Желанная - Хенли Вирджиния - Страница 73

«Моя дражайшая Брайенна. Горд сообщить, что король Эдуард посвятил меня в рыцари за верную и храбрую службу в первый же день, когда мы ступили на землю Франции. Надеюсь также стать членом нового Ордена Рыцарства, созданного по подобию Ордена Рыцарей Круглого Стола короля Артура.

Подумай, как мы должны быть счастливы тем, что Башня Эдуарда выстроена из бедфордширского камня. Надеюсь, что не опозорил себя в бою, командуя людьми принца Лайонела. Мы взяли много военной добычи. Львиная доля, конечно, принадлежит дому Кларенса, но добычи так много, что и мне достались серебряная посуда и чистокровная лошадь. Я приберег украшенную драгоценностями чашу для свадебного подарка: с этой чашей в руках ты будешь ослепительно красива со своими золотистыми волосами, самыми великолепными, какие я когда-либо видел.

Искренне любящий и преданный, Роберт де Бошем».

Брайенна сложила пергамент. Письмо было очень милым. Роберту, должно быть, пришлось немало потрудиться, чтобы найти писца и заставить его изложить на пергаменте те чувства, которые питал к ней. Она гордилась тем, что жених заслужил рыцарские шпоры и проявил храбрость в бою. Судя по письму, он скучает по ней, любит и постоянно думает о ней. О, как ей повезло, что она заслужила такую преданность!

Король Эдуард с искренней радостью приветствовал Уильяма де Монтекьюта, графа Солсбери, связанного с ним узами давней дружбы. Именно Уильям помог ему заманить в ловушку ненавистного Мортимера, любовника матери и убийцу отца.

Однако уже через несколько дней, королю пришлось пожалеть об освобождении друга. Он получил печальное сообщение, что пятнадцатитысячное войско короля Шотландии Дэвида перешло границу Англии.

Узнав об этом, де Монтекьют пришел в бешенство:

— Вы ни за что не должны были отдавать графа Море в обмен на меня! Он — единственное, что удерживало шотландцев от нападения, сир!

— Клянусь священной кровью Христовой, если я победил в бою стотысячную армию, уж пятнадцать тысяч мы как-нибудь одолеем.

— Я в ответе! — настаивал Монтекьют. — Пошлите меня уничтожить ублюдков!

Король широко улыбнулся.

— Мы пойдем вместе! Как в старые добрые времена! Шотландцы уверены, что все наши солдаты во Франции, но их ждет неприятный сюрприз! У Йорка под началом несколько тысяч человек, не говоря уже о лордах Норте, Невилле и Перси.

— А что будет с осадой Кале, сир? — осведомился де Монтекьют.

— У меня есть Уоррик, лучший командующий в мире. Он заменит меня. К тому времени, как мы вернемся с победой, эти французские дурни съедят всех коней и собак в Кале и начнут отлавливать последних крыс, чтобы выжить!

На специально созванном Военном Совете было решено, кто отправится обратно в Англию, а кто останется в Кале. Принц Эдуард так рвался схватиться с шотландцами, что король был вынужден согласиться — взял сына и его рыцарей.

— Нам нужно больше кораблей, чтобы загородить выходы к морю и не дать французам и близко подойти, — объявил Уоррик.

— Пошлю все, какие только можно, суда из Пяти Портов, — пообещал Эдуард.

— Я поставлю Нортхемптона и Пемброка во главе флота. К тому времени, как вы вернетесь, сир, город будет вашим, — поклялся Уоррик.

Молодой Уильям де Монтекьют не знал, что делать. Поскольку его отец возвращался в Англию, сыну следовало остаться и продолжать драться с проклятыми французишками, к которым он пылал непримиримой ненавистью, но в то же время Уильям не мог без содрогания думать, что принц Эдуард берет с собой Джона Холланда, а это даст новому главному королевскому камергеру возможность встречаться с леди Джоан Кент. Впрочем, уже стало известно, что Джоан вместе с принцессой Изабел вскоре прибудут во Францию на предстоящую помолвку принцессы с Луи, графом Фландрским. Де Монтекьют поклялся, что, если Папа вынесет решение в его пользу, он немедленно женится на Джоан.

