Дело о похищении Бетти Кейн - Тэй Джозефина - Страница 34

— С поручением к вам от мисс Шарп. Она говорит, когда вы к ним поедете, чтобы захватили заявление Бетти Кейн и ни в коем случае не забыли. Она говорит, что это очень важно. И я от себя скажу: очень важно, потому что у нее такой вид, будто она миллион выиграла…

— Неужели у нее счастливый вид? — удивился Роберт.

— Как у невесты. Ей-Богу, я не видывал, чтобы женщина так сияла, с той поры, как моя двоюродная сестра Бэлла выходила замуж и была в тот день похожа на Венеру, Клеопатру и даже на Елену Троянскую!

— А вы не знаете, чему так радуется мисс Шарп?

— Нет. Пытался узнать, но она, видать, приберегает новость для вас. Вы вот заявление не забудьте, в нем все дело, как я понимаю.

В ожидании утреннего кофе Роберт достал заявление Бетти Кейн и с новым вниманием прочитал его. Что обнаружила там Марион, в чем дело? Возможно, Бетти говорила, что в тот вечер шел дождь, а Марион вспомнила, что дождя не было. Но это вряд ли что-то изменит. Что еще? Он страстно надеялся, что Марион в своем стремлении найти хоть «крошечное свидетельство» в их пользу не преувеличила значение своей находки. Переход от надежды к отчаянию еще страшнее, чем полное отсутствие надежды.

Это вполне реальное беспокойство возобладало в его душе над суетным беспокойством насчет обеда в доме Фрэнчайз, и Роберт даже решил, что не так уж существенно, понравится Кевину или нет обед во Фрэнчайзе. И когда тетя Лин, собиравшаяся в церковь, спросила его: «Как ты думаешь, милый, чем они намерены вас угощать? Уверена, что они, бедняжки, обходятся одними консервами!», Роберт ответил: «Зато они знают толк в хорошем вине, и это Кевину понравится!»

— Что произошло с молодым Беннетом? — спросил Кевин по дороге к Шарп.

— Его не пригласили.

— Я имел в виду не это. Куда девались его вызывающие костюмы, его высокомерие, а главное, почему изменилось его отношение к газете «Уочман»?

— Из-за позиции «Уочман». Впервые Невил имел случай лично познакомиться с делом, которое подхватила и раздувает сейчас эта газета. Ему это послужило хорошим уроком.

— Ты думаешь, это с ним надолго?

— Знаешь, я не удивлюсь, если и надолго. Не говоря уж о том, что он достиг возраста, когда люди перестают ребячиться и как-то сразу взрослеют. Он, полагаю, произвел также некоторую переоценку ценностей, убедившись на примере Бетти Кейн, что «Уочман» не всегда выступает в защиту тех, кто защиты достоин.

— Хочу, ради тебя, чтобы это и впрямь продлилось. У мальчика неплохая голова, и если он перестанет выкидывать свои цирковые номера, то это пойдет на пользу вашей фирме.

— Тетя Лин ужасно расстроена, что он порвал с Розмари из-за дела Бетти Кейн и так и не женился на дочери епископа.

— Еще одно очко в его пользу! Мальчик начинает мне определенно нравиться! Поддерживай в нем этот дух, Роберт, эдак исподволь, ненавязчиво… Это тот самый дом?

— Да. Это Фрэнчайз.

— Типичный «таинственный дом»!

— Он вовсе не был таинственным, когда его построили. Ворота были решетчатые, резные, дом был отлично виден с дороги. Несложная операция — закрыть прорези листовым железом — превратила дом из обыкновенного в таинственный.

— Идеальное место для версии нашей дражайшей Бетти Кейн. Как же ей повезло, что она его запомнила!

Угрызения совести пришли потом… Как же мог он, Роберт, усомниться и в значении открытия Марион по поводу заявления Бетти Кейн и по поводу способности Марион прилично угостить гостя! Как мог он забыть о ее умении владеть собой, о ее аналитическом уме! Как мог забыть о том, что мать и дочь Шарп всегда и везде остаются самими собой! Они и попытки не сделали, чтобы подняться до уровня изысканной кулинарии тети Лин, и усилий не приложили, чтобы устроить официальный обед в столовой. Стол на четверых был накрыт в гостиной у окна, откуда падали солнечные лучи. Очень красивый стол вишневого дерева, однако сильно нуждавшийся в полировке. Но зато бокалы для вина были вымыты и протерты до зеркального блеска. Как это характерно для Марион — заботиться о том, что существенно, и не замечать того, что служит лишь для внешнего соблюдения приличий.

