Марки королевы Виктории - Мейтланд Барри - Страница 18

– Понятно… У нас возникла в связи с этим проблема, и мы хотели бы обсудить ее с вами. Конфиденциально, как вы понимаете.

– Разумеется. – Мелвилл водрузил на нос очки и взял в руку третье послание похитителей, переданное ему Броком. Быстро его прочитав, он разразился весьма эмоциональной тирадой: – Но это же совершеннейший абсурд! Господи, ну что я могу сказать по этому поводу, мистер Старлинг? Я совершенно этим убит!

– Есть некоторые вещи, мне не совсем понятные, мистер Мелвилл, – сказал Брок. – Возможно, вы сможете нам с этим помочь. Прежде всего расскажите нам о лоте номер пятнадцать.

– О Боже! Лот номер пятнадцать! – Некоторое время Мелвилл округлившимися от волнения глазами созерцал Брока, затем с сочувствием посмотрел на Старлинга. – Пятнадцатый лот, подумать только!

– Мы нашли описание этого лота в каталоге, который вы нам вчера презентовали, – сказал Брок. – Что в нем такого особенного?

– Как вы помните, вчера мы с вами говорили о марках типа «Шалонская головка», главный инспектор. Вроде наклеенных на послания похитителей. Ну так вот: лот номер пятнадцать – самая первая марка этого типа, датируемая 1851 годом. Она совершенно уникальна. Каких-нибудь девять месяцев назад мы даже не подозревали о ее существовании.

– Это так важно?

– О, чрезвычайно…

– Не могли бы вы – для протокола – коротко рассказать нам, почему это так важно?

– Ну… – Мелвилл сосредоточенно сдвинул брови, пытаясь совладать с эмоциями и привести в порядок мысли. – Первую клеящуюся марку выпустили одиннадцатью годами раньше, в 1840 году. Знаменитая черная британская марка за одно пенни. Сейчас даже трудно себе представить, насколько революционным оказалось это изобретение. Фактически оно знаменовало собой создание полноценной национальной системы почтовых отправлений, пересылка которых оплачивалась посредством таких вот клеящихся бумажных значков, вырезанных ножницами из печатного листа аналогичных символов. Позднее добавили перфорацию – чтобы эти значки можно было не только вырезать, но и отрывать, прежде чем наклеить на письмо. Так как у других стран подобной системы не существовало, не возникло необходимости и печатать на марке название страны, поэтому британские марки и по сей день являются единственными в мире, где название страны не обозначено. При всем том на них печатается изображение головы монарха, каковое впервые появилось именно на черных британских марках ценой в пенни. В основу дизайна марки был положен портрет с профилем королевы Виктории, созданный гравером Уильямом Байоном для памятных медалей в честь ее восхождения на престол в 1837 году.

В том же году художник Альфред Эдуард Шалон также создал портрет молодой королевы. Он сделал набросок Виктории в королевской мантии и с государственными регалиями на парадной лестнице палаты лордов по случаю ее первого посещения этой палаты и уже с этого наброска позже написал три ее портрета в полный рост. Один преподнесли в дар королеве, другой подарили королю Пруссии, а третий – королю Португалии.

– Португалии? – сказал Брок, бросив взгляд на Старлинга, но тот, казалось, этого не слышал. – Очень интересно. Значит, этот портрет послужил основой для оформления марок типа «Шалонская головка»?

– Совершенно верно. Вместо портрета с профилем королевы работы Вайона, впервые появившегося на черных марках ценой в пенни, на некоторых значках почтовой оплаты стали печатать изображение королевы с обнаженными плечами, развернутое почти фронтально, как если бы она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на нечто справа от нее. Что интересно, это изображение никогда не использовалось на британских марках. По мере того как колонии, входившие в состав Британской империи, развивали собственные почтовые службы, у них стал проявляться интерес и к дизайну собственных марок. В этом смысле портреты кисти Шалона в качестве образца представлялись многим наиболее подходящими. В общей сложности марки типа «Шалонская головка» выпускали одиннадцать колоний, начиная с Канады и Новой Шотландии в 1851 году.

