Капризная вдова - Кинг Валери - Страница 31

При взгляде на величественно восседавшую на стуле леди Рамсден Генриетта почувствовала, что силы ее покидают. Облаченная в пышное одеяние из белого атласа, с белыми страусовыми перьями на голове, виконтесса вся искрилась и сверкала от бесчисленных драгоценных камней, украшавших ее шею, запястья и уши. Роскошь ее наряда подавляла и пугала. Но еще больше пугал острый взгляд маленьких голубых глаз.

– Мужайтесь, – прошептал лорд Эннерсли Генриетте. – Маргарет только с виду такая грозная, но если не спасовать, то она сама отступит еще до начала битвы!

– Она никогда не простит мне моего несчастного замужества и ужасной, безвременной смерти бедного Фредди!

– Ей пора изменить свое отношение к вам, – ответил лорд Эннерсли.

Генриетта взглянула на виконта. У того был уверенный вид, но она не разделяла его оптимизма. Если виконтесса за шесть лет не простила ей позора, который, как она считала, Генриетта навлекла на Гемпшир своим приездом, то с какой стати она сделает это сейчас?

Быстро оглядев гостиную, Генри заметила, что Фанни, миссис Кемпшот и виконтесса не сводят с нее испытующих глаз. Когда она в сопровождении лорда Эннерсли приблизилась к хозяйке, то исполнявшая вместе с Энджел какую-то сонату Фанни даже пропустила две-три ноты, а миссис Кемпшот опасливо подвинулась поближе к своей благодетельнице. Сердце Генриетты сжалось от недоброго предчувствия, и она уже пожалела об этом экспромте.

19

Когда лорд Эннерсли объявил, что Генриетта поспорила с Брэндишем на поцелуй, атмосфера в гостиной сгустилась, как перед сильнейшей грозой.

– Что такое?! – вскричала леди Рамсден.

Притулившаяся к своей благодетельнице миссис Кемпшот в полуобморочном от ужаса состоянии откинулась на спинку стула. Миссис Литон, широко раскрыв и без того большие глаза, ахнула во весь голос и тут же испуганно прикрыла рот затянутой в перчатку рукой. Энджел и Фанни споткнулись на середине сонаты и умолкли, Шарлотта схватилась за дужку очков, словно боялась, что они слетят у нее с переносицы. Насупившийся мистер Хантспил бросил на Генриетту испепеляющий взгляд, а его невеста Арабелла негодующе вспыхнула.

Казалось, скандальное пари радует только бродхорнских джентльменов. Лорд Рамсден, услышав сообщение шурина, расплылся в доброй улыбке и даже попросил поподробнее рассказать об условиях пари, а когда Эннерсли исполнил его просьбу, предложил попутно заключить еще одно пари, если найдутся желающие.

– Но мы пока не выбрали, каким способом разрешить спор! – воскликнул Эннерсли. – Генриетта отвергла карты, кости и бильярд. Есть другие предложения?

– С вашего позволения, Чарльз, есть! – язвительно заметила леди Рамсден. – Я предлагаю сейчас же аннулировать это неприличное пари! Подумать только, миссис Харт предлагает Королю свой поцелуй! А какое право у нее рассчитывать на его покровительство? Никакого! Она ведет себя совершенно непристойно, впрочем, признаюсь, я не особенно удивлена проявлением такой неделикатности с ее стороны. От подобной особы можно ждать всего, что угодно!

Едва она умолкла, как миссис Литон вскочила на ноги и, сердито схватив дочь за руку, потащила ее в сторону.

– Что все это значит?! – зашептала она возмущенно. – Как ты могла втянуть в свою немыслимую затею лорда Эннерсли?!

Генриетта попыталась объяснить, что сам Эннерсли пожелал придать гласности их с Королем пари, но не успела даже рта раскрыть – перед ними возник пылающий праведным гневом мистер Хантспил.

– Еще никогда, – воскликнул он, – я не испытывал подобного унижения! Я знал, знал, что вас нельзя и на пушечный выстрел подпускать к Бродхорн-холлу, миссис Харт! Как глава вашего злосчастного семейства, я приказываю вам сейчас же отказаться от своего предосудительного пари!

Он с угрожающим видом наклонился к Генриетте, будто хотел ее ударить, и миссис Литон, скользнув между ними, закрыла собой дочь.

