Желанная - Хенли Вирджиния - Страница 80

— Мы принесли ключи от города и, отдаваясь на вашу милость, просим лишь пощадить остальных людей, испытавших такие тяжкие страдания.

Красивое лицо короля исказилось гневом. Он уже вытянул руку, чтобы сделать знак палачу.

— Я исполню приговор над вами, а народ будет пощажен!

В этом месте разыгрываемого спектакля королева Филиппа выступила вперед, опустилась на колени перед мужем и умоляла его о милосердии и справедливости. Граждане Кале затаили дыхание, молясь о том, чтобы королева смогла уговорить мужа. Эдуард медлил, принимая решение, потом снова поднял руку, чтобы сделать знак палачу, но, неожиданно передумав, объявил, что отдает судьбу парламентариев в руки королевы.

Из толпы вырвался громкий крик одобрения. Собравшийся народ приветствовал храбрую королеву и милостивого короля, и, хотя Эдуард намеревался ввести в город войска, ему теперь доверяли больше, чем французскому монарху. Жан Дейр, владелец самого большого дома в городе, предложил королеве остановиться у него на все время пребывания в Кале, Филиппа сразу же согласилась.

Теперь, когда город сдался, граф Луи Фландрский был вынужден, хотя и против желания, сделать то же самое. Члены Совета и представители крупных городов без обиняков предупредили его, что экономика страны зависит от союза с Англией. Прежде всего была нужна английская шерсть, иначе ткачи окажутся без работы.

— Где находится Брюгге? — капризно спросила принцесса Изабел у матери.

В пятидесяти — шестидесяти милях от моего любимого Гента, где родился твой брат Джон.

— Но почему Луи не может прибыть сюда, в Кале? — настаивала Изабел.

Филиппа с терпением преданной матери объяснила:

— Помолвка должна состояться во Фландрии, стране жениха. Монастырь в Брюгге очень древний и стоит на освященной земле. Во время помолвки обязательно должны состояться религиозная церемония и подписание брачного контракта.

— Я решил, что мы поплывем туда на кораблях, — вмешался король. — Твоя мать не сможет ехать верхом, да еще зимой, в таком состоянии. Думаю, тебе и дамам будет гораздо удобнее на судне «Томас». Кроме того, вот это, скорее всего, доставит тебе удовольствие.

Король сделал знак, и оруженосцы внесли несколько больших сундуков. Откинув крышку первого, на котором было написано ее имя, Изабел вынула дорогой плащ с капюшоном, подбитый соболем. Королева получила точно такой же, только мех был посветлее.

— Дорогой, ты не должен тратить так много денег на меня. Тебе они понадобятся на войну с Францией.

— Тише, Филиппа. Король должен позаботиться о том, чтобы его жене было тепло и удобно. Ты смотри на Изабел — у нее и в мыслях нет беспокоиться о каких-то там расходах.

— Конечно, отец, — кивнула Изабел, уже успевшая накинуть плащ. — Но ты не считаешь, что мне больше бы пошел песец?

— Твоя красота не нуждается в украшениях, дитя мое, — галантно ответил король.

Однако уже по пути в Брюгге, на корабле, увидев, что леди Холланд закутана в песцовый плащ с хвостиками горностая, Изабел готова была выцарапать Джоан глаза.

Принц Эдуард не мог открыто ухаживать за возлюбленной, но он взял на себя заботу о ее комфорте, безопасности и благополучии. Поэтому принц приказал Холланду окружить Джоан доверенными слугами, которые в случае надобности могли бы стать и телохранителями хрупкой молодой женщины. Эдуард считал Джоан бесценным сокровищем, всегда обращался с ней с любовью и нежностью.

Когда настала очередь Роберта де Бошема объезжать дозором Кале, он ухитрился оказаться в паре с Джоном Холландом. Тот вскоре понял, что красивое веселое лицо Роберта — всего лишь личина, под которой скрыто ненасытное честолюбие. Схожие по натуре, они быстро распознали друг друга и сошлись.

— Вижу, Холланд, вы не сопровождаете жену в Брюгге, но я уверен, что Черный Принц о ней позаботится.

Холланд вскипел от гнева. Глубоко в душе он жаждал Джоан так же сильно, как богатства и положения, но в его намерения не входило раскрываться перед таким человеком, как де Бошем.

