Любовничек - Крашенинников Федор - Страница 8

- Много бы вы понимали, мужики. До свадьбы все, что было, – было в другой тусовке. Борька там никого не знал, не знает и не узнает. Да и потом… Вы же, пока вас мордой не ткнешь, ничего в упор не видите. Кроме того, у Борьки есть потрясающая по глубине теория относительно себя и меня, – Лена как-то грустно улыбнулась. Она уже не говорила со мной, а просто рассуждала вслух.

- И какая же? – поддержал я разговор, который все-таки был лучше тревожного молчания.

- Ну… Он думает, что, во-первых, он – супермужчина. Такой вот спортивный и позитивный парень, у которого все хорошо: бизнес развивается, друзья уважают, жена любит, сына родила… Да ему даже в голову не приходит мысль, что я могу ему изменять. Я думаю, представь я тебя ему и скажи: вот, это мой знакомый, мы с ним вместе поедем отдыхать, можно? Я думаю, он бы отпустил… ну, то есть не отпустил бы, конечно, но вовсе не потому, что заревновал бы. Я же в принципе другими мужчинами интересоваться не могу! Просто он бы подумал, что все это как-то неправильно с точки зрения его, его друзей и родителей, и вообще… Защита у него такая. Все позитивно, и мир вращается вокруг него! Он же у меня лидер по жизни, как он о себе думает. Воспитывает в себе психологию лидерства, вот как!

- Может, он и прав. Так, наверное, и проще. Ни о чем не мечтать… - выдохнул я, в очередной раз подумав, что привычка бесконечно рефлексировать по каждому поводу до добра не доведет.

- Да все не так… Он мечтает, но не о яхтах, не о виллах на Лазурном Берегу или там о «Майбахе», нет. Он мечтает поменять свой джип на джип БМВ. Ну то есть «Майбах» ему, конечно, очень нравится, он же у меня автодрочер, часами может трындеть, какие там навороты на «Ламборгини» и что нового навесили на «Феррари». Но мечтает практично, на обозримое будущее… А виллы за границей ему вообще не интересны. Ему бы дом с банькой, да он, собственно, его уже и строит. Так что у него в голове все просто и понятно. И я там – глупая маленькая девочка, которую он привел в свой прекрасный гармоничный мир, я счастлива, и никто мне не нужен в принципе… Но вот если его уж носом ткнуть… Да, тут у него все в голове сложится. Все мои загулы «с девчонками», бесконечные тренировки и курсы оригами… За это и ударит. Поймет, что был дураком. Все эти годы.

Действительно, подумал я, нам, мужчинам, в такой ситуации не позавидуешь. Женщины в любой момент, даже без всяких доказательств, могут устроить истерику. Кричать: «Ты меня обманываешь! Ты меня не любишь! Ты изменяешь! Я чувствую!» А если есть хоть какие-то основания для подозрений – тут уж можно себе ни в чем не отказывать. Кроме того, образ обманутой женщины трагичен, в то время как обманутый муж все-таки скорее комический персонаж.

Рефлексирующий мужчина скорее будет винить во всем свою мнительность, чем предъявит что-то женщине. Ревность тут не помощница, даже наоборот. Подозревая жену во всем подряд, муж рискует просмотреть реальные факты, что, кстати, и случается сплошь и рядом.

«Женщина суть умеет три вещи – плакать, ткать и обманывать», - писали в «Молоте ведьм» господа монахи Шпренгер и Инститорис. Насчет ткать не уверен, а вот плакать и обманывать…

Особенно обманывать. В разные периоды своей жизни я неоднократно наблюдал сцены общения загулявших жен с мужьями по телефону и пришел к грустному выводу: если я когда-нибудь женюсь, я совершенно точно не буду даже пытаться следить за женой. Потому что бесполезно и все равно не поймаешь. Но, с другой стороны, ироничные взгляды друзей и дурацкие слухи, распускаемые такими вот сраными Гришами, – они все равно заставят в итоге что-то делать.

Пока мы приводили себя в порядок, наступил горячий приморский вечер. Небо стремительно почернело, зажглись огни. Продолжать поиски отеля было глупо, да и не хотелось. Чтобы не ужинать в отеле, мы отправились шляться по кривым улочкам среди сувенирных лавок, кафе, веселых немецких стариков и пьяных соотечественников. Сначала я тревожно оглядывался по сторонам, а потом расслабился и перестал вертеть головой.

