Лекции Президентам по Истории, Философии и Религии - Ключник Роман - Страница 205

Это был важный «внеплановый» момент в этих революционных событиях — из «Крестов» освободили третьего «джина» — одессита с еврейской фамилией — Нахамкес — он же Хрусталёв, он же Носарь, он же Стеклов, он же бывший лектор большевистской школы Лонжюмо во Франции, он же редактор газеты и он же организатор и председатель Петроградского Совета рабочих в 1905 году. Он же теперь решил возглавить это движение, стать головой и новой властью.

Это был интересный авантюрист, маленький Наполеон, который не примыкал ни к одной партии или террористической группе, эдакий пассионарий из одесского народа, который волею судьбы находился часто в гуще событий. С ним всегда были проблемы у организованных сил, так в 1905 году его с трудом сместил Троцкий (бывший тогда в Бунде) чтобы возглавить рабочее движение, а «большевикам», Троцкому в 1918 г. пришлось его расстрелять, чтобы не мешал…

Теперь освободившийся из тюрьмы Нахамкес, как только вышел из ворот — тут же объявил, что он уже создал Совет рабочих и крестьянских (а затем и солдатских) депутатов, который естественно возглавил сам. И сразу пошёл с несколькими своими дружками их Крестов к главе Временного комитета Думы — Керенскому требовать выделить под Совет какой-либо дворец в центре столицы.

Так возник «внеплановый» центр революционных событий.

Думские заговорщики не были готовы к этому повороту событий. Они рассчитывали перехватить власть в слаженно работающей системе, которой были недовольны и собирались её постепенно реформировать. А тут — хаос.

«В Петрограде в первые дни революции сожгли все полицейские, все почти мировые участки. Старших полицейских чинов арестовали, городовые в ожидании сдачи в солдаты скрылись… Кроме армейской, другой физической силы в Петрограде не было», «Толпа делала, что хотела, военная толпа в особенности — арестовывала, обыскивала», — вспоминал Ф. Родичев.

Где были царские генералы? Генералам ситуация последних лет опротивела и они пассивно саботировали подставляя царя, они ещё не знали как далеко зайдут события и как обернётся их судьба.

Как видим ситуация развивалась очень быстро — обогнав планы и действия заговорщиков, что во многом придало событиям стихийный характер. Случилось как раз то, чего заговорщики и боялись.

«Сцена для последнего акта спектакля была давно готова, однако как водится, никто не ожидал, что время действия уже наступило», — признавался «великий» стратег Керенский.

В это время власть в России совсем неприлично, без хозяина, гонимая ветром перемен слонялась по холодным улочкам Петрограда. В этом городе сейчас решалась дальнейшая судьба всей огромной России. Странно иногда решается судьба двух сотен миллионов граждан.

Заговорщики и многочисленные сочувствующие не ожидали такого бурного развития событий и растерялись, бездействовали в нерешительности.

В это время — 27 февраля Керенский мечтал: «Было бы только естественно, если бы восставшие солдаты обратились за руководством к Думе». Странно — не правда ли: думцы сидели и ждали прихода с просьбой солдат. А те всё не приходили и грабили город.

27 февраля Керенский мечтал о солдатах не случайно, ибо в этот же день, освобождённый из «Крестов» наглый авантюрист Нахамкес (он же Стеклов, Хрусталёв, Носарь) сразу из тюрьмы с двумя своими дружками пошёл прямо в Думу к чему-то ожидающему Керенскому — представился председателем Совета рабочих Петрограда и потребовал дать ему помещение для Совета. Это было что-то в стиле Оси Бендера. Ибо растерянный Керенский от лица Думы выделил ему Таврический дворец (?!!!). (История иногда просто издевается).

Нахамкес пошёл и вместе с дружками выгнал всех из Таврического дворца и объявил, что отныне здесь будет Совет…

В это время находящийся формально под следствием «лучий друг» покойного Распутина банкир Д.Рубинштейн прекрасно понимая, что уже никакого дальнейшего следствия не будет — полон гнева и мести метался между Мариинским и Зимним и требовал сатисфакции — следствия над своими следователями, над комиссией генерала Батюшина.

