Последнее сражение. Воспоминания немецкого летчика-истребителя. 1943-1945 - Хенн Петер - Страница 30

Моя рука все еще сжимала кольцо, когда я увидел оборванный трос длиной полметра.

«Безумец. Ты дернул слишком резко. Из-за своей паники ты сломал систему выпуска. Сработает предохранительный трос, и парашют не сможет раскрыться. Он все еще там, за твоей спиной, уложенный в ранец. Ты все еще чувствуешь, как он стучит по твоей спине…»

Небо, земля, небо, земля…

Я продолжал кувыркаться.

Если бы только эта болтанка прекратилась.

Внезапно, в то время как перед моими глазами, как кинопленка, в последний раз прокручивалась вся моя жизнь, между моими ногами появился белый объект, а затем раздался звук, похожий на удар хлыста.

«Это твой парашют. Это твой парашют. Он открывается. Слава богу».

Рывок. Раскат грома. Внезапная боль под ремнями. Я плыл по воздуху. Водоворот, наконец, закончился.

Небо и земля заняли положенные им места. Над моей головой был белый купол, ослепительный круг поддерживал меня, скрывая синее небо и облака. Внизу под ногами во всем своем величии лежала земля, по которой меня чуть не размазало. Глубокая, абсолютная тишина окутывала меня. Уникальное, незабываемое ощущение. Шелковый купол, двигаясь волнообразно, уносил меня вдаль. Я был пристегнут к нему ремнем, как когда-то ребенком был привязан к своей люльке.

Я посмотрел вниз. Земля была серой и обширной, беспредельной и не имеющей границ. Пятнистая мозаика из полос, окружностей и кругов. Я ощутил себя балансирующим на ветке и резко схватился за стропы. У меня было время, чтобы собраться. Я все еще был в 3700 метрах над землей. Пройдет четверть часа, прежде чем я приземлюсь. Парашют начал сильно раскачиваться. Я пытался успокоиться.

«Он должен раскачиваться. Моих семидесяти шести килограммов недостаточно. Я не могу создать полную нагрузку на него».

Вправо, влево; вправо, влево. Непрерывные колебания, похожие на раскачивающийся маятник. Когда движения стали слишком сильными, я попытался ослабить их, используя ноги.

Неожиданно, посмотрев в сторону, я увидел несколько самолетов, облетавших вокруг меня. «Тандерболты». Они покачали своими крыльями. Держась за стропы левой рукой, я помахал им правой. Они увидели меня и отклонились от своего курса. Один из них подлетел поближе.

«Вы, вероятно, один из тех, кто сбил меня, – подумал я. – Интересно откуда вы? Из Техаса, Кентукки или Алабамы? В любом случае я поздравляю вас. Вы доставили мне массу неприятностей. Хорошая работа. В нашем деле элемент внезапности имеет значение. Стреляющий первым зарабатывает право на отсрочку. Мой парашют раскрылся, и я вышел сухим из воды. Я живой. Сегодня вечером, когда вы вернетесь в свою столовую, не забудьте выпить за мое здоровье. Я хотел бы этого. Вино в Неаполе отменное, как я знаю из своего опыта, так что выпейте за меня».

«Тандерболт» продолжал кружиться вокруг меня. Иногда мне казалось, что я могу видеть смеющегося пилота.

«Смейтесь пока. Я тоже смеюсь внутри. Кто знает? Возможно, завтра мы снова встретимся, и я могу обещать вам, что в следующий раз выстрелю первым. Я буду пытаться взять реванш. Теперь вы можете благополучно возвращаться домой. От вас у меня кружится голова. Я, вероятно, первый, кого вы сбили. Если это так, то я не очень должен гордиться, что был сбит новичком. Что бы там ни было, удачи вам; вы заслужили ее».

Я снова помахал, как будто бы говорил «до свидания». «Тандерболт» не покидал меня и продолжал кружить и резвиться вокруг, словно чертенок.

«Ради бога, соблюдайте дистанцию, или вы проделаете дыру в моем «зонтике».

В этот момент я посмотрел на купол и не смог сдержать тревожный крик.

Один из его сегментов разорвался. Пока лишь наполовину, но дыра становилась все больше, и был слышен треск рвущейся ткани. Она медленно увеличивалась в направлении вершины.

«Это моя последняя соломинка. К счастью, швы прочны и усилены полосками парусины. Разрыв не может распространяться в стороны, а только вертикально к вершине, которая также имеет цельный круг из парусины». Я ощутил уверенность, что он выдержит.

Купол еще был полностью раскрыт, но теперь он стал более вялым. Из-за ветра, который начал бить мне в лицо, я заметил, что скорость моего снижения увеличивалась.