Поужинали в каком-то сомнительного вида ресторане, где было слишком много шумных англичан. Мы сели в самом углу: там нас не было видно, зато весь зал был перед нами. У меня была теория, что есть надо в таких вот неброских заведениях, где и таится подлинная туземная кухня. В приложении к конкретной ситуации теория не сработала, нам принесли весьма посредственные шашлыки и засохшие лепешки. Мы вяло поковырялись во всем этом, удивились солидному счету и пошли дальше. Хотелось продолжения вечера, поэтому, гуляя, мы несколько раз садились в попадавшихся тут и там кафе, что-то пили, что-то ели, а уже по дороге в отель взяли кальян.

В итоге всех приключений и от создавшейся в голове невесомости, в отель мы вернулись уже довольно поздно и, легкомысленно наплевав на конспирацию, спокойно добрались до номера. Свет включать не стали, сели на балкон и продолжили алкогольный вечер. О чем мы тогда говорили – я не помню, скорее всего, это был обычный пьяный гон. Возможно, с очередным перечислением актуальных на тот момент тревог или, как можно говорить в некоторых кругах, «вызовов».

Короче говоря, мы напились как сволочи. До какого-то помутнения сознания, так что завершение вечера я помню фрагментарно.

В итоге, как ни странно, все кончилось сексом, мучительным и нарочито разнузданным. Ленка кричала, что она грязная сука и поэтому ее надо драть как последнюю шлюху, я быстро вошел в роль и, грязно матерясь, оприходовал ее на потасканном покрывале нашей кровати. Смутно помню свои грубые фрикции под ее животное подвывание, и ее широко расставленные в стороны ноги, и эти мерно двигающиеся дивные щиколотки, которые мне всегда так нравились… Я долго не мог финишировать и под конец совершенно потерял человеческий облик. Странно, но на фоне общего тумана я отчетливо запомнил, что из глубин сознания веяло могильным холодом и безысходностью. Возможно, что именно это придало оргии дополнительный колорит. Помню, что под конец пот заливал мне глаза, Ленка жестоко царапала мне спину и кричала: «Кончи в меня, кончи, тварь!»

Ночью мне приснился сон, который я когда-то давно уже видел, еще в детстве. Снилось, что я и мои родители сидим в каком-то большой некрасивом здании, похожем на аэропорт Домодедово советских еще времен. Вокруг куча народа, холодно, тревожно и неуютно. Все чего-то ждут, мне страшно, и я тоже чувствую, что надвигается что-то нехорошее. Я проснулся в тот момент, когда из огромных окон с мутными стеклами хлынула темная холодная вода и я во сне испугался этой неминуемой и страшной смерти. Была ночь, я, пошатываясь, дошел до туалета, потом выпил воды и снова лег спать. Поворочавшись некоторое время, я уснул и до утра провалился в пустоту.

7.

…Проснулись мы довольно поздно. Я первым делом подошел к холодильнику и жадно напился воды.

- Дай мне тоже… Любовничек! – Ленка села на кровать и разглядывала меня опухшими воспаленными глазами. – Мне какая-то муть снилась, будто я голая, а Борька и его родители на меня смотрят, я им что-то объясняю, мне кажется, что я такая вся убедительная… А потом чувствую, как у меня по бедру течет… И я понимаю, что они все поняли… И все всё поняли….

- Я вчера предохранялся! Вон валяется доказательство! – по-школьному начал отпираться я.

- Не тупи, это сон, он – про другое! – одернула меня Ленка и, встав с кровати, пошла в туалет. У нее была упоительная привычка не закрывать за собой дверь, и сквозь проем я увидел, как она села на унитаз и сосредоточенно стала разглядывать пальцы своих ног под журчание струи.

- Сколько нам надо продержаться еще? – спросила она меня, вставая.

- Три дня, включая сегодняшний. До отлета.

- Как ты думаешь, он сообщил кому-то, что встретил тут тебя? – она подошла к окну и закурила.

- Трудно сказать… - я решил не нагнетать страсти. В конце концов, то, что он встретил меня в этом отеле, еще ничего не меняло.