— Они кузены и друзья с самого детства, — мягко заметил Холланд.

— Со мной нет нужды притворяться, приятель. Хотя это тщательно хранимая тайна, я знаю, что ваш брак лишь прикрытие. Но, конечно, все сразу коренным образом изменится, если что-то случится с наследником трона, — высказал предположение Роберт.

Толстая бычья шея Холланда побагровела. Он понял, что сын Уоррика не осмелился бы так рассуждать, если, бы не имел доказательств.

Де Бошем продолжал сеять в его душу недобрые семена:

— Кстати, несчастье одного человека может стать удачей другого. Если Эдуард отправится к праотцам, ни вы, ни я не пострадаем. Принц Лайонел станет наследником, а потом и королем, и наши звезды взойдут на небосклоне. Деньги, богатство, власть и даже титулы — Для вас не будет ничего недостижимого.

Только сейчас Холланд начал понимать, как опасен на самом деле этот дружелюбно улыбающийся гигант:

— Ну что ж, значит нужно быть начеку и не пропустить возможностей, предлагаемых судьбой. Наша дружба может быть взаимовыгодной.

Плантагенеты прибыли в суровый средневековый монастырь в холодный день в конце зимы. Совет графа Луи и фландрские буржуа устроили гостям подобающую встречу. Однако королевской семье и придворным отвели скудно обставленные комнаты. Их почтили банкетом, но в старом монастыре, конечно, не могло быть и речи о каких-то особых развлечениях.

Неудовлетворенность принцессы Изабел титулом будущего мужа мгновенно забылась при первом же взгляде на него. Луи, необыкновенно красивый юноша, золотистыми локонами напоминал ее брата Эдуарда. Услыхав завистливые вздохи фрейлин, Изабел окончательно успокоилась. Луи обращался с принцессой вежливо, соблюдал необходимый этикет, а та была настолько тщеславна, что вообразила, будто он без ума от нее.

По правде же говоря, поскольку отец графа погиб в сражении при Креси от рук англичан, ненависть Луи к англо-норманнам не знала границ. Он воспитывался при французском дворе и был в душе истинным французом. Король Филипп хотел, чтобы граф женился на Маргарите Брабантской, девушке, близкой сердцу Луи, поскольку они были соседями и говорили на одном языке.

День помолвки выдался серым и холодным, но фрейлины принцессы Изабел были слишком заняты, чтобы замечать плохую погоду. Наряд, который выбрала принцесса для церемонии, мало отличался роскошью от подвенечного. Нижнее платье из тонкой золотой ткани, поверх которого надевался лазурный камзол, вышитый леопардами Англии и французскими лилиями. На голове у принцессы была маленькая золотая корона, сверкающая темно-синими сапфирами.

В процессе одевания Изабел объявила, что чувствует себя неловко в этом платье. Фрейлины принялись закалывать, ушивать, подворачивать, пока не добились нужного результата, но Изабел и тут осталась недовольна и кричала, что наряд выглядит ужасно. Все пришлось отколоть, развернуть и расшить. Прическа заняла еще больше времени, и, когда наконец одна из дам совершенно потеряла терпение, Изабел решила, что готова к выходу и просит всех поспешить в церковь.

Помолвка была скреплена и освящена согласно старинным обычаям, со всей помпой и торжественностью. Но в продолжение всей церемонии взгляды Джоан и Эдуарда встречались и замирали. Джоан горько вздыхала, слушая обеты, которыми обменивались жених и невеста. Потом, опомнившись, послала возлюбленному нежнейшую улыбку. Ни за что на свете она не хотела бы, чтобы он заметил, как ей больно.

Принц Эдуард бессильно сжал кулаки при виде задумчиво-грустного лица любимой и решил прийти к ней сегодня во что бы то ни стало, несмотря на строжайшие правила монастыря, повелевающие мужчинам и женщинам жить в отдельных комнатах, включая супругов.

Несмотря на скромную обстановку и отсутствие развлечений, принцесса выразила желание остаться здесь еще на неделю, чтобы они с женихом смогли получше познакомиться. Король и королева были рады исполнить желание дочери, поскольку этот союз обещал принести процветание обеим странам и сделать Фландрию верной союзницей Англии в борьбе против Филиппа.