Возвращение мертвеца - Сэйнткроу (Сент-Кроу) Лилит - Страница 41

Глава 22

Полагаю, репортеры хотели получить от нас хоть какие-нибудь сведения. Чтобы избежать разговора с ними, пришлось лететь. Но трудно разговаривать, когда мчишься на слике, и в ушах свистит ветер. Поэтому мы решили поехать на воздушном авто – ховере. Вслед нам защелкали вспышки фотокамер. Я выглянула в окно и усмехнулась. Джейс вел машину, а я просматривала журнал за восьмой год моего пребывания в школе.

– Посмотри страницу пятьдесят шесть, – сказал он, и я принялась быстро перелистывать тяжелые пергаментные листы. – Там есть фото Муркок.

Кристабель Муркок, известная как Худышка. Она улыбалась мне с нескольких голографических снимков – десятилетняя школьница с длинными темными волосами и широко посаженными темными глазами. Хорошенькая, только очень уж худая; из-за этого скулы выпирают, личико в форме сердечка кажется слишком длинным. Пухлые, красиво очерченные губы, брови вразлет. На фотографии была только голова Кристабель, все остальное не поместилось, виднелся лишь кусочек воротничка.

Под фотографией – карта интересов Кристабель, включая сказочную магию церемониалов, и маленькая черная пометка, похожая на пиковую масть. Я потерла ее пальцем, приняв за грязное пятно, но пометка осталась.

– Что это, черная метка?

– Посмотри страницу пятьдесят восемь. Стивен Себастьяно.

Руки Джейса скользнули по кнопкам управления, и наш ховер влился в общий транспортный поток. Меня сильно вдавило в кресло, и я судорожно сглотнула.

«Как, неужели вы его не воскресили?» – сверлил мозг бархатный, ласковый голос Люцифера.

«Воскресить демона? Это невозможно. Да, но ведь все это время я только и делала, что искала ответ на вопрос: в кого превратил меня Джафримель. И ни разу не подумала о том, чтобы… Выходит, я могла его вернуть, так?»

Так? Я хочу его вернуть. Я хочу вернуть всех, кто умер. Всех, кого я любила.

И это говорю себе я, которая, как никто, понимает конечность смерти. Все это лишь детские капризы.

– Дэнни!

Я вздрогнула и захлопнула журнал, не став смотреть на снимок Себастьяно.

– И пронырливый же ты черт, – с притворным восхищением сказала я. – Отлично, Джейс. Я бы не догадалась. А ты смотрел…

– Нет, списка я еще не сделал. Хотел сначала выяснить, что может быть общего между Кристабель и Полиамур.

«В тот год, когда погиб Мирович, Кристабель входила в редколлегию журнала. И сделала черную пометку? Если да, то она поступила глупо. С другой стороны, когда журнал был готов к выпуску, Мировича уже не было в живых, да и расследование уже заканчивалось. Может быть, эта пометка ничего не значит. Во всяком случае, она наша единственная зацепка».

– Интересно, кто живет на Тривизидеро? – сказала я, выглядывая из окна.

Под нами проплывал город, серый от бетонных строений с яркими вкраплениями выкрашенных реактивной краской стоянок для ховеров; вдоль Лоссернач-стрит выстроились громадные жилые небоскребы. При желании я могла бы разглядеть линии энергии, протянувшиеся вдоль улиц и зданий, и зеленое свечение садов и деревьев, которым удалось выжить. И под всем этим медленно билось радиоактивное сердце города, кипя в бело-ледяной массе энергии.

– Гейб, – ответил Джейс, и наш ховер, вывалившись из общего потока, пошел на снижение.

– Гейб не училась в «Риггер-холле». – Я быстро пробежала глазами остальные страницы журнала, проверяя, нет ли где еще черных пометок. – Придется составлять список.

– Приехали, – сказал Джейс. – Дэнни, а кто тебе звонил?

«Сам дьявол, Джейс».

– Никто, – буркнула я и машинально потерла ноющее левое плечо. – О боги, до чего больно.

«Неужели вы его не воскресили?»

– Ладно.

Нас уже проверяли полицейские датчики. Джейс приземлился на дорожке, ведущей к неприметному кирпичному дому. Я отлично помнила это место – его было хорошо видно от дома Гейб. Дом был обсажен пышными кустами остролиста, за которыми виднелись стены, исписанные странными геометрическими рисунками церемониалов. Рядом стояли полицейские ховеры, среди которых был и черный ховер коронера.

– Отлично, – сказала я и открыла дверцу. – А знаешь, этот гроб не такой уж и бесполезный.

