие. Желательно с Дальнего Востока. Пусть откомандируют так, чтобы концов не найти, но не в систему ФСК.

— Воровские планы у тебя, Сережа, — заметил Сыч. — Бумаги, визы, счета — все же надо делать липу.

— Самую настоящую. Иначе нам Мерседеса не объехать. Аэродромы противника отработаем своей авиацией.

— А как ты объедешь Участкового?

— Погоди, дойдем и до него, — заверил генерал. — Твоя вторая задача будет посложнее. Решать ее тоже с помощью Коменданта и своего… «брандмайора». Поскольку у нас времени нет, а возможности слабые, пусть, армия Диктатора сама минирует свои склады и партизанские базы. А у нас хватило бы срока на кнопку нажать.

— Не знаю, товарищ генерал, возьмется за это Диктатор, нет…

— Возьмется, и с радостью. Опять же через подставную фирму надо закупить две тысячи радиоуправляемых детонаторов. Подобрать экспериментальный цех на каком-нибудь заводе боеприпасов, заплатить мастерам хорошие деньги. И пусть вживляют эти детонаторы в готовые изделия. Боеприпасы должны быть крупными: танковые снаряды, ракеты к установкам «Град», реактивные гранаты, «Фаготы», огнеметы «Шмель», мины к минометам — чем больше видов, тем лучше.

— Голь на выдумки хитра, но кто все это будет продавать в Чечню? И каким образом?

— Продавать не нужно, Коля. Диктатор в России ничего не привык покупать. Как всякий джигит, он берет все сам и бесплатно. Так что придется отдать ему боеприпасы как гуманитарную помощь. В Чечне грабят все транзитные грузовые поезда. Наш груз расположить в трех-четырех вагонах, замаскировать под заводское оборудование в ящиках, пиленый лес — смотри сам. Отправитель — мифическая фирма, получатель — реально существующая маленькая фирма в Азербайджане. Разбираться и проверять не будут, да и вряд ли успеют. К нашим вагонам приставить пару охранников, пусть постреляют для убедительности, сбегут, но проследят, что груз попал в нужные руки. Своих я тоже сориентирую на это ограбление.

Сыч помотал головой, отмахнулся:

— Провернуть все твои замыслы один я не успею! Никак! Не разорвусь.

— У тебя есть Божья помощь в известных лицах.

— Все равно. Такие штуки под силу были только КГБ и единому госаппарату с централизованным финансированием. Представляешь, какие деньги надо ухлопать на такую операцию?

— Лучше ухлопать деньги, чем людей. И это не все Коля.

— Еще что-то хочешь навалить? — изумился Сыч.

— Командир обязан брать на себя основную ношу, — заключил генерал. — Работа в основном дипломатическая, организационная, аппаратная — как раз по тебе. Параллельно с первыми двумя задачами решишь третью. В штабе дам тебе перечень и спецификацию необходимого вооружения и снаряжения для «Молнии». Подыщи надежную базу поближе к границе Чечни, например, в Моздоке. И начинай перебрасывать наш груз. Только впопыхах не перепутай его с грузом для Режима.

Сычу было не до шуток. И дед Мазай представляя себе, какую ношу взваливает на его плечи.

— Интересное дело… А сам-то ты что будешь делать? С удочкой сидеть? Рыбку ловить?

— Рыбку ловить, — подтвердил генерал. — Большую и маленькую. На берегах славной казачьей реки Сунжа. Выше Грозного или ниже. Как клевать будет. Так что тебе еще придется время от времени запускать дезинформацию, что я сижу здесь, на базе, тренирую «зайцев» без выстрела брать корабли Северного флота. Я же умер, меня как бы не существует. А дух мой может летать где угодно.

— Слушай, дух, я же не смогу согласовать с тобой ни одного вопроса! — возмутился Сыч. — А их точно будет выше горла! При нашем бардаке!

— Отвыкай согласовывать, Коля. Делай все сам, как на войне. У нас нет аппарата, только бойцы. Как сделаешь, так и будет. Ты же командир, и ты отвечаешь за всю операцию целиком.

— В таком случае доложи мне, за каким хреном ты сейчас полезешь в Чечню? Ты только что отправил туда начальника штаба.