Всё не просто - Григорьев Тимофей - Страница 67

Торрин дал знак, и боец принес его сумку с травами и эликсирами. Быстро наложив жгут выше раны, Торрин распорядился перенести внука дальше от трупов, на которые уже начали слетаться мухи. Пока возились с передислокацией пострадавших, полностью рассвело. В ярком свете дня картина ночного побоища выглядела еще более неприглядно. Более того — странно и настораживающе.

Сейчас был конец лета и хищники заняты воспитанием подрастающих волчат. Щенки слишком малы для длительных миграций, а на своей территории клан давно вывел большие волчьи стаи. Нет, бывали случаи, когда в холодные зимы звери собирались от голода в большие стаи и доставляли кучу проблем, но сейчас не сезон. К тому же все трупы принадлежали матерым самцам — ни волчиц, ни щенков. К тому же звери не успокоились, зарезав нескольких телят, они явно пытались добраться до орков любой ценой. Странное поведение для диких животных. Что-то здесь не так. Но что?

Ладно, разберемся, но позже. А вот внуком надо занять вплотную, да и руку Рорина надо посмотреть. Укусы хищников самые опасные — грязные зубы животных оставляют глубокие рваные раны, тяжело поддающиеся лечению. До стойбища мальчишку можно и не довезти — придется стать лагерем поблизости и немного подлечить внука (за сына старик был спокоен — орк и с более тяжелыми повреждениями не выпадет из седла).

Торрин послал двух бойцов согнать остатки стада к подножию холма, на котором они расположились. Отправил гонца в стойбище с новостями и за помощью (пусть привезут юрту, чистого полотна на бинты, да и дополнительная охрана не помешает). Двое остались охранять раненых и следить за местностью, остальные принялись свежевать туши и готовить мясо к копчению и другой переработке — из стойбища должны приехать несколько повозок со всем необходимым для этого. Для орков наступают тяжелые времена, поэтому нельзя разбрасываться никакими ресурсами. Из собак в живых остался только вожак, остальные все полегли, защищая Эчеррина. Плохо. Они ценные союзники в степи и орки держали их за членов семьи.

Слишком много потерь для банального нападения хищников на скот. Слишком много вопросов вызывает поведение волков. Пора искать ответы и сделать так, чтобы они встали кое-кому поперек горла.

Пора.

Глава 28

Странно, очень странно чувствую я себя. Прекрасно помню, что меня волк погрыз, но у меня ничего не болит. Я что, уже умер? Не похоже. Чертоги богов не могут быть такими темными, душными и тесными. Да и мелкие порезы на руках саднят, так что поживу еще. Но то, что я совершенно ничего не чувствую ниже пояса, наводит на весьма печальные размышления. Неужели все мои грандиозные планы пошли прахом и мне суждено закончить свою жизнь беспомощным инвалидом? Лучше бы я умер! Стало вдруг так страшно и одиноко. За что? За что мне все это!?

— Ну, и чего ты испугался?

Голос деда не дал мне окончательно впасть в панику. Я стал старательно осматриваться, даже приподнялся на локтях, чтобы своими глазами убедиться в том, что я не один. Стал всматриваться и справа проступил красный силуэт, значит, странное зрение все еще при мне.

— Что со мной? Ноги целы или все, отпрыгался?

— Да нормально ты выкрутился из всей этой истории. Рана на ноге, конечно, не хорошая, но вылечить можно. Так что успокойся.

— Но я не чувствую ног! Совсем!

— Ты хотел бы ощущать все прелести последствий твоего близкого знакомства с волками? Можно устроить.

— Торрин, как наши дела? Чем все закончилось?

Шаман встал, что-то отодвинул и я, наконец, понял, где я нахожусь. Меня положили в юрте (походный дом орков, состоит из длинных жердей и выделанных коровьих шкур) и дед просто откинул в сторону коврик, прикрывающий вход. Миленько, но тесновато. Но намного лучше, чем оказаться больным под открытым небом, да и выбирать не приходится. Дневной свет сначала больно резанул по глазам, но потом я стал видеть как обычно. Судя по звукам, доносящимся снаружи, вокруг юрты расположился орочий лагерь. Сквознячок принес вкусный запах чего-то копченого, и я понял, что зверски хочу есть. Но оставались проблемы с подвижностью — из-за лекарств, снявших боль, ноги не слушались меня. Даже сесть не получалось.

