Марки королевы Виктории - Мейтланд Барри - Страница 14

Так что овдовевший Сэмми совсем один не остался. Был-таки человек, о нем заботившийся, – продолжал повествовать Уайт, неосознанно выделив ударением слова «совсем один». – При всем том вдовство и одиночество сильно на нем сказались. Полагаю, тогда он во всей полноте осознал, как много для него значила Бренда, на которую он всегда мог положиться. Чуть позже, в восемьдесят седьмом, в разгар судебного процесса на бирже ценных бумаг произошел обвал, стоивший ему очень и очень дорого. После процесса и понесенных им денежных потерь Сэмми в течение нескольких лет вел уединенный образ жизни. То есть очень уединенный – он даже из дома выходил редко. – Уайт переворачивал страницы, пока не нашел копию с фотографии Сэмми на паспорт за тот период. На снимке взгляд у Сэмми казался затравленным, кожа имела сероватый оттенок, а волосы чрезмерно отросли, лишились своего природного блеска и приобрели неухоженный вид.

– Скажите, не в эти ли годы он начал коллекционировать марки?

– Марки?

– Да. Сэмми сказал нам, что увлекается филателией.

– Вот как? – Уайт, размышляя, наморщил нос. – Знаете, что я вам скажу?.. Я действительно что-то такое припоминаю… – Он начал перебирать лежавшие в папке бумаги и через некоторое время вытащил из пачки ксерокопию компьютерной распечатки. – Ага, вот и он. Запрос из магазина «Кабот», что на Стрэнде, относительно кредитоспособности Сэмми. Сделан четыре года назад. – Гордый собой, Уайт одарил Кэти широкой улыбкой. – Если не ошибаюсь, владельцы магазина «Кабот» – аукционисты и дилеры в сфере купли-продажи редких марок.

– Как вам удалось раздобыть этот документ?

Уайт самодовольно улыбнулся, но ничего не сказал.

– И какую же сумму он собирался ассигновать на приобретение марок?

Уайт ткнул пальцем в проставленную в распечатке цифру.

– Сорок тысяч фунтов.

– Похоже, увлечение зашло у него далеко… Вам не кажется это странным? То, что Сэмми Старлинг стал собирать марки?

Уайт пожал плечами.

– Старый человек… – начал было он, но потом сделал паузу и сформулировал свою мысль по-другому: – Полагаю, это форма инвестиций капитала. Люди и не в такое вкладывают деньги. Кроме того, он инвестирует не только в марки.

– Он нам так и сказал. Насчет инвестиций. – Кэти не упомянула о марках на полученных от похитителей письмах. – Итак, вы сказали, после смерти жены Сэмми постепенно начал опускаться. Что потом?

– Ох… А потом с ним случилось чудо. – Когда он произносил эти слова, в его голосе проступил сарказм, а глаза заблестели.

– Ева?

– Ева.

– Как они с ней встретились?

– Сэмми и Бренда дружили с одной семейной парой по фамилии Купер, проживавшей в Аксбридже. Через год или два после смерти Бренды они предложили Сэмми вложить кое-какие средства в развитие курортной зоны в районе Альгарве, что в Южной Португалии. В 1993 году они уговорили его поехать туда, чтобы взглянуть на эту местность весной. Там он познакомился с португальскими партнерами Куперов – главой семьи Домом Арнальду де Вашкунселлушем и его восемнадцатилетней дочерью Евой. Шесть месяцев спустя Сэмми и Ева поженились.

– Прямо головокружительный какой-то роман, – сказала Кэти.

– Совершенно верно. – Уайт извлек из папки несколько страничек с наклеенными на них газетными и журнальными вырезками и продемонстрировал ей фотографии свадебных торжеств.

– Все очень шикарно, – сказала Кэти. – Но что это за люди?

– Люди со старыми деньгами. Португальские аристократы. Разницу между ними и Сэмми в смысле происхождения и социального положения даже трудно себе представить.

– Очень странная составилась парочка. Очень странная.

– Я же говорю: это было чудо… во всяком случае, для Сэмми.

– Большинство этих статей на португальском языке. Так же как и рапорты, – заметила Кэти. – Вероятно, вам пришлось основательно потрудиться, чтобы их раздобыть?

– Мы попросили Интерпол оказать нам любезность.