Канадская почта являлась частью Британской почтовой системы вплоть до этого года, когда она выпустила свои собственные марки – трехпенсовые с бобром, шестипенсовые с портретом принца Альберта и двенадцатипенсовые «Шалонские головки» с королевой Викторией. Дизайн этих новых марок был разработан одним молодым шотландцем, эмигрировавшим в Канаду несколькими годами раньше. Со временем он поднялся до должности главного инженера при правительстве Доминиона и, помимо всего прочего, считается создателем Канадской тихоокеанской железной дороги. Этого молодого шотландца звали Сэндфорд Флеминг.

Наконец мы добрались и до лота номер пятнадцать. Представьте себе молодого Сэндфорда Флеминга, временно проживающего в разлуке с женой. Он тогда жил в Монреале, а она – в Торонто. И вот настает ее день рождения, и наш шотландец решает послать ей письмо, использовав первый оттиск с первой матрицы для печатания его новых марок. У нас есть письмо, датированное 4 июня 1851 года. Но отметим вот какой момент… – Мелвилл наклонился вперед в стремлении привлечь максимум внимания к данному пункту. – Черные двенадцатипенсовые марки не поступали в обращение ранее 14 июня. Более того, отпечатанные тогда марки отличались от той, которую Флеминг послал своей жене с письмом десятью днями раньше. Принципиальное различие между этими марками заключается в номерах в уголке, которые в этой версии, как это можно видеть на фотографии в каталоге, представляют собой черные цифры на белом фоне подобно символам в уголке британских черных марок ценой в пенни. Но в финальной версии, поступившей в обращение 14 июня, номера в уголке уже имеют белый цвет и отпечатаны на черном фоне. – Мелвилл откинулся на спинку стула; глаза у него горели от возбуждения. – Таким образом, перед вами единственный экземпляр марки. О ее существовании никто до сих пор не подозревал, и к тому же она наклеена на конверт, надписанный самим ее создателем – известным историческим деятелем. Короче говоря, перед вами первая «Шалонская головка»!

Мелвилл замолчал. Остальные некоторое время ждали, не последует ли продолжения, потом эксперт по документам Берт Фридман потер рукой свою лысую голову и произнес:

– Очень занимательно.

– Я не ошибся, когда читал описание лота в каталоге, мистер Мелвилл? – спросил Брок. – В смысле его приблизительной стоимости? Там действительно указана сумма в четыреста пятьдесят тысяч фунтов?

– Все верно. Хотя указать точную цену невозможно, поскольку эта марка совершенно уникальна. Со дня ее обнаружения к ней проявляют огромный интерес – особенно коллекционеры из Канады, конечно, но также и по всему миру. Вне всякого сомнения, торги будут бойкие. Возможно, предложат рекордную сумму.

– Неужели за марки платят такие бешеные деньги?

– О да. Самая большая сумма, предложенная когда-либо за предмет коллекционирования в области филателии, была выплачена за такой же вот примерно пакет и равнялась…

– Пакет – в смысле конверт? – уточнил Брок.

– Совершенно верно. Конверт с оригинальной маркой. Мы часто используем этот термин. Ну так вот: рекордная сумма была выплачена за пакет 1847 года с двумя марками – красненькой ценой в пенни и двухпенсовой голубой, выпущенной в указанном году британской колонией Маврикий. Эти марки не считаются уникальными, но тем не менее они довольно редкие, и это единственный известный конверт, где наклеены они обе. Пакет был выставлен на аукционе в Цюрихе в 1993 году и ушел почти за шесть миллионов швейцарских франков – то есть за два с половиной миллиона фунтов стерлингов.

– Ого! – сказал Брок. – Тогда все понятно…

– Мы не думаем, что пакет с черной двенадцатипенсовой маркой уйдет за такую сумму, но не будет ничего невероятного в том, если за нее предложат миллион фунтов или даже больше.

В комнате снова повисло молчание, потом Мелвилл прошептал:

– Я очень вам сочувствую, мистер Старлинг, очень…

Старлинг, который, казалось, все это время о чем-то напряженно думал, неожиданно пробудился к жизни. Повернувшись к Мелвиллу, он быстро сказал: