Драконы летнего полдня - Уэйс Маргарет - Страница 140

Новая луна залила своим светом место битвы. Хаос исчез. Дуган тоже. Все вокруг было завалено мертвыми телами. Аша бродила среди них, пока не нашла Палина.

Обняв его, Аша легла рядом. Положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Она не могла больше видеть эти странные звезды, холодную луну. Она надеялась встретиться с Палином во тьме.

32. Дождь. Осень. Прощание

Холодные капли падали ему на голову. Шел дождь, тихий прохладный дождь.

Палин с закрытыми глазами лежал на влажной траве. Он подумал, что день будет сырой и мрачный, не лучший день для езды верхом. Старший брат будет ворчать, что от дождя доспехи и мечи заржавеют. Другой брат станет смеяться и, стряхивая капли, утверждать, будто все они пахнут как мокрые кони. А я напомню им, что земле уже давно нужен дождь и мы должны быть благодарны богам, ибо засуха наконец кончилась… Засуха. Солнце. Яркое, всесжигающее солнце. Мои братья мертвы. Солнце не зайдет. Вернулась память, ужасная и полная боли. Жидкость, которая падает сверху, это не дождь, а кровь. Тень – от фигуры гиганта, возвышающегося над ним. Палин со страхом открыл глаза. Он увидел листья, листья валлинов, мокрые от дождя, которые только начали менять цвет, становясь красными и золотистыми. Палин сел и огляделся кругом в полном недоумении. Он, находился где-то недалеко от дома, потому что валлины росли только в одном месте Ансалона – в Утехе. Но как он оказался здесь? Последнее, что он помнил, – его собственная смерть в Бездне. Вдалеке он увидел гостиницу «Последний Приют».

Его дом, его родной дом, целый и невредимый. Из трубы поднималась тонкая струйка дыма. Он даже ощутил его сладкий и родной запах. Потом он услышал всхлипывания. Рядом с ним, свернувшись клубочком, лежала Аша. Одной рукой она прикрыла голову, как бы защищаясь от чего-то. Она спала, и, похоже, ей снились нехорошие сны. Палин с нежностью дотронулся до ее плеча. Девушка пошевелилась.

– Палин! Где ты? – позвала она.

– Я здесь, Аша, – мягко произнес Палин. Девушка открыла глаза, увидела юного мага и, вскрикнув, прижалась к нему, обняв за шею мягкими руками.

– Я думала, что ты умер и я осталась одна, совсем одна. И звезды пропали, а ты был мертв…

– Со мной все в порядке, – сказал Палин и с удивлением осознал, что с ним действительно все в порядке, в то время как последнее, что он помнил, была боль агонии. Он погладил роскошные волосы Аши, заглянул в золотистые, покрасневшие от слез глаза.

– Как ты, любимая?

– Со мной-то все хорошо, я даже не была ранена… Гигант… Тас… О Всемогущие боги! -Аша вскочила на ноги. – Тас! Гигант! – Она разрыдалась. Палин огляделся и увидел ужасающую картину. Тела Соламнийских Рыцарей лежали вперемешку с телами Рыцарей Такхизис. Все те, кто отправился на битву с Хаосом, были мертвы. Никто не выжил. Воины лежали вытянувшись, руки их были сложены на груди, на лицах был покой, все следы крови, страха и боли были смыты милосердным дождем. Сквозь пелену дождя Палин заметил какое-то движение. Он не ошибся – один из рыцарей был еще жив. Маг бросился к нему. Приблизившись, он узнал Стила. Рыцарь стоял на четвереньках, пытаясь приподняться. Последним усилием он положил на грудь руку молодого Соламнийского Рыцаря, рядом с которым находился. В этот момент силы оставили Стила, и он повалился на мокрую пожелтевшую траву. Палин склонился над ним. Он увидел изрубленные доспехи, бледное лицо, услышал тяжелое дыхание рыцаря.

– Стил! – тихо окликнул Палин. Светлый Меч открыл глаза, потемневшие от боли.

– Маджере! – Слабая улыбка появилась на губах Стила. – Ты хорошо сражался!

Палин коснулся руки Черного Рыцаря.

– Чем я могу тебе помочь? – Взгляд Стила скользнул по сторонам.

– Мой меч… прошептал он. Палин увидел меч, лежащий рядом с упавшим рыцарем, и вложил рукоять ему в руку. Стил закрыл глаза и сказал:

– Меня… рядом с остальными…

– Хорошо, Стил, – глотая слезы, прошептал Палин. Пальцы Стила сжали рукоятку, он попытался поднять меч.

