Драконы осенних сумерек - Уэйс Маргарет - Страница 94

– Тоже мне соглядатай! – сказал наконец Верминаард. – Это же недоумок! Только и может, что разевать рот, словно рыба на песке!..

– Насколько я понял, он глух и нем. Повелитель… – Тоэд обливался потом.

Верминаард невольно сморщил нос: даже драконий шлем не мог спасти от зловония, источаемого потеющим хобгоблином.

– Итак, ты пленил овражного гнома и шпиона, лишенного слуха и языка, – ядовито заметил Верминаард. – Молодец, Тоэд. Может, ты мне еще букетик цветов соберешь?

– Как будет угодно Повелителю… – Тоэд почтительно поклонился.

Верминаард неслышно засмеялся под шлемом. Все-таки Тоэд был забавен; какая жалость, что его так и не удалось приучить хотя бы изредка мыться, Верминаард махнул рукой:

– Убери их. И сам убирайся.

– Как поступить с пленниками. Повелитель?

– Овражного гнома – скормить Углю нынче же вечером. Шпиона – в рудник. Да вели не спускать с него глаз – он очень, очень опасен! – И Повелитель Драконов расхохотался.

Пирос скрипнул зубами и про себя обозвал Верминаарда идиотом.

Тоэд вновь поклонился.

– Шагай, ты!.. – рявкнул он, дергая цепь, и мужчина, спотыкаясь, поплелся за ним. – Вставай! – Тоэд пнул Сестана ногой. Бесполезно: овражный гном, услышавший, что его собираются скормить дракону, рухнул без чувств. Пришлось звать драконида, который и выволок его вон.

Верминаард сошел с трона и, вернувшись к столу, скатал свои карты в толстый рулон.

– Отправь к войску крылана – пусть доставит приказы, – велел он Пиросу. – Завтра утром вылетаем жечь Квалинести. Будь готов, когда я позову!

Когда за Верминаардом захлопнулись золоченые створки, Пирос – все еще в человеческом обличье – поднялся из-за стола и лихорадочно зашагал по комнате.

Из-за входной двери снова послышалось царапанье.

– Повелитель Верминаард удалился к себе! – крикнул Пирос, разгневанный тем, что кто-то посмел прервать его размышления.

Дверь чуть-чуть приоткрылась.

– Я хотел бы видеть только тебя, о Царственный, – прошептал в щелку драконид.

– Войди, – разрешил Пирос. – Только будь краток!

– Предатель преуспел, о Царственный, – тихо доложил драконид. – Правда, ему удалось отлучиться лишь ненадолго, дабы не навлечь на себя подозрений. Но он привел жрицу…

– Да провались она в Бездну, эта жрица! – зарычал Пирос. – Кому она нужна, кроме Верминаарда? Ступай сообщи ему… хотя нет, погоди.

Драконид, уже шагнувший к двери, остановился.

– Я пришел к тебе первому, как ты и велел, – сказал он извиняющимся тоном, готовясь спешно откланяться.

– Нет, не ходи к нему, – вскидывая руку, распорядился дракон. – В конце концов, для меня эти новости тоже представляют некоторый интерес… Нет, я не про жрицу – тут пахнет кое-чем покрупнее. Вот что: я должен встретиться с нашим вероломным дружком. Приведешь его вечером ко мне в логово, да смотри не говори Повелителю Верминаарду… пока. Он может нам помешать… – Мысль Пироса мчалась стремительно: его планы готовы были осуществиться. – Верминаарду, – сказал он, – хватит дела и в Квалинести.

Драконид поклонился и вышел из тронного зала. Пирос же снова заходил взад и вперед, потирая ладони и улыбаясь.

12. ЗАГАДКА КАМНЯ. ПРЕДАТЕЛЬ ВЫЯВЛЕН. ТАС НА РАСПУТЬЕ

– Оставь эти штучки, нахал! – нарочито тонким голосом пропищал Карамон и шлепнул Эбена по руке, проникшей было под его юбку.

Женщин, сидевших в комнате, до того рассмешила эта выходка двоих воинов, что Танис нервно оглянулся на дверь – уж не заподозрили ли чего стражники-дракониды?

От Маритты не укрылся его встревоженный взгляд.

