Лекции Президентам по Истории, Философии и Религии - Ключник Роман - Страница 287

По сути - Троцкий использовал те же испытанные технологические приёмы, благодаря которым была осуществлена революция и свергнуто российское руководство.

Но Сталин это тоже проходил ещё во время террористической войны 1901–1906 гг. и тут же вступил в жёсткую борьбу за молодёжь. А поскольку Бронштейн опасно выступил с отеческой позиции старого вождя-большевика, соратника Ленина, фактически задав Сталину вопрос — А кто ты такой? То Сталин ему тут же озвучил, что Бронштейн не старый большевик, а старый меньшевик, и это было правдой. Сталин оказался талантливым в этой борьбе, ни в чём не уступал Бронштейну и даже превосходил его.

Особой победой Сталина было привлечение на свою сторону руководителей Петрограда и Москвы: Розенфельда (Каменева) и Зиновьева(Радомысльского). Как ему это удалось, и на какой трюк попались эти два друга — непонятно. В это время Троцкий сильно заболел и слёг — возможно, по этой причине эти два поддонка прильнули к Сталину. Но Сталин слишком хорошо знал их, и вероятнее всего презирал обоих.

У Каменева и Зиновьева была мысль сыграть в свою собственную игру за власть, но не получилось. — «Сталин провёл решение секретариата, чтобы не пускать к Ленину Зиновьева и Каменева, — вспоминал Молотов, — раз врач запретил. Они жаловались Крупской. Та возмутилась…

Сталин ей ответил: «ЦК решил и врачи считают, что нельзя посещать Ленина». Крупская: «Но Ленин сам хочет этого!» Сталин: «Если ЦК решит, то и мы вас можем не допустить».

Как видим в борьбе за власть Сталин «ставил плечо жёстко» даже Крупской, которая видела преемником Ленина Зиновьева и лоббировала его перед Лениным.

Начался 1924 год. Сталин начал с жёсткой атаки (17 января 1924 года) — «Первая ошибка Троцкого выразилась в самом факте выступления статьёй (в «Правде») на другой день после опубликования резолюции Политбюро ЦК и ЦКК, которую нельзя рассматривать иначе, как новую платформу, противопоставленную резолюции ЦК, принятой единогласно», «он противопоставил себя ЦК и возомнил себя сверхчеловеком, стоящим над ЦК, над его законами, над его решениями».

Вообще 1924 г. для Бронштейна был крайне неудачным, а сам он был мало активным.

21 января 1924 года умер Ленин, и это событие не улучшило положение Бронштейна. Во-вторых, во время смерти Ленина Бронштейн был далеко — в санатории в г.Тифлисе, что так же имело определённое значение. В-третьих, — после Ленина правительство (СНК) возглавил А.И.Рыков; в управлении партии и государства всё больше и больше постов занимали русские.

А Крупская странным образом не давала предпочтения ни Бронштейну, ни Сталину. Молотов: «Крупская же плохо вела себя после смерти Ленина. Она поддержала Зиновьева».

К тому же — один из секретарей Бронштейна Глазман в 1924 году покончил жизнь самоубийством.

Возможно, на активность Бронштейна оказал влияние и фактор, о котором писал Солженицын:

«На то указывает, например, приводимое Агурским свидетельство А. Чилиги, сидевшего потом с троцкистами в Верхнеуральском изоляторе: «троцкисты действительно были молодыми еврейскими интеллигентами и техниками», и особенно из левых бундистов. Оппозиция рассматривалась как преимущественно еврейская» (М. Агурский).

 Троцкого это сильно тревожило. В марте 1924 он жаловался Бухарину, что среди рабочих Москвы открыто говорят: «Жиды бунтуют!», и будто он «получил сотни писем на эту тему». Тогда «Троцкий попытался вынести вопрос об антисемитизме на заседание Политбюро, но его никто не поддержал» (Агурский). Троцкий больше всего и боялся, чтобы Сталин в борьбе с ним  использует публично козырь антисемитизма.

Но Сталин не использовал антиеврейские настроения русского народа — потому что сам был не русским, не рисковал. Но зато он искусно использовал эти настроения среди членов Политбюро.