Скрипнув амортизаторами, машина мягко опустилась на землю. Джейс заглушил мотор. Я выпрыгнула из ховера.

Дом был высоким – в три этажа – и каким-то заброшенным. Вокруг него был разбит небольшой сад, в основном декоративный. Я разглядела несколько розовых кустов и одну араукарию. Мокрая крыша, выложенная новой черепицей, поблескивала в лучах полуденного солнца. На подъездной площадке, покрытой щербатыми белыми плитками, топтались полицейские в голубой униформе; еще двое стояли на широком гранитном крыльце, охраняя массивную входную дверь; я увидела знакомую фигурку Гейб, которая, щурясь от яркого солнца, смотрела на нас. Гейб подняла руку, и один из дежуривших у двери полицейских отошел в сторону.

У меня затрепетали ноздри. Я почувствовала запах страха, крови и смерти. И резкий запах блевотины.

«Плохо». Сунув журнал в сумку, я взялась за рукоять меча и зашагала к дому; под ногами хрустели камешки. На лицо мне упала прядь черных волос, и я раздраженно дернула головой.

– Привет, Спуки! – крикнула я, подойдя к крыльцу, – А я-то надеялась, что хоть сегодня высплюсь.

– Я тоже.

Ее биополе, отливающее фиолетово-красным, потянулось ко мне.

Мое биополе ответило; Гейб взглянула на меня, изумруд на ее щеке вспыхнул в знак приветствия.

– Плохо выглядишь, Дэнни.

– Наверное, от усталости и возни с разным старьем.

Я поднялась по ступенькам. Джейс следовал за мной, постукивая посохом по граниту. Щека у меня горела, изображение кадуцея двигалось под кожей, словно живое.

– Ну что там у вас?

– Церемониал.

Гейб провела меня мимо полицейских, которые поспешно расступились, пропуская нас. Кажется, они меня побаиваются. Вот и хорошо – по крайней мере, не будут пялиться.

Едва я переступила порог дома, мой изумруд вспыхнул, предупреждая об опасности.

– Линии защиты взломаны, – сказала я, взглянув вверх, – Изнутри.

Гейб кивнула.

– Все так же, как и в предыдущих случаях. Убитого звали Эран Хелм.

Я его помнила. Мы вместе учились в «Риггер-холле», причем в одном классе. Это был долговязый блондин с детским личиком, голубыми глазами и привычкой постоянно жевать нижнюю губу; мы встречались на уроках по философии религии и некоторых других.

Джейс выругался.

– Значит, Хелм жил здесь? – сказал он, звонко стукнув концом посоха по каменным плиткам, – Вот черт!

– Ты его знал? – спросила я, оглядывая прихожую.

Хелм явно любил старину – в его прихожей был высокий потолок, в углу на подставке стояла старинная кольчуга, у стены отсчитывали время напольные дедушкины часы. Справа куда-то вверх вела старая лестница. Мы с Гейб начали подниматься по ее ступенькам; я вела пальцем по перилам. От каждой ступеньки с тихим гудением исходили защитные энергетические токи, которые я ощущала всей кожей. В воздухе пахло пчелиным воском и той затхлостью, которая ясно показывает, что в доме живет всего один человек. Да, Эран Хелм явно жил один; в огромном доме, полном тишины и одиночества.

– Встречался с ним пару раз, когда ухаживал за тобой, – небрежно бросил Джейс. – Были у нас общие дела, в основном мокруха. Но к нему я ни разу не заходил. Опасно.

«Мокруха». Заказные убийства. Раньше я могла бы поклясться, что в жизни Джейса нет ничего, о чем бы я не знала; теперь выясняется, что это не так. От заказных убийств я отказалась раз и навсегда, хотя Джейс уверял меня, что за них хорошо платят. Чем он сам зарабатывал на жизнь, меня не интересовало; я доверяла ему слепо и полностью.

– И каким он был?

– Неплохим парнем, – сказал Джейс. – Хладнокровным. И решительным.

Аура Джейса прикоснулась к моей ауре. Я поежилась.

«В отличие от меня. В тот единственный раз, когда ты заикнулся о заказном убийстве, я подняла жуткий скандал. Интересно, сколько раз ты, вернувшись после очередной мокрухи, заваливался ко мне в постель? Выходит, ты и не собирался посвящать меня в свои дела, Джейс, или просто надеялся, что я не узнаю?» Я подавила гнев. Все это уже в прошлом. Зачем думать об этом сейчас? Сейчас нужно ловить убийцу, а тут еще и Князь тьмы объявился.