– Est sularus… – прошептал Стил. – Моя честь… oth Mithas, – слетело с его губ вместе с последним вздохом. Моя жизнь…

– Палин. – Аша стояла рядом с магом у тела рыцаря. Юноша поднял голову, вытер лицо, мокрое от слез и дождя.

– Ты видела Таса?

– Да, пойдем, я покажу тебе, – тихо сказала Аша. Палин выпрямился. Его одежды намокли от дождя. Но воздух был теплым, осень еще только начиналась. Они шли между рядами тел. Палин думал почему-то о том, куда же подевались драконы.

Внезапно его пронзила острая боль: он вспомнил о посохе и книге заклинаний. И тут же увидел их. Посох лежал на траве, рядом с ним – книга заклинаний. Красная кожа переплета стала почти черной, всю ее покрывали глубокие трещины. Палин бережно поднял книгу и открыл обложку. Страниц внутри не было. Все они были разрушены последним заклинанием. Палин вздохнул, размышляя о великой потере. Но Магиус, должно быть, порадовался бы, узнав, что его магия помогла победить Хаос. Палин взял посох и с удивлением и тревогой обнаружил, что посох тоже изменился. Дерево, которое всегда было теплым и приятным на ощупь, сейчас было холодным и шершавым. В руке чувствовалось какое-то неудобство. Палин опустил посох на землю, так и не поняв, что же с ним случилось. Он подошел к Аше, которая стояла и смотрела на кучку разбросанных и растерзанных сумочек. Палин вмиг позабыл о посохе. Он склонился над кендерскими принадлежностями и глядел, не узнавая их, и почти уже убедил себя в том, что все это принадлежало какому-то другому кендеру, но в этот миг пальцы его коснулись связки карт.

– Да, это его, Тассельхофа Непоседы, – прошептал он, чувствуя холод в сердце. Но где же он сам? Он никогда не оставил бы это!

– Тас! Тас! – отчаянно позвала Аша. – Палин, взгляни сюда! Это его хупак!

Он… он лежит в… в куче куриных перьев… Палин подошел к куче куриного пуха. Кроме хупака, там лежали еще носовой платок с инициалами Ф. Б., серебряная эльфийская ложка и кинжал, темный от крови.

– Он умер, – заплакала Аша. Он никогда не бросил бы Кендерскую Ложку Перемен… На мгновение Палин увидел дорогу. Дорога бодро убегала вдаль, встречалась с другой дорогой, потом еще с одной. Они шли дальше вместе и снова разветвлялись, но всегда двигались вперед, проникая всюду только для того, чтобы вернуться, в конце концов, к своим истокам, домой. Потом дорога померкла перед его внутренним взором.

– Есть только одна причина, по которой Тас мог оставить все эти вещи… тихо сказал Палин. -Он нашел что-то еще более интересное! Дождь прекратился.

Серый день перешел в темную ночь. На небе показались звезды. Их рисунок был необычен, они напоминали пригоршню гадательных камней, раскинутых на черной материи. Встала бледная луна и осветила путь. Палин посмотрел на звезды и на единственную оставшуюся в небе луну, поежился от холода. Внезапно его взгляд встретился со взглядом золотистых глаз Рейстлина.

– Дядя! – Палин обрадовался, но почувствовал себя весьма неуютно, поскольку посох больше не поддерживал его. И Палин так и не понял, что же с ним случилось. – Ты останешься с нами? Теперь, когда война кончилась? Она ведь кончилась, да? – спросил он с беспокойством.

– Эта война окончилась, – сухо ответил Рейстлин. – Будут другие, но меня они уже не касаются. Я не собираюсь здесь оставаться. Я устал. Вернусь в свой долгий сон. Я пришел попрощаться.

– Ты должен уйти? – разочарованно уточнил Палин. – Я надеялся так многому научиться у тебя…

– Да, племянник, а учиться приходится до самого дня смерти, даже если ты доживешь до глубокой старости. А что с посохом? Ты держишь его так, как будто он причиняет тебе боль.

– С ним что-то не в порядке, – ответил Палин, страх и подозрение начали расти в нем.

– Дай-ка его мне, – тихо сказал Рейстлин. Палин передал дяде посох, испытав при этом неожиданное облегчение. Рейстлин принял посох с откровенным удовольствием. Его тонкая рука нежно погладила дерево. – Ширак, – прошептал он.