Вампиры. Антология - Джонс Стивен - Страница 165

Они убивают друг друга и самих себя, а некоторые становятся жертвами чудовищных заклятий.

— Чепуха.

— Вовсе не чепуха, скажу я тебе! Такие вещи действительно случаются, кузен, но даже если бы их и не было, уже от одних только мыслей о них душа и тело могут пострадать самым ужасным образом. Мы должны как-то помочь этой девушке, пока еще не поздно.

— Тогда это сделаешь ты, — сказал Каллендер. — Когда я пытаюсь об этом говорить, она только смеется надо мной. — Он помолчал, разглядывая Стоуна с внезапно пробудившимся интересом. — Смотрю на тебя, и кажется, что от хорошего ужина ты бы не отказался.

— Это верно.

— Тогда составь мне сегодня компанию, а? Посмотрим, может, тебе и удастся выбить у Фелиции из головы эту ерунду, пока не поздно. А я всегда лишь достаюсь на растерзание ее несносной тетке.

— Так у нее есть тетя?

— Да. Это старая дева, она примерно твоего возраста, кузен, но ни о чем таком даже и не думай. Она совершенно несносна. Занимайся племянницей. Но, пока мы еще здесь, ты помнишь, где расположен винный погреб дяди Уильяма?

— Где-то внизу, да?

— Вот что я придумал. Спустись за бутылкой портвейна, а? А потом очередь дойдет и до камина, воды и бритвы, как ты считаешь?

— Как скажешь.

Найджел Стоун на мгновение замялся, поскольку Каллендеру вино было уже явно ни к чему, но пришел к выводу, что самому ему не помешает капельку выпить, и это послужило достаточным оправданием для похода в погреб. Оглянувшись напоследок, он приступил к выполнению первого из заданий.

Стоун взял на себя роль бесплатной прислуги обедневшего кузена, надеясь при этом, что родственник вскоре станет богат.

Во время ужина, который мог бы получиться очень приятным, Стоун упорно твердил самому себе, что та малая толика спиртного, которую они распили с кузеном, не сыграла почти никакой роли. Реджиналд Каллендер, наливавший себе из каждого графина, попадавшегося ему на глаза, напился в стельку и вел себя все более и более сумасбродно, что мешало Стоуну в полной мере насладиться едой, напитками и общением.

Фелиция Лэм показалась Стоуну хорошенькой, как картинка, но при этом и не более, чем картинка, общительной. А вот тетя Пенелопа, бойкая дамочка, похожая на птичку, не только следила за тем, чтобы его тарелки и бокал не оставались пустыми, но и из вежливости, а может, и благодаря своему отличному вкусу не оставляла без внимания ни одного его слова. Для человека, долго прозябавшего вдали от изысканного общества, встретить за ужином такую даму было огромной радостью, а обстановка оказалась воплощением его мечтаний о роскоши, которой он в доме дяди Уильяма не увидел. Стоуна тянуло на откровенные разговоры, но он не забывал и об обещании, которое дал кузену.

— Как я понимаю, вы интересуетесь спиритизмом, — сказал он Фелиции.

— Да, — спокойно ответила она.

— Не приходило ли вам в голову, что это может быть опасно?

— Опасно? Чувствуется, что вы в родстве с мистером Каллендером, сэр. Я отказываюсь признать, что в моем стремлении к познанию таится угроза для меня.

— Отказываетесь? Возможно, вы и правы. Мне не хотелось бы возражать леди, но я в Индии повидал кое-что такое, отчего любой станет осмотрительнее. Да и любая тоже.

— Расскажите же нам об этом, мистер Стоун, — проворковала тетя Пенелопа. — Это должно быть очень увлекательно.

— Да, — вмешался Каллендер. — Еще и познавательно. И ты послушай, Фелиция.

Было заметно, что его невеста напряглась, видя, как он неловко наливает себе еще бренди. На скатерть попало не меньше, чем в его бокал.