– Вы забываетесь, Руперт! – остановила она будущего зятя, в первый раз называя его по имени. Эффект превзошел все ожидания: Хантспил покраснел как рак и виновато попятился, словно нашкодивший мальчишка, которому надрали уши.

– И впредь не смейте разговаривать с Генри в гаком тоне! – продолжала миссис Литон. – А сейчас будьте добры вернуться к своей невесте!

Смиренно поклонившись, Хантспил направился к Арабелле, и это потрясло Генриетту даже больше, чем его яростный наскок.

Миссис Литон обернулась к ней.

– Должно быть, у него была очень суровая мать, которая нещадно наказывала его, называя по имени! – шепнула она.

Это услышал подошедший Эннерсли.

– По моим давним наблюдениям, это обычное дело для таких бездушных джентльменов, – заметил он вполголоса. – Покойная миссис Хантспил наверняка лупила сына палкой, приговаривая: «Ты гадкий, несносный мальчишка, Руперт!»

Представив себе эту картину, Генриетта чуть не расхохоталась. Чтобы унять душивший ее смех, она прикрыла рот рукой и несколько раз откашлялась. Успокоившись немного, она все же избегала смотреть на виконта, опасаясь встретиться с его лукавым взглядом, – тогда уж она непременно расхохочется, чем несомненно оскорбит леди Рамсден, а маму поставит в неловкое положение.

Миссис Литон, тоже закусившая, чтобы не рассмеяться, губы, некоторое время была не в силах говорить. Вернув самообладание, она умоляющим шепотом попросила виконта положить конец неприличной ситуации.

Он принялся успокаивать ее, говоря, что не видит в поцелуе ничего предосудительного. Ей не о чем волноваться, он все устроит наилучшим образом.

– Вы не понимаете, Эннерсли, – прошептала она, скорбно глядя на дочь. – Видите ли, Генри… – миссис Литон схватила Генриетту за руку и стиснула ее, – питает слабость к… она безумно влюбляется в… Господи, дай мне силы произнести это слово… Нет, вы обидитесь на меня, если я назову вещи своими именами!

– Вы хотите сказать, что Генриетта питает слабость к таким беспутным малым, как мой сын? – пришел ей на помощь лорд Эннерсли. Он произнес это мягко, спокойно, только в пронзительно-голубых глазах зажегся насмешливый огонек.

– Да! – с облегчением выдохнула миссис Литон. Он стал уверять ее, что не допустит ничего плохого и что она поступит разумно, доверившись ему.

– Видите ли, Лавиния, – произнес он ласково ее имя, – мне известно о ваших трудностях, и я хотел бы нам помочь, если, конечно, вы позволите!

Стоявшая рядом Генриетта почувствовала себя неловко, увидев, как просияло лицо матери. Преисполненная благодарности, миссис Литон наклонилась к виконту.

– Вы очень добры, Эннерс… Чарльз!

Лорд Эннерсли, как будто забыв, где находится, шагнул к ней, но опомнился, моргнул и слегка потряс головой, чтобы прийти в себя. Потом, поклонившись миссис Литон, он снова взял Генриетту под руку и вывел вперед.

Леди Рамсден хотела что-то сказать, но, ко всеобщему изумлению, ей помешала Фанни.

– Не сочтите за дерзость, – начала она, – но у меня есть предложение, которое, надеюсь, поможет нам выйти из сложной ситуации.

Миссис Кемпшот открыла было рот, чтобы остановить дочь, но виконтесса властно коснулась ее руки.

– Нет, Джорджиана, пусть Фанни выскажется! По-видимому, мой брат намерен позволить молодым людям это непристойное пари, так что нам придется на него согласиться. Разумное предложение, как избежать скандала, было бы весьма кстати!

И она кивком разрешила Фанни говорить.

Молодая женщина, одетая в ниспадавшее изысканными складками платье из белого батиста, отделанное по подолу золотым шитьем с греческим узором, выступила вперед и озорно улыбнулась Королю.

– Пусть мистер Брэндиш пообещает в случае победы поцеловать миссис Харт только руку, это не нарушит условия пари!

В ответ раздались одобрительные возгласы, к которым присоединилась даже леди Рамсден.

Вскоре был найден очень простой способ разрешить пари – Генриетта и Король должны были назвать число фонариков, развешанных в саду по приказу виконтессы. Хозяйка Бродхорна заулыбалась – такой выбор очень польстил ей, потому что она гордилась своей выдумкой.