– Но ведь вы к этому времени уже вышли на пенсию, не так ли? – с улыбкой осведомилась Кэти.

Он улыбнулся ей в ответ и допил свое виски.

– Вы уверены, что не хотите немного?..

Кэти отрицательно покачала головой. Уайт поднялся с места и снова вышел из комнаты – за добавкой. Пока он отсутствовал, Кэти как следует рассмотрела свадебные фотографии, задержав внимание на невесте в белом, ухитрявшейся выглядеть искрометной, легкой и воздушной, несмотря на тяжелое, сплошь затканное серебром национальное платье, в которое была облачена. Потом Кэти перевела взгляд на Сэмми, надо сказать, сильно отличавшегося от своего изображения на паспорте восьмидесятых годов. Он, казалось, помолодел лет на десять, загорел и не уставал улыбаться в объектив.

Вернулся Уайт и опустился на свой стул рядом с Кэти.

– Счастливая пара! – сказал он. Его дыхание было насыщено испарениями алкоголя. – Теперь вы, Кэти, будучи красивой молодой женщиной, ответьте мне, как этому чертову ублюдку удалось подцепить такую красотку? Что она, спрашивается, в нем нашла? И что увидел в нем ее папаша?

– Ну, у него есть… хм… определенный стиль, – сказала Кэти.

– Чепуха! – фыркнул Уайт. – У пса породы алсатиан, что живет в соседнем доме, тоже есть определенный стиль, но это не причина выходить за него замуж!

– Быть может, тут сыграли роль деньги?

Уайт с мрачным удовлетворением кивнул и посмотрел на фотографию Евы, обеими руками приподнимавшую пышные юбки, готовясь взойти по ступеням храма. В этот момент на лице Уайта изобразилось примерно следующее: «Будь у меня деньги, я, возможно, тоже…»

– Вы имеете хотя бы приблизительное представление, какой суммой исчисляется его состояние?

– Приблизительное представление? – усмехнулся Уайт. – Я могу вам сообщить совокупную стоимость его имущества и авуаров с поправкой в десять процентов в ту или иную сторону. С гарантией.

– Я впечатлена. И какова же эта сумма?

Подобно волшебнику, перебирающему страницы книги заклинаний, Уайт перебирал свои записи, пока не добрался до раздела с финансовой документацией. Здесь находились копии кредитных чеков, ксерокопии банковских уведомлений, а также документов с экспертной оценкой недвижимости и сведениями по покупке и продаже акций различных предприятий.

– Господи! – выдохнула Кэти. – Где вы все это достали, Питер?

Уайт одарил ее самодовольной улыбкой.

– Общая сумма составляет один и восемь десятых миллиарда фунтов стерлингов. Стерлингов, а не старлингов… – Уайт усмехнулся собственному каламбуру. Язык у него заплетался все сильнее, и речь временами становилась несколько неразборчивой.

– Признаться, я думала, у него значительно больше.

– У него и имелось больше, когда умерла Бренда. Но, как я вам уже сказал, он много потерял во время биржевого краха 1987 года. Похоже, он тогда здорово запаниковал, а женщины с таким аналитическим складом ума, как у Бренды, рядом с ним уже не было. При всем том, как вы можете видеть, с тех пор его состояние снова стало увеличиваться.

– Как вы думаете, чего добивается Марти Келлер?

Уайт обдумал этот вопрос.

– Это не Келлер… Бедняга только что отбыл свой срок. Насколько я знаю, эти восемь лет дались ему очень тяжело. Надо быть законченным психом, чтобы, имея за плечами такой печальный опыт, затеять рискованную игру, она ведь снова может привести в тюремную камеру. Нет, это не тот человек, который вам нужен.

Кэти посмотрела на часы.

– Мне пора идти, Питер. Есть что-нибудь еще, что вы бы хотели мне сообщить?

Уайт вновь зашуршал страницами своего кондуита.

– Вы это видели? А это? – Он искал нечто важное, стараясь обязательно привлечь ее внимание, потому что не хотел, чтобы она уходила.

Кэти некоторое время терпеливо следила за его манипуляциями, потом попросила его сделать копии с нескольких ключевых документов, а когда получила их, встала.

– Какой он сейчас? Я его физическое состояние имею в виду, – спросил Уайт, семеня рядом с ней к выходу. – Сильно изменился? Совсем сдал или еще держится?