Сейчас под моими ногами вместо земли искрилось море. Я был на высоте 2700 метров над заливом Неттуно, над десантными судами.

«На сей раз ты не сможешь избежать купания. Должно быть, была некая причина, из-за которой произошел разрыв парашюта. Я слишком быстро выпустил его или же шелк отсырел?»

Я вспомнил, что накануне ночью моя кабина осталась открытой, а прошел легкий дождь.

Да, вероятно, причина была в этом. Вода попала в кабину и на парашют, который лежал на месте пилота. Ранец и шелк промокли, и теперь я должен испытать на себе последствия этого. Однако не имело смысла волноваться. Еще ничего не потеряно. В будущем я должен быть внимательней.

Подняв глаза, я заметил еще один разрыв с другой стороны шелкового купола. Он пока еще был маленьким. Несколько нитей порвались, и дыра с каждой секундой становилась все больше: каждый раз, когда парашют раскачивался, раздавался тот же самый звук рвущегося шелка. Я закрыл глаза, забыв о «Тандерболте», который продолжал свои шалости.

«Это никогда не кончится? Если бы я уже был внизу…»

По-прежнему все то же размеренное движение маятника часов, монотонное, усыпляющее. Я судил о скорости снижения по реакции своего желудка. Купол, теперь гораздо более вялый, полоскавшийся, словно флаг, искривился внутрь и двигался боком, подобно наполовину сдувшемуся воздушному шару.

Затем я наблюдал, как под действием порыва ветра он распускался, словно огромный цветок, и приобретал свою форму. Несколько минут спустя он начинал терять форму, сначала с боков, а затем постепенно к вершине. Парашют продолжал планировать, пока не следовал новый порыв и комедия не начиналась снова.

«Простроченная вершина должна продержаться до конца. Вся моя жизнь висит на этой полоске парусины. Левый и правый сегменты разорваны сверху донизу. Лишь две полосы, вокруг основания и сверху, удерживают их вместе. Если они по какой-то случайности не выдержат, то парашют свернется с резким треском, словно мышеловка. Шелк оторвется, и я останусь в воздухе с парой кусков тряпья, прицепленных к плечам. Все, что останется от меня, так это черный крест с моим личным номером, написанным белой краской».

Мой небольшой вес не создавал слишком большую нагрузку на парашют, и швы держались. Однако я еще не был в безопасности; вцепившись в стропы, я следил за приближавшимся морем. Я чувствовал, что скольжу по грани между двумя мирами, свободный от земного притяжения.

Когда вы сидите в кабине, то никогда не ощущаете, что покинули землю. Вы просто чувствуете себя отделенным, изолированным от внешнего мира несколькими полосками металла и стекла. Сегодня я знаю, что это означает.

Я попытался думать о чем-нибудь еще, чтобы собраться с мыслями, но преуспел в этом лишь частично. Мои ноги болтались в пустоте. Время от времени над головой раздавался угрожающий треск шелка.

Инстинктивно я приподнял ноги и согнул их в коленях. Благоприятный ветер теперь нес меня к берегу. Купол парашюта, вялый и рваный, наполнился и снова начал раскачиваться. Еще несколько километров, и я упаду на линии фронта. Если посмотреть трезво, то я еще могу стать лесорубом в Канаде.

Я терпеливо ждал, куда отнесет меня ветер. Я дрейфовал над заливом Неттуно в направлении Албанских холмов, быстро теряя высоту. Несколькими минутами прежде «Тандерболт» оставил меня. Он оказался в пределах досягаемости немецкой зенитной артиллерии, которая начала стрелять по нему. Время от времени снаряды разрывались неподалеку – доказательство, что ее огонь был неплохим. На высоте 450 метров купол еще раз «погас» и снова развернулся. У меня не было времени на размышления, поскольку земля, казалось, мчалась ко мне на полной скорости.

Я пролетел над высоковольтной линией, а затем увидел углубление в земле метра 4 длиной и метров 6 шириной, затененное большим пробковым деревом. Ясно, что дерево, ветер и парашют имели свое предназначение. Последний направлялся прямо к дереву. На этот раз это было не планирование, а настоящее падение. Подошвы моих ботинок задели ветки. Я подтянул ноги и прикрыл лицо руками. Внезапно мои ноги очень сильно ударились о ствол. Я ощутил острую боль в спине немного выше пояса и, открыв глаза, с удивлением обнаружил себя висящим в полутора метрах над землей. Купол застрял в ветках. Неожиданно я разозлился. Не думая я выхватил свой нож и перерезал подвесные ремни.