Всё не просто - Григорьев Тимофей - Страница 70

Орки в начале боялись шума, крика и взрывов, доносящихся с тренировочной площадки, а потом стали развлекаться по полной программе. На днях подошла та симпатичная орчанка, что заплетала мою косу по приезду в стойбище.

— Такому сильному шаману, как ты, Эчеррин, легко будет выполнить мою просьбу. — Сказала девушка, усиленно строя мне глазки. — Прошу тебя, перекрась шерсть моего быка в белый цвет.

Ее просьба меня не удивила — среди скота, временами, появлялись альбиносы и они очень ценились в кланах. Я, по простоте душевной, не смог отказать красотке. После некоторых усилий мне удалось изменить цвет шерсти у здоровенного быка — он стал не просто седым (как при клеймении), а белоснежным. Результат понравился и хозяйке животного, и мне. Но только до наступления ночи — эта говяжья сволочь стала светиться бледно-зеленым светом! Можете представить, как все испугались, увидев посреди стада такой «призрак»? Думали, что бык заболеет и сдохнет (эта перспектива меня особенно огорчила, так как вместо павшего животного пришлось бы отдавать здорового своего), но дед внимательно осмотрел и вынес вердикт.

— Бык совершенно здоров и, к тому же, этот окрас передаст потомству.

Теперь хозяйке за быка предлагают стадо в пятьдесят голов, но она отказывается. Думаете, кто-нибудь поблагодарил меня? Нет! Орки посмеялись и сказали, что я всегда заработаю себе кусок мяса окраской скота.

Никакого уважения.

Так что сейчас, отрабатывая удар дубинкой с магическим наполнением, я вынужден терпеть присутствие большого количества зрителей, которые настолько освоились в этом качестве, что на ближайшем холме уже пили пиво и жарили мясо. Я сглотнул слюну и сосредоточился на тренировке. Удары я отрабатывал на огромном валуне, который вытянул из земли под присмотром деда. Казалось бы, что за сложность, владея магией Че работать с землей и минералами. Но нет, шаман потребовал вымыть каменюку водной жилой, а это оказалось не так просто. Провозился пол дня, домой пришел грязный и мокрый. Зато теперь у меня есть единственный на всю округу большой камень, который я теперь и буду разбивать. Дубинкой. Как там сказал Рорин?

— Направь силу в руку, потом при ударе постарайся ударить не только оружием, но и силой.

Я представил красную ленточку, идущую из татуировки в правую руку (после чаепития с богами сила ассоциировалась у меня именно с лентами), размахнулся и ударил.

Ничего. Представил более яркую ленту и ударил сильнее. Без результата. С холма послышались ехидные комментарии, и я окончательно вышел из себя. Просто представив себе щебень на месте камня, я со всей дури, шарахнул дубинкой по валуну. И зажмурился, пряча глаза от брызнувшей каменной крошки. Судя по грохоту — каменюке пришел конец. Но что это? Взрыв смеха привел меня в недоумение. Открыв глаза, я убедился, что валун раскололся на две неровные части. С чего тогда ухохатывается толпа орков.

Краем глаза я заметил что-то странное справа. Рассмотрев, что это, я лишился дара речи. Отцовская дубинка вся покрылась зелеными цветущими побегами, а с одного из них нагло свисала спелая красная вишня.

Рорин спокойно подошел, сорвал ягоду и кинул в рот.

— Кисловата, но есть можно. — Выплюнул косточку, рассмотрел ее и добавил. — Может посадить?

Вишневая косточка на его ладони отливала медным блеском — это все, что осталось от гвоздей, ранее украшавших дубинку Оррина.

Нет слов…

Гонор устал, устал до тошноты и потери желания жить. Только жгучая жажда мести помогала ему не выпасть из седла. За время бегства из своей собственной страны он перестал удивляться людскому коварству и подлости. Уже в ночь побега ему четко дали понять изменение в его социальном положении — переговоры с жрецом Че были очень тяжелые. Оказывается, маги и жрецы давно знали о готовящемся перевороте, а некоторые даже принимали активное участие в нем. Но правящая династия даже не догадывалась о реальном положении вещей. Точнее — король и его сыновья. Покойная королева Гелена была в курсе происходящего и сделала все, что могла, проблема в том, что могла она не многое. Герцог Дареон слишком давно взял управление государством в свои руки, на всех ключевых постах стояли его люди, так что результат переворота был предопределен. Пока Гонор Первый предавался взаимным радостям с фаворитками, а Гонор-младший — пьянкам с друзьями и другим молодецким забавам, власть мягко выскользнула у них из рук. И, естественно, нашлось множество желающих подобрать упавшее.