Неграмотным солдатам хаос и грабёж в городе надоел, покуролесив по городу и поохотившись за полицейскими — они решили отдать себя в распоряжение Думы, и поехали к Думе. Думцы в ужасе выглядывали через уголки окон (из мемуаров Керенского). Керенский, набравшийся храбрости, вышел из дворца и спросил солдат — чего они приехали и чего они хотят?

27 февраля — «Из окна я увидел солдат: окружённых горожанами… Было очевидно, что они чувствовали себя стеснёнными в непривычной обстановке и выглядели растерянными, лишившись руководства офицеров», вспоминал Керенский, — «Подбежав к центральным воротам, я от лица Думы выкрикнул несколько приветственных слов…» (для проверки реакции), и после чего —

«я попросил солдат следовать за мной в здание Думы, чтобы разоружить охрану и защитить Думу…»

Оригинально — «чтобы разоружить охрану» Думы и «защитить Думу» от собственной охраны…

«однако, как выяснилось, она (охрана) разбежалась ещё до нашего появления. Я передал командование охраной какому-то унтер-офицеру», продолжал свой рассказ Керенский, — «почти полное отсутствие офицеров облегчило задачу проникновение в воинские казармы Совету».

То есть Нахамкес быстро сообразил в чём сила и бросился в казармы за солдатами.

Сами события подталкивали струхнувших думцев к действию, и те создали Временный комитет, который должен был сформировать Временное правительство.

Если бы не обратившиеся на следующий день солдаты, то Керенский и «премудрые» думцы остались бы совсем не у дел. А вся власть была бы у Совета Нахамкеса.

Итак, импотентные политически думцы с приходом солдат обрели силу и почувствовали себя властью. Интересно — какие первые шаги сделает новая власть? Что в данный момент является главным?

И в этом случае остаётся только поражаться и удивляться — первым делом в этот же день — 27 февраля арестовали бывшего министра юстиции Щегловитова — его обвинили в том, что он якобы дал указание вести дело Бейлиса пристрастно. Все чиновники по этому делу были арестованы — прокурор Виппер, сенатор Чаплинский, следователь Машкевич, — всё под контролем Керенского…

Керенский в своих мемуарах этот эпизод описывает как свой героический поступок —

«На моих глазах Родзянко, дружески поздоровался с ним (Щегловым), пригласил его как «гостя» в свой кабинет. Я быстро встал между ними и сказал Родзянко:

«Нет, Щегловитов не гость, и я не допущу его освобождения».(А его и не арестовывали ещё) Повернувшись к Щегловитову спросил: «Вы Иван Григорьевич Щеглов?» — Да». «Прошу вас следовать за мной. Вы арестованы…» Все отпрянули, Родзянко и его друзья в растерянности вернулись в свои кабинеты…».

Создаётся впечатление, что за спиной Керенского появился мощный Суфлёр (вернее — суфлёры) из того тайного общества, в котором Керенский клялся жизнью исполнять приказы руководства, и стал «подсказывать» порядок действий и получать сатисфакцию.

Параллельно формировался второй центр власти. Нахамкес-Хрусталев-Носарь — и т. д. сел в Таврическом дворце и стал думать — как и где взять толковых людей для руководства Советом. Не уголовников же брать из «Крестов«…и не бывших министров.

«Конец 1916-го и начало 1917 года. Никого не было. Ленин за границей, Сталин в Сибири, Свердлов тоже где-то в Сибири, одним словом, никого не было, вот мы, так сказать… Бюро ЦК — русское, в Петрограде сидим. Готовили февральскую революцию», — вспоминает и приукрашивает (готовили?) видный советский государственный деятель Вячеслав Михайлович Молотов (умер в 1986 г.).

Не случайно здесь Молотов подчеркнул — «Бюро ЦК — русское», ибо это был редчайший случай. На самом деле — никакого «Бюро ЦК» не было, было несколько друзей-рабочих; Молотов в 1916г только освободился из ссылки из Иркутской губернии, после чего приехал в Петроград и наслаждался свободой. Конечно, — в подготовке Февральской революции они никакого участия не принимали — это Молотов для истории так легко соврал, они просто наблюдали за бурными событиями на улицах и бездельничали.