– Насчет них можно не волноваться, – сказала она ему. – На нашем этаже стражников всего двое, да и те большей частью пьянствуют, особенно теперь, когда армия выступила в поход… – Подняв голову от шитья, она обвела глазами подруг и тихо сказала: – Пускай посмеются, бедняжки. Последнее время нам не часто удавалось повеселиться…

В камере обитало тридцать четыре женщины, и, по словам Маритты, в соседнем помещении содержалось еще шестьдесят. Условия здесь были таковы, что закаленные трудностями путешественники и те содрогнулись. Пол покрывали грубые соломенные циновки. Женщины не располагали никаким имуществом, кроме одежды. Раз в день, по утрам, их выпускали наружу для короткой прогулки, а все остальное время заставляли шить военную форму для драконидов. Еда же была такова, что всего за несколько недель заточения женщины превратились в худые и бледные тени.

Слова Маритты несколько успокоили Таниса. Он познакомился с нею всего несколько часов назад, но уже привык доверять ее мнению. Это ведь она сумела мигом утихомирить перепуганных подруг, когда спутники ввалились к ним в камеру. А потом, узнав об их намерениях, первая согласилась, что все может получиться.

– Наши мужики будут с вами заодно, – сказала она Танису. – Если кто и напакостит, так разве только Высокие Искатели…

– Высокие Искатели? – переспросил Танис изумленно. – Ты говоришь о Совете? Они тоже в плену?..

Маритта, хмурясь, кивнула:

– Они поверили черному жрецу и поплатились за это. И они нипочем не захотят бежать – и то сказать, для чего бы? В шахту их не посылают – сам драконий Повелитель об этом распорядился. Но мы – с вами! – И она обвела взглядом подруг те твердо кивнули. – Только при одном условии: дети должны быть вне опасности…

– Этого я, к сожалению, обещать не могу, – сказал Танис. – Чтобы вызволить их, возможно, придется биться с драконицей и…

– С Пламенеющей? Фу ты! – Маритта смотрела на него с искренним недоумением. – Да зачем же обижать нашу бедняжечку? Скажу тебе даже больше: только троньте ее, и сейчас же на вас налетит половина детей. Они так ее любят!

– Любят? Драконицу?.. – спросила Золотая Луна. – Она что, заколдовала их?

– Нет. Я думаю, Пламенеющая давным-давно разучилась колдовать, если когда и умела. – Маритта грустно улыбнулась. – Она, понимаете ли, не шибко нынче соображает. Ее выводок некогда погиб в какой-то ужасной войне, и теперь она путает наших ребятишек со своими. Не знаю уж, где выискал старушку Повелитель, да только жестоко это – так с нею поступать, и, надеюсь, он когда-нибудь за это ответит! – И она сердито оборвала нитку, а потом, видя беспокойство полуэльфа, добавила: – Детей выпустить будет не трудно – Пламенеющая всегда допоздна спит по утрам. Мы кормим детей завтраком, выводим их погулять – а она и ухом себе не ведет. Она ничего не заметит, пока не проснется…

Впервые обретя надежду, женщины принялись перекраивать старую одежду для мужчин, и все шло хорошо, пока не добрались до примерки.

– Что? Бриться?!. – взревел Стурм с такой яростью, что женщины шарахнулись прочь. Гордый рыцарь был отнюдь не в восторге от затеи с переодеванием; если он вообще на это пошел, то лишь потому, что обширное открытое пространство между крепостью и рудником иначе было не пересечь. Однако он скорее согласился бы принять от руки Повелителя сотню жутких смертей, нежели расстаться с усами. Он успокоился лишь после того, как Танис предложил ему закутать лицо шарфом.

Стоило, впрочем, преодолеть эту загвоздку, как тотчас же возникла другая. Речной Ветер наотрез отказался рядиться женщиной и никаких доводов слушать не желал. В конце концов Золотая Луна отозвала Таниса в сторону и объяснила: в их племени было принято, чтобы воин, запятнавший себя трусостью в битве, ходил в женском платье, покамест не искупит вины. Танису осталось только развести руками; что до Маритты, она и так не знала, во что одевать рослого варвара.

После жарких споров было решено, что Речной Ветер закутается в широкий плащ, сгорбится и обопрется на клюку, изображая древнюю бабку.

Лорана подошла к Танису – тот примерял платок, надеясь спрятать в нем бороду.

– А ты почему не побреешься? – спросила она. – Или в самом деле кичишься своей человеческой половиной, как говорит Гилтанас?

– Зачем же кичиться, – ответил он ровным голосом. – Просто надоело делать вид, будто ее нет, – вот и все… – Набрал полную грудь воздуха и решительно произнес: – Лорана, я должен попросить у тебя прощения за те мои слова… в Сла-Мори. Я не имел никакого права…