Как мы только что видели — Бронштейн в марте жаловался на антисемитизм Бухарину, то ли ожидая от него отклика-сочувствия, то ли, вероятнее всего — проверял его отношение к этому вопросу. Но как только в мае 1924 г. прошёл XII съезд РКП(б) и в Политбюро появились «новички»: Бухарин, Рыков и Томский — Сталину удалось «как-то» сблокировать их рядом с собой против Бронштейна. А в сентябре-октябре 1924 г. прошла первая волна арестов сионистов (вторая в 1928 г.).

Сталин упорно шаг за шагом теснил Бронштейна, ослаблял его, а сам всё усиливался. Казалось бы , -совсем невероятное и фантастическое ещё 2–3 года назад становилось возможным.

Затем Сталин покусился на самое святое Бронштейна — на его мечту-надежду о мировом господстве, о мировой революции — «Борьба против перманентной революции начинается открыто с 1924 года…» — отметил в своих мемуарах Бронштейн.

Первый идею о строительстве социализма в одной взятой стране высказал в феврале 1924 г. Бухарин.

Эту идею тогда как бы не заметили. Ибо ещё совсем недавно опять обсуждался вопрос о революции в Германии. В 1923 г. в Германии марксисты подобные Бронштейну опять пытались поднять массы — на этот раз им противостояли не только власти, но и Гитлер со своими сторонниками. В Германии опять запахло революцией, и у Бронштейна загорелись глаза.

«Осенью 1923 года это была не только идея. 20 октября военная комиссия ЦК разработала план мобилизации Красной Армии — на случай вооружённой помощи территориальному проекту (до 2,5 млн. человек) и создание для этих целей 20 новых дивизий. Специально отбирались люди, знающие немецкий (со времен плена у немцев в Первую Мировую)» — писал Иоахим фон Риббентроп. А во главе Красной армии стоял ещё Бронштейн, и это был его проект.

Сталин в письме Зиновьеву 7 августа 1923 года — «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадёт, а коммунисты её подхватят, они провалятся с треском. Это в «лучшем» случае. А в худшем случае — их разобьют вдребезги… Конечно фашисты не дремлют, но нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали…».

Но у коммунистов в Германии ничего не получилось, как не получилось и у Гитлера. Поскольку Германия была в международной изоляции после поражения в Первой мировой войне, то её руководство неожиданно вышло с дельными предложениями к руководству СССР.

А поскольку в 1922 г. в Генуе посланцы Ленина так и не нашли инвесторов, (где, кстати, также прошли переговоры с немцами и 16 апреля 1922 г. был подписан двусторонний договор), то в СССР приняли немецкие предложения, и вместо свержения власти в Германии с этой властью руководство СССР стало сотрудничать. Так реализовались совместные проекты начатые в конце 1923 года — лётная школа в Липецке, танковая школа в Казани, и несколько других экономических. — Немцы тогда инвестировали в эти проекты 20 миллионов марок, и это сотрудничество с Германией продолжалось вплоть до нападения Германии на СССР в 1941 г.

К тому же правительство Англии 1 февраля 1924 г. признало СССР и выразило готовность к сотрудничеству, а 7 февраля правительство Италии сделало то же самое. В 1924 г. были установлены дипломатические отношения СССР с Грецией, Норвегией, Данией, Австрией, Швецией и Китаем — и сохранён контроль над КВЖД. В 1923 г. потерпела неудачу революция в Болгарии, а в 1924 г. — потерпела неудачу революция в Эстонии. Идея мировой революции меркла.

К концу 1924 г. Сталин объявил, что считает возможным построение социализма в СССР, не зажигая революций в других странах, и его поддержали. Бронштейн опять проиграл.

Но так как идею мировой революции до последних своих сознательных дней поддерживал Ленин, то у Бронштейна был удобный повод нанести Сталину сильный удар обвинением в антиленинской политике, а авторитет Ленина был огромен. Бронштейн написал работу — «Уроки Октября».

Казалось бы, — Сталин попал в затруднительное положение, но на Пленуме ЦК Сталин выступил (19 ноября 1924 г.) с «ответной» речью под названием «Троцкизм и Ленинизм» — Сталин:

«Но вот вопрос: для чего понадобились Троцкому все эти легенды об Октябре и подготовке Октября, о Ленине и партии Ленина?.. В чём смысл, задача, цель этих выступлений теперь, когда партия не хочет дискутировать, когда партия завалена кучей неотложных задач, когда партия нуждается в сплочённой работе по восстановлению хозяйства, а не в новой борьбе по старым вопросам?