— Наша столовая — ужасно мрачное местечко, — заявила миссис Шарп. — Пойдемте взглянем на нее, мистер Макдэрмот!

И это характерно! Без всякой предварительной легкой, светской беседы за бокалом шерри. Идемте, взглянем на ужасающую столовую, И гость, сам того не подозревая, сразу же становится чуть ли не членом семьи!

— Скажите, — обратился Роберт к Марион, когда они остались одни, — что вы нашли такого в заявлении?

— Нет, нет, до обеда об этом ни слова. Это будет на десерт. Меня осенило вчера вечером, вернее, просто безумно повезло. Разумеется, это ничего не изменит, и полицейский суд состоится, однако это та самая «мелочь», говорящая в нашу пользу, о которой я так молила Бога. Вы говорили об этом мистеру Макдэрмоту?

— О вашей записке? Нет, не говорил. Решил, что лучше подождать.

— Роберт! — воскликнула она, весело глядя на него. — А ведь вы в меня не верите!

— Я просто боялся, что это какая-нибудь мелочь…

— Не беспокойтесь, не мелочь. Давайте пойдем со мной на кухню и вы поможете мне донести поднос с супом…

Роберт принес поднос, с четырьмя плоскими чашками, а следом вошла Марион, неся большое блюдо под серебряной крышкой. Когда суп был съеден, Марион поставила перед матерью блюдо, а перед Кевином — бутылку вина. Под крышкой лежал жареный цыпленок, окруженный овощами, а вино оказалось «Монтраше».

— О-о, «Монтраше»! — воскликнул Кевин. — Да просто великолепно.

— Роберт сказал нам, что вы любитель кларета, — отозвалась Марион, — но в погребе старого мистера Кроуля хорошего красного не осталось. Так что пришлось выбирать между этим вином и красным бургундским. Однако бургундское хорошо только в зимние вечера и вряд ли уж так хорошо в летний день, да еще при цыпленке.

Кевин заметил, что не часто встречаются женщины, понимающие толк в напитках, если, конечно, последние не шипят и не взрываются.

— Мы обе, — сказала миссис Шарп, — с молодых лет умеем разбираться в винах. У моего мужа был недурной погреб, но вкус, признаться, был хуже моего. А у моего брата в Лессуэйс и прекрасный погреб, и тонкий вкус.

— Лессуэйс, — повторил Кевин, вглядываясь в миссис Шарп, будто искал в лице ее какое-то сходство. — А вы не сестра Чарли Мередита?

— Родная сестра. Вы знаете Чарли? Быть не может, вы для этого слишком молоды.

— Мой первый пони, так сказать личный, был выращен вашим братом. Этот пони прожил у меня семь лет, и ничего дурного я от него не видел.

После этого, конечно, оба забыли о присутствии других и даже о еде. Поймав на себе взгляд Марион, Роберт, веселый и довольный, сказал:

— А вы наклеветали на себя, уверяя, что не умеете готовить!

— Будь вы женщиной, вы бы заметили, что ничего я и не готовила! Суп — это консервы, я лишь туда прибавила немного шерри и разных травок. А цыпленок прибыл с фермы Стэйплс. Я облила его кипятком, прибавила всего, что только могла придумать, и, помолившись, поставила в духовку. Что касается сыра, то он тоже с фермы Стэйплс.

— Ну, а прекрасные хлебцы к сыру?

— Их испекла хозяйка Стэнли.

Оба засмеялись. Завтра она предстанет перед судом, завтра она будет одной из героинь процесса, эдаким развлечением милфордцев… Но сегодня жизнь была еще ее собственной, и Марион могла смеяться и радоваться обществу. Так говорили ее веселые глаза.

Они взяли тарелки прямо из-под носа двух других своих сотрапезников — а те продолжали говорить, ничего не замечая, — унесли поднос с грязной посудой на кухню и стали варить там кофе. Кухня была большим мрачным помещением с каменным полом и старинной раковиной для стока воды, и вид ее наводил тоску…

— Мы топили плиту только по понедельникам, когда приходила уборщица, — сказала Марион, — а вообще-то мы готовим на керосинке.

И Роберт подумал о горячей воде, которая, стоит повернуть кран, бежит в сияющую чистотой ванну, и почувствовал себя пристыженным. Роберт привык к комфорту, и нелегко было ему вообразить, как живут люди, которым надо греть воду для мытья и стряпни на керосинке.