Королева Филиппа очень обрадовалась, получив наспех нацарапанную записку мужа, сообщавшего, что тот возвращается домой, чтобы воевать с шотландцами. Добрая королева делала все возможное, собирая для мужа подкрепление, и теперь это войско поможет Эдуарду победить врага. Филиппа, как было заведено, прочла письмо короля придворным дамам:

«Дражайшая Филиппа/

Эдуард и я возвращаемся, чтобы разделаться с Дэвидом Брюсом Шотландским. Сын Уоррика тоже с нами, как и Солсбери, которого удалось освободить из заточения. Благодарение Богу, он в добром здравии. Молю тебя, не бойся за нас, любовь моя. Мы скоро прогоним варваров с английской земли.

Эдуард Плантагенет».

Сердца трех дам сжались. Джоан закрыла глаза и вознесла небу благодарственную молитву. Ее возлюбленный принц возвращается в Виндзор.

Кэтрин де Монтекьют обмякла от облегчения. Ее муж, Уильям, свободен, жив, здоров и едет домой, к ней!

Брайенна чувствовала себя словно между двух огней: который из сыновей Уоррика вернется?

Тревожные мысли не давали покоя. Если это Роберт, значит, придется готовиться к свадьбе. В письме ясно сказано, что он теряет терпение. Но, если это Кристиан Хоксблад, Брайенне лучше попытаться собрать волю и мужество, чтобы противостоять его силе. Она никогда не опозорит себя снова. Само его присутствие излучало опасность: Хоксблад мог заворожить, гипнотизировать, обольщать, манить и искушать, пуская в ход неотразимые чары. Выход один — спасаться от него, как от беды.

Прибыв в Дувр, король со своими людьми высадился ночью, тайно и направился прямо в Виндзор. Король не хотел, чтобы шотландцы заранее узнали о его прибытии и успели подготовиться. Он не желал также, чтобы шумная толпа чествовала его как победителя.

Самым важным было выиграть время. Они проведут в Виндзоре всего одну ночь, а потом, оседлав свежих коней, отправятся в большой северный город Йорк.

Король действовал так быстро, что появился через день вслед за своим же письмом, радостно удивив королеву и придворных дам за ужином.

Король Эдуард устремился к Филиппе и крепко расцеловал, не стесняясь придворных. В эту минуту в зале не осталось ни одной дамы, равнодушной к обаянию Эдуарда Плантагенета. Но и на долю его высокого широкоплечего сына досталось много внимания. Король и наследник вернулись со славой, а завтра отправятся на борьбу с шотландцами. Многие дамы готовы были отдать все, что угодно, за один их благосклонный взгляд.

Джоан, охваченная таким всеподавляющим чувством любви и нежности, вот-вот могла упасть в обморок. Когда их глаза встретились, Эдуард заметил, что нежные щечки мокры от слез, и сердце его сжалось при мысли, что он причина ее душевных мук.

Кэтрин де Монтекьют не скрывала слез, когда ее муж Уильям подхватил ее сильными руками и прижал к себе. Он сражался во Франции почти два года, и теперь Кэтрин все не могла поверить, что муж наконец вернулся. И, поскольку он сразу же должен был снова покинуть ее, оба незаметно выскользнули из Трапезного зала, не думая, кроме себя, ни о ком другом.

Брайенна сурово повторяла себе, что разочарована появлением Хоксблада. Почему приехал не Роберт, а его брат?! Но… в душе… в душе она почему-то чувствовала облегчение. По правде говоря, она совсем не была готова к замужеству, но заверяла себя, что обязательно смирится с предстоящим браком, когда окажется во Франции. Она понимала, что должна уйти из Трапезного зала, чтобы не встречаться и не разговаривать с Хоксбладом, но, когда они оказались под одной крышей, властная близость его была настолько неотразимой, что она не могла устоять.

Когда королевский менестрель начал перебирать струны лютни, Брайенна потихоньку вышла из-за стола, Намереваясь выскользнуть через ближайший выход.

Кристиан Хоксблад остро чувствовал каждое движение, каждую мысль Брайенны и, когда она подошла к сводчатой двери, немедленно оказался рядом, загородив ей дорогу. Брайенна инстинктивно вытянула руку, чтобы не дать ему подойти ближе, другая ее рука легла на грудь, словно пытаясь защитить сердце.

— Пожалуйста, позволь мне пройти. Ты ведь знаешь сам, между нами больше ничего не может быть!