Оставшийся в живых - Герберт Джеймс - Страница 27

– Сюда, пожалуйста, – сказал он, открывая дверь слева.

Келлер вошел в комнату и невольно поморщился от слегка затхлого запаха давно не проветриваемого помещения, запаха одиночества и старости. Несомненно, эта комната не знала света. Хоббс бочком протиснулся мимо него и раздвинул тяжелые шторы; и все-таки оказавшиеся за ними кружевные занавески заметно приглушили яркость хлынувшего в окна света.

Попросив подождать, медиум скрылся за дверью и через пару секунд появился снова с наполовину опорожненной бутылкой джина и двумя стаканами.

– Присоединитесь ко мне? – спросил он, наливая солидную порцию в один из стаканов.

Келлер отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо.

– Если хотите, у меня есть виски.

Келлер снова отрицательно покачал головой.

Хоббс пожал плечами и быстро отпил из своего стакана. Второму пилоту стало ясно, что это уже не первый его стакан за сегодняшний день.

– Присаживайтесь, мистер Келлер.

Келлер опустился в стоящее в углу выцветшее, но удобное кресло, а медиум вытащил для себя стул из-за круглого покрытого тяжелой скатертью стола, стоящего посередине комнаты, и поставил его напротив кресла Келлера.

– Итак, вы все же поверили мне, – сказал он. – Что заставило вас изменить свое мнение?

– Я не уверен, что оно изменилось.

Хоббс молчал, ожидая продолжения.

– Дело... дело в самом городе, – неуверенно начал Келлер. – В Итоне стали происходить странные вещи. Все дело как раз в них и ни в чем ином.

– Странные вещи?

– Трое людей сегодня умерли один за другим, а еще двое, похоже, были напуганы до умопомрачения.

Хоббс прикончил свой джин; его серые пронзительные глаза неотрывно смотрели на Келлера.

– Эти... происшествия... как-нибудь связаны между собой?

– Ну, все они произошли неподалеку от места катастрофы. И мне кажется отнюдь не случайным, что все они произошли один за другим с разрывом в несколько часов и очень близко друг от друга.

– А как умерли эти трое?

– У одного случился инфаркт на реке, двое других выпали из окна.

– Что-то еще, мистер Келлер? Что-то, имеющее касательство лично к вам?

– Да, так, кое-какие ощущения.

– Да?

– Это очень неопределенно – я не знаю, что это такое. Ощущение дискомфорта? Может, вины.

– Почему вины?

Келлер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Вы знаете, капитан Роган и я, мы повздорили перед полетом. Ссора могла продолжаться и после взлета. Это могло повлиять на его или мои действия.

– Понимаю. Ссора произошла из-за его жены, не так ли?

– Да.

Молчание.

– И вы не можете вспомнить, повторилась ли она снова на борту?

Келлер покачал головой.

– Все, что удается мне вспомнить, так это лишь отдельные фрагменты, но стоит мне только сосредоточиться, как все тут же исчезает.

– Возможно, ваше подсознание пытается защитить вас от сознания вины.

– Я уже думал об этом. Но лучше знать правду, чем жить все время в таком состоянии.

– И вы думаете, я смогу вам помочь?

– Вы сказали, что слышали голоса. Вы слышали голос капитана Рогана?

– Так, значит, вы все-таки мне верите.

– Я не знаю. Просто столько всего произошло, что я уже ни в чем не уверен. Если вы действительно слышали голос командира, может, вы попытаетесь сделать это еще раз. И может, вы спросите об этом У НЕГО САМОГО.

– Странно, как легко люди начинают верить, когда им требуется помощь. Как тот безбожник, что, умирая, вдруг поверил в Господа Бога.

– Я не сказал, что поверил. Вы сами пришли ко мне, помните?

– Извините меня, мистер Келлер, я был не прав. Я прекрасно понимаю, что вы решились прийти ко мне только от безысходности. Мы привыкли к циничному подходу к нашей деятельности, но иногда мы устаем от этого. Но это ни в коей мере не оправдывает моего поведения.

– Не вините себя. Я был очень груб с вами в прошлый раз.

– Вы находитесь под сильным стрессом. Я думаю, гораздо более сильным, чем вы думаете.