— Так вот, — смущенно начал Стоун, — Мне не хотелось бы придавать всему этому излишнюю важность. Кое-что из того, что там творится, просто шутовство, наверное. Вот, например, подбросят в воздух веревку, а потом по ней залезают вверх. И в этом нет ничего дурного, если, конечно, веревка не порвется, да? — Он засмеялся, но присоединилась к нему лишь тетя Пенелопа. — Мне кажется, что это не более чем фокус. Я хочу сказать, что некоторые, начав с таких вот штучек, переходят к другим вещам, которые могут оказаться весьма опасными. Они решают, что им помогают их боги, ну или духи, и спокойно расхаживают по раскаленным углям и ложатся на скамьи, утыканные железными шипами. Своими глазами видел! Похоже, что эти люди остаются невредимыми, но что будет, если что-то пойдет не так? Если духов не окажется поблизости, когда этот тип решит прилечь вздремнуть? Что тогда?

— Меня определенно не интересуют железные шипы, мистер Стоун, — сказала Фелиция.

— Конечно, моя милая юная леди, не интересуют, я и не сомневаюсь. Но и этих людей когда-то шипы не интересовали. Понимаете, к чему я веду? Никто не рождается с такими мыслями в голове, но потом некоторых постепенно к этому подводят.

— Он прав, Фелиция, — сказал Каллендер. Говорил он невнятно.

Она не удостоила его своим ответом.

— Так, значит, такие вещи случаются на самом деле? — спросила тетя Пенелопа.

— Откуда мне знать, черт меня побери. Ах, простите. Собственно, я имею в виду, что не так и важно, случается это или нет, поскольку есть люди, которые в такие вещи верят. Взять, к примеру, душителей.

— Душителей? — заинтересовалась тетя Пенелопа. — Это какие-то чудовища?

— Всего лишь люди, но я полагаю, что их можно назвать и чудовищами. В эту секту убийц входят мужчины, женщины и дети. Целые семьи, целые деревни, а может, и целые города, и все помешались на своей вере в духов мертвых и в какую-то богиню, которая толкает их на убийства. Они нападают на путешественников. Однажды уничтожили большой караван, в котором и я бы находился, если бы перед этим не приболел; он будто сквозь землю провалился. Лорд Бентинк,[114] как я слышал, повесил немало этих душителей, но их, можно не сомневаться, осталось еще больше. Вот что бывает, когда слишком много думают о мертвых!

— Я всего лишь хочу научиться у мертвых их тайному знанию, — сказала Фелиция, — а не приумножить их ряды.

— Мертвые ничего не знают! — проревел Каллендер. — Учись у меня! Жизни!

— Право, Реджиналд, — спокойно проговорила Фелиция. — А учиться надо на твоем примере?

— На примере? А какой пример подают мертвые? Лечь и умереть самой, так я понимаю? — Каллендер, пьяный и рассерженный, уже начал подниматься со стула, когда тактично вмешалась тетя Пенелопа.

— Прошу вас, мистер Каллендер. Давайте дослушаем мистера Стоуна. И ты помолчи, Фелиция. Неучтиво пререкаться с гостем, который проехал полмира, чтобы рассказать нам о своих приключениях. Продолжайте же, мистер Стоун.

— Благодарю вас, милая леди. Я хотел сказать, что если духи существуют и нам удается их вызвать, то неизвестно, что из этого выйдет. Если есть духи, то некоторые из них наверняка злые, вам не кажется? В Индии ходят легенды об одном злом духе. Его зовут Байтал, или Ветала, что-то в таком роде. Он каким-то образом проникает в трупы и заставляет их двигаться И вытягивает жизненную силу из всякого живого существа, к которому прикасается. Что, вам хочется вызвать что-то подобное? А получится ли уложить его потом обратно?

— По описанию похоже на вампира, — предположила Фелиция.

— На вампира? А, вы имеете в виду ту старую книгу, написанную лордом Байроном. Я читал ее мальчишкой. Волосы дыбом вставали. Мне кажется, там почти о том же.

— Простите, я вам возражу, — сказала Фелиция чрезмерно любезно, — «Вампира» написал врач лорда Байрона, доктор Полидори. Я знаю одного джентльмена, который был знаком с ними обоими.

— Да? Вы, без сомнения, правы. Я не особенно разбираюсь в литературе.

— Она слишком много читает, — пробормотал Каллендер, но на него никто не обратил внимания.

— Или взять, к примеру, расхитителей гробниц, — продолжал Стоун.

— Кого? — возмутился Каллендер.

— Расхитителей гробниц. Не таких, как у нас здесь, не простых кладбищенских воришек. Индийские расхитители гробниц — это такие твари, которые раскапывают могилы и поедают то, что в них находится.