— Дед, как ты здесь оказался и что с остальными? — Повторяя свой вопрос, я страшился ответа, так как надежды на то, что никто не пострадал, не было. — Рорин?

— Жив. Вместе с собаками не дал добраться волкам до твоей бесчувственной тушки. — Старик сел рядом, откинул в сторону одеяло и стал ощупывать пострадавшую ногу. — Его немного покусали, но ничего страшного. А вот пастухам не повезло. Эчеррин, расскажи мне все, что помнишь, это очень важно.

Я задумался, вспоминать ночной бой не хотелось, но я прекрасно понимал, что сложившаяся ситуация требует пристального внимания и осмысления. Я не большой знаток повадок степных хищников, но кое-что в поведении удивило еще ночью.

— Знаешь, странные это были волки. Не знаю, может быть, они у вас тут, в степи какие-то особенные, но вели себя эти твари слишком разумно.

— Что ты имеешь в виду?

Дед весь подобрался и стал пристально меня разглядывать. Мне даже стало как-то не по себе. Никогда раньше не замечал у старика такого жесткого взгляда. Он взял меня за руку и наклонился еще ближе к моему лицу. Глядя прямо в его глаза, мимолетно удивился зрачкам, закрывшим радужку, и стал вспоминать.

Вот проснулся, что-то увидел, стал драться… Ночной бой будто пролетел передо мной по новой, только у меня создалось четкое ощущение, что я был не один. Пришел в себя и осознал свое местонахождение я только после того, как дед отвернулся и отпустил мою руку.

— Так я и думал, ты подтвердил мои опасения. — Торрин тяжело вздохнул и продолжил. — Дело оказалось намного хуже, чем я рассчитывал. Придется просить помощи у Великого Ора. Я надеялся, что обойдемся без божественного вмешательства.

Дед в расстроенных чувствах, бубня себе что-то под нос, вышел, и я остался наедине со своими мыслями. Очень далекими от оптимизма. Если даже многое повидавший за свою долгую жизнь орк не надеется обойтись своими силами, то дела мои действительно совсем… не очень.

Ну, что такого произошло? Напали волки? И что? Это не повод впадать в депрессию, на мой взгляд. А дед расстроен не на шутку, значит, мне известно далеко не все. Как же мне надоело, что окружающие держат меня за неразумного ребенка и не говорят львиной доли важнейшей информации. Если не переломить сложившуюся ситуацию, то орки до старости будут водить меня за ручку и решать за моей спиной все серьезные вопросы. И после этого Рорин требует, чтобы я добился уважения к себе в кланах. Каким образом? Это сейчас, по первости, на мою неосведомленность закрывают глаза из-за экзотического происхождения, но это не будет продолжаться вечно. И что потом? И как долго семья будет терпеть бесполезный балласт, в который вложено так много?

До меня дошло, что если бы в такой ситуации оказалась человеческая семья, то мной давно бы уже пожертвовали в интересах остальных. Орки пока держаться, но и их терпение не бесконечно. Не на это ли намекал дед? Он вроде бы хорошо ко мне относится и постарается сохранить мне жизнь и свободу. Все дело в цене — чего и кого должна лишиться моя новая семья, пока я тут играюсь то в пастушонка, то в бойца, то в мага?

Да, затянул я решение жизненно важных вопросов — как бы не дождаться кардинального решения моих дел (я вспомнил любимое выражение герцога Дареона «нет человека — нет проблем»). Не хотелось бы. Ладно, лежа в юрте, я действительно не могу что-либо предпринять, но как только начну двигаться самостоятельно, хоть немного, придется принимать меры по спасению себя любимого от всяческих неприятностей и забот.

Торрин пребывал в сомнениях — стоит ли использовать такое сильное средство, как обращение непосредственно к богу орков. Кланы старались не беспокоить своего создателя по пустякам, еще в древности бог дал понять своим созданиям, что считает их достаточно взрослыми и самостоятельными для решения своих проблем. Если бы дело касалось только Эчеррина или, даже выживания всего их клана, шаман не осмелился бы обратиться к богу. Но сейчас, к сожалению, речь шла о судьбе их расы, так что создатель может и оторваться от своих, несомненно, очень важных дел и помочь своим детям.