Пристрастие к смерти - Джеймс Филлис Дороти - Страница 77

Кейт чувствовала раздражение Массингема, которому не терпелось перейти непосредственно к делу. Миссис Миннз, словно тоже это почувствовав, сказала:

— Это был для меня настоящий шок, не скрою. Леди Урсула позвонила мне в тот вечер за несколько минут до девяти и сказала, что рано или поздно вы явитесь.

— Вы впервые услышали о смерти сэра Пола, когда позвонила его мать, чтобы вас предупредить?

— Предупредить? Она звонила не для того, чтобы меня предупредить. Я не перерезала горло несчастному джентльмену и не знаю, кто мог это сделать. Конечно, мисс Мэтлок могла бы потрудиться позвонить раньше, чтобы мне не пришлось узнавать о чудовищном событии из шестичасового выпуска новостей. Я как раз размышляла, следует ли позвонить и узнать, не могу ли я быть чем-нибудь полезной, но решила, что их и так наверняка замучили телефонными звонками и лучше подождать, пока кто-нибудь сам не даст мне знать.

— И это оказалась леди Урсула, незадолго до девяти часов?

— Правильно. Было очень любезно с ее стороны. Но мы с ней всегда отлично ладили. Ее называют леди Урсула Бероун, потому что она дочь графа. А леди Бероун — всего лишь жена баронета.

— Да, нам это известно, — нетерпеливо оборвал ее Массингем.

— Ну конечно, известно, конечно. А вот миллионам людей не известно и совершенно безразлично. Тем не менее, если вы собираетесь копать на Камден-Хилл-сквер, вам следует хорошо понимать разницу.

— Как звучал ее голос, когда она звонила вам? — спросил Массингем.

— Леди Урсулы? А как вы думаете? Смеяться не смеялась, но и не плакала. Это не в ее правилах. Она была спокойна, как всегда. Правда, сообщить мне она могла не много. А что там случилось? Самоубийство?

— Мы точно не можем сказать, миссис Миннз, пока не получены результаты кое-каких исследований. Пока мы квалифицируем это как смерть при подозрительных обстоятельствах. Когда вы в последний раз видели сэра Пола?

— Во вторник, как раз перед тем как он ушел, что-то около половины одиннадцатого. Он был в библиотеке. Я собиралась полировать письменный стол, но он сидел за ним, поэтому я сказала, что зайду позже, а он возразил: «Нет-нет, входите, миссис Миннз, я скоро ухожу».

— Что он делал?

— Я же сказала: сидел за письменным столом. Перед ним лежал его ежедневник.

— Вы уверены?! — выпалил Массингем.

— Разумеется, уверена. Он лежал перед ним открытый, и сэр Пол его просматривал.

— Как вы можете знать наверняка, что это был именно ежедневник?

— Послушайте, он лежал перед ним, повторяю, открытый, и я видела, что это его ежедневник. Страницы были помечены числами и днями недели, и на каждой что-то написано его рукой. Думаете, я не могу отличить ежедневник по виду? Потом сэр Пол его закрыл и положил в верхний правый ящик, где он всегда и хранился.

— Откуда вам известно, где он всегда хранился? — поинтересовался Массингем.

— Знаете, я проработала в этом доме девять лет. Ее светлость взяла меня на работу, еще когда баронетом был сэр Хьюго. Уж как-нибудь я знаю, где что в доме лежит.

— Что еще между вами произошло?

— Ничего особенного. Я спросила, можно ли мне взять почитать одну из его книг.

— Взять почитать его книгу? — Брови у Массингема поползли вверх от удивления.

— Именно так. Я заметила ее на нижней полке, когда протирала пыль, и мне захотелось ее прочесть. Вон она, под телевизором, если вам интересно. «Роза в сумраке» Миллисент Джентл. Я не видела ее книг уже несколько лет.

Протянув руку, она взяла томик и передала Массингему. Это была тонкая книжица в суперобложке с изображенным на ней вопиюще красивым темноволосым героем, держащим в объятиях блондинку в полуобморочном состоянии на фоне буйно разросшихся роз. Массингем пролистал книгу и сказал с оттенком удивленного презрения:

— Ни за что бы не подумал, что он читает такие книги. Наверняка ее прислал ему кто-то из его избирателей. Кстати, она подписана автором. Интересно, зачем он ее хранил?