Бывшего наследника бесила собственная глупая доверчивость и близорукость — до самого последнего момента он не понимал происходящего. Король не занимался сыном, ему было достаточно просто наличия чистокровного наследника. Вынужденный принять на себя всю полноту власти в юном возрасте и переживший множество тягот во время войны с эльфами, Гонор-старший считал, что должен успеть взять от жизни все возможные удовольствия, пока не случилось каких-либо других неприятностей. Герцог Дареон, большой друг и родственник молодого короля тут же предложил свои услуги и его моментально назначили первым министром и главой Малого и Большого советов государства. И он больше не выпускал бразды правления из своих рук. Как только король начинал скучать и интересоваться делами страны, так сразу при дворе появлялась новая прелестная фрейлина, редкий зверь обнаруживался в королевских лесах или у кого-либо из высших дворян намечался пир и торжество, от которых совершенно невозможно отказаться.

Что работало с отцом, прекрасно получалось и с сыном. Сейчас, критически вспоминая свое детство и юность, бывший кронпринц понимал все уловки двора по отвлечению его внимания от действительно важных вещей. Тренировки, дружеские пирушки, походы к оркам в поисках боевой славы — все это отнимало у Гонора драгоценное время, когда можно было бы что-либо предпринять. Знать бы тогда, какую цену придется заплатить за упущенные возможности! Но еще никому не удалось повернуть время вспять.

И теперь Гонору приходится хлебать страх и унижения полной ложкой, рассчитываясь за былые излишества. И первой порцией стала ночная беседа с Сирином, верховным жрецом Че в Сарране. Еще вчера старик выказывал кронпринцу все положенные знаки уважения и какое же удивление Гонора вызвала новая манера Сирина разговаривать. Пренебрежение собеседником сквозило в каждом звуке, произнесенном жрецом. Противный старикашка сразу дал понять, какое огромное одолжение делает для беглого принца. С трудом согласившись предоставить проводника для тайного выхода из Стоглава, жрец наотрез отказался выделить людей для охраны. Когда же Гонор попытался настаивать на своем, то получил весьма нелицеприятный ответ.

— Вы не можете больше настаивать на чем-либо в этом государстве. Вы и ваш папенька очень дорого обошлись Саррану, и еще дороже в будущем придется платить за вашу преступную глупость при управлении государством. Я помогаю вам только в память о вашей бабушке и для того, что бы вы не достались эльфам слишком просто. Будьте благодарны и за это.

Стараясь сдержать ругательства, чуть не сорвавшиеся с языка, Гонор холодно поблагодарил жреца и они с Казимиром стали ждать проводника.

— Не принимайте близко к сердцу. — Старый воспитатель старался утешить молодого человека. — Все образуется. Со временем.

Но ничего не образовывалось. Вырвавшись из столицы, первые три дня всадники добирались до тайного убежища, двигаясь по раскисшим от затяжных дождей дорогам. Приходилось путешествовать по ночам, потому что слишком много дворян двигались в обратном направлении, в Стоглав, стараясь успеть на похороны Гонора Первого и на коронацию Гонора Второго. А молодой король, тем временем, вынужден был по колено в грязи тайно покидать свое государство, спасая жизнь и свободу.

Ирония судьбы.

Печальна участь правителя, оказавшегося одиноким в тяжелые времена. Кто бы мог подумать, что единственный, кто протянет ему руку помощи — это воспитатель ненавистного старшего брата. Из толпы друзей и приятелей, всю жизнь во множестве крутящихся вокруг него с самого раннего детства, оказывается, не осталось ни одного настоящего друга. Ближайший человек на самом деле ненавидел его и мечтал о троне Саррана. А верными подданными оказались простые дворяне, из старого обедневшего рода, родственники Казимира. Во всем государстве лишь у брата воспитателя, в древнем обветшавшем замке, они нашли безопасный ночлег и радостный прием. Сколько раз принц с дружками не замечали юношей из таких семей, презирая их за то, что те не могли присоединиться к их дорогостоящим забавам. Правильно бабка терпеть не могла всех его приятелей. Среди них не оказалось верных ему людей.