Келлера озадачили эти слова, но по выражению лица Хоббса было невозможно понять, что он имел в виду.

– Вы можете мне помочь? – спросил он осторожно.

– Я не уверен. Не уверен, что мне этого хочется.

Келлер с удивлением посмотрел на него.

– Но в прошлый раз...

– В прошлый раз я думал о НИХ. А после встречи с вами у меня появилась возможность обдумать все еще раз. К тому же вам может не понравиться то, что мы, возможно, узнаем.

– Я готов рискнуть.

– Но есть еще и другие обстоятельства.

Озадаченное лицо Келлера выражало полное недоумение.

– Я говорил вам прошлой ночью, – сказал Хоббс, – что бросил заниматься этим делом; что некие силы становятся слишком уж могущественными. Я попробую объяснить вам, что со мной иногда происходит, когда я впадаю в состояние транса. Мое духовное тело покидает свою физическую оболочку, и я общаюсь с существами другого мира, которые как-то связаны с моими клиентами. Однако в это же время другие, чаще всего неизвестные мне духи, могут общаться через мое тело с этим миром. Подобное стало случаться со мной все чаше и чаще, и в конечном итоге некоторые духи начали не только говорить через меня, но и управлять моим телом. Это делает меня слишком уязвимым для влияния со стороны злых сил. Именно поэтому я изо всех сил сопротивлялся духам жертв авиакатастрофы.

– Вы уже упоминали, что почувствовали какую-то странность в этих голосах.

– Да... над ними начинает властвовать... какое-то злое начало. Вот почему я не хочу поддаваться им и не отваживаюсь погрузиться в транс. Хотя у меня, возможно, уже не остается выбора, мое сопротивление теряет силу.

– Я ничего не понимаю.

Руки Хоббса заметно дрожали, и он переключил свое внимание на бутылку с джином. Он потянулся к ней, затем, передумав, взглянул прямо в глаза Келлеру.

– Существует два типа медиумов: ментальные и физические. Физические медиумы демонстрируют такие явления, как перемещение предметов в пространстве, материализация тел из эктоплазмы, возникновение звуков и тому подобные вещи. Я отношусь к числу ментальных медиумов: я вижу и слышу физически. Когда я выступаю в роли яснослышащего, я просто слышу голоса, и иногда клиенты слышат их вместе со мной; когда я ясновидящий, я воспринимаю облик духов. Это случается, когда я наиболее легко впадаю в транс. Моя воля подавлена, в верхней части позвоночника появляется ощущение какого-то замка, и все вокруг подергивается туманом. Я утрачиваю контроль над собственным телом. Я... я немного боюсь, что такое может произойти и при общении с этими духами. – Он снова потянулся к бутылке и на этот раз налил себе джина в стакан.

– А они оставят вас в покое, если вы откажетесь от намерения помочь мне?

При этом вопросе Келлера рука Хоббса мгновенно замерла, он так и не поднес стакан к губам. Несколько секунд он изучающе смотрел на Келлера, а затем залпом осушил свой стакан.

– Возможно, и нет, мистер Келлер. Это второй момент, которого я боюсь, – сказал он наконец.

– Ради Бога, тогда давайте попробуем.

– Вы не представляете о чем вы просите.

– Я знаю, что время стремительно уходит! Не спрашивайте откуда я это знаю – назовите это инстинктом, если хотите, но я должен как можно быстрей получить ответ.

Казалось, тело Хоббса распрямилось. Похоже, он, наконец, преодолел свою нерешительность.

– Ладно, садитесь напротив меня, – сказал он.

Келлер быстро взял из-за стола другой стул и сел напротив медиума, его тело охватила нервная дрожь.

– Что я должен делать? – спросил он.

– Ничего, – ответил Хоббс, отставляя в сторону бутылку и стакан, – постарайтесь полностью расслабиться и начните думать о людях, которые были с вами в том рейсе. Думайте о капитане Рогане.

Образ старшего пилота мгновенно возник перед мысленным взором Келлера: Роган сидит перед пультом управления, лицо его искажено, только чем – гневом или страхом? Зрительный образ был очень ярок, однако определить эмоциональное состояние командира более точно не представлялось возможным.