— Зачем он ее хранил? — резко переспросила миссис Миннз. — Миллисент Джентл — прекрасная писательница. Правда, в последнее время мало пишет. Я очень люблю хорошие любовные романы. Это гораздо лучше, чем все эти кошмары с убийствами. Их я просто не могу читать. Поэтому я и спросила, можно ли мне взять этот роман; он сказал — пожалуйста.

Кейт забрала книгу у Массингема и открыла ее. На форзаце было написано: «Полу Бероуну с самыми добрыми пожеланиями от автора». Внизу стояла подпись — «Миллисент Джентл» и дата: «7 августа» — день смерти Дайаны Траверс. Но Массингем этого явно не заметил. Она закрыла книгу и сказала:

— Мы отвезем ее обратно на Камден-Хилл-сквер, если вы ее уже прочли, миссис Миннз.

— Сделайте милость. Я не собиралась ее заиграть, если вы это подумали.

— Что было после того, как он разрешил вам взять книгу? — вернул ее к делу Массингем.

— Он поинтересовался, сколько я уже работаю на Камден-Хилл-сквер. Я сказала — девять лет. Тогда он спросил: «Это были для вас хорошие годы?» Я ответила — настолько же хорошие для меня, насколько для большинства других.

— Думаю, он не это имел в виду, — усмехнулся Массингем.

— Я прекрасно понимаю, что он имел в виду. Но что он хотел от меня услышать? Я делаю свою работу, мне за это платят четыре фунта в час, что выше общепринятой ставки, и оплачивают такси до дома, если я задерживаюсь дотемна. Если бы работа меня не устраивала, я бы там не оставалась. Но чего они ожидали за свои деньги? Любви? Если он мечтал услышать от меня, что на Камден-Хилл-сквер я провела лучшие годы своей жизни, то ему пришлось бы разочароваться. Заметьте, когда была жива первая леди Бероун, все было по-другому.

— Что значит — по-другому?

— Просто по-другому. Дом тогда казался более живым. Мне нравилась первая леди Бероун. Она была очень приятной дамой. Прожила вот только недолго, бедная душа.

— Почему вы решили остаться работать в доме после ее смерти, миссис Миннз? — спросила Кейт.

Миссис Миннз перевела на нее свои блестящие маленькие глазки и ответила просто:

— Я люблю полировать мебель.

Кейт догадывалась, что Массингему неймется спросить, что думает миссис Миннз о второй леди Бероун, но он решил все же придерживаться главной линии допроса.

— А потом?

— Потом сэр Пол ушел.

— Из дома?

— Да.

— Вы это точно знаете?

— Послушайте, на нем был пиджак, он взял приготовленную заранее сумку, проследовал через холл, и я услышала, как входная дверь открылась и закрылась. Если это не он вышел, то кто же еще?

— Но своими глазами вы не видели, как он выходил?

— Я никогда не сопровождала его до двери, чтобы поцеловать на прощание. Мне нужно было делать свою работу. Но то был последний раз, когда я видела его в этой жизни, и уж точно не ожидаю встретиться с ним в будущей.

Массингем предусмотрительно не стал развивать эту тему, а спросил:

— Значит, вы уверены, что он положил ежедневник в ящик стола?

— С собой он его не взял. Послушайте, что такого особенного в этом ежедневнике? Уж не намекаете ли вы, что я его украла?

— Его не оказалось в столе, миссис Миннз, — поспешно вставила Кейт. — Разумеется, мы никого не подозреваем в краже. Ежедневник не представляет собой никакой ценности. Но он пропал, и это может оказаться важным. Видите ли, если там была запись о встрече, намеченной на следующий день, то маловероятно, что сэр Пол вышел из дома с мыслью о самоубийстве.

Смягчившись, миссис Миннз сказала:

— Нет, он не взял его с собой. Я собственными глазами видела, как он положил его обратно. А если он вернулся за ним позднее, то в это время меня в доме уже не было.

— Это, конечно, возможно, — согласился Массингем. — Когда вы ушли?

— В пять часов — это мое обычное время. Я перемыла посуду после обеда и принялась за работу, которую обычно выполняю во второй половине дня. Иногда это чистка серебра, иногда — наведение порядка в бельевом шкафу. По вторникам я вытираю пыль с книг в библиотеке. Там я пробыла с половины третьего до четырех, потом пошла к мисс Мэтлок помогать готовить чай. За это время сэр Пол точно не приходил. Я бы услышала, если бы кто-нибудь прошел через холл.