Желанная - Хенли Вирджиния - Страница 64

Роберт де Бошем знал, что должен поговорить с принцем Лайонелом еще до ужина, пока тот не напился до бесчувствия.

— Война может растянуться на годы, а поскольку и король и наследник отправляются во Францию, сам Господь дает вам право и возможность взять в руки бразды правления королевством, снять тяжкое бремя с плеч вашей матушки и завоевать уважение Совета. Ни на секунду не забывайте, что, если судьба решит нанести удар по кому-нибудь из них, именно вы становитесь наследником трона, а если погибнут оба, корона будет возложена на вашу голову.

Лайонел шутливо схватился с другом, сжав его в медвежьих объятиях. Завел его руки за спину, с силой нагнул голову.

— И каковы шансы? — требовательно спросил он.

Роберт поборол мгновенный порыв перекинуть юного гиганта через плечо и швырнуть на пол. Безмозглый ублюдок! Но, если бы у Лайонела было хоть немного ума, Роберт не смог бы манипулировать им, как захочется.

— Шансы очень велики.

Роберт был слишком осторожен, чтобы выложить правду и признаться, что сделает все возможное и невозможное, лишь бы возвести Лайонела на трон Англии.

— Я бы сказал, шансы определенно в вашу пользу.

Принц Лайонел выпустил Роберта и отступил, готовый всерьез прислушаться к совету лейтенанта.

— В нашем лагере есть несколько верных людей, но понадобится больше. Можно рассчитывать на тех, кто предан королеве и дому Уорриков. Кроме того, на нашей стороне Уигс и его рыцари из Бедфорда. С нами Джон Холланд, а вскоре и Уильям де Монтекьют станет нашим союзником. Но не забудьте, что за спиной вашего брата, Джона Гента, стоит Генри Ланкастер.

— Ланкастер стар. Он легко может погибнуть в битве.

— Война, вероятно, полностью изменит лицо английского дворянства, прежде чем она кончится, власть перейдет к совсем другим людям. И я хочу, чтобы вы были готовы к этому, ваше высочество.

Выходя из спальни Лайонела, Роберт раздраженно потирал шею. Иисусе, у него все болит! Если не отдохнуть хоть немного, завтра он просто встать не сможет! Ему приказано вести людей на побережье, а рассвет настанет чертовски скоро.

Роберт откладывал прощание с невестой до последней минуты. Она ясно дала понять, что не собирается отдаться ему до свадьбы, и Роберт решил не пытаться овладеть Брайенной. Он собрался отнести ей прощальный подарок, с тем чтобы угодить и обрадовать ее и таким образом как-то привязать к себе.

Придя в комнату невесты, Роберт обнаружил там, кроме Брайенны, еще и Джоан Кент. Глаза Брайенны при виде жениха недоуменно расширились.

— Роберт, ты больше не хромаешь?

— Да, похоже, королевский лекарь ошибался. Неподвижность вредна, ноге были необходимы упражнения. Фортуна улыбнулась мне. Я веду в бой рыцарей дома Кларенсов.

Брайенна внимательно вглядывалась в лицо жениха.

Неужели он солгал насчет ноги? Нет, все это недостойные мысли! Он казался таким галантным, так ревностно стремился выполнить свой долг!

Джоан направилась к двери.

— Оставляю вас наедине. Вам нужно попрощаться без посторонних глаз.

— Не стоит, леди Кент. Я хотел только передать моей даме прощальный подарок — кисти и краски. Думай обо мне, Брайенна, всякий раз, когда будешь рисовать.

Роберт поднес ее руку к губам, словно самый галантный рыцарь во всем христианском мире.

Сердце Брайенны смягчилось. Она должна считать себя счастливейшей женщиной, радоваться, что наследник дома Уорриков станет ее мужем, и все было бы именно так… не повстречайся на ее пути смуглый опасный араб.

Брайенна, привстав на цыпочки, поцеловала Роберта в щеку.

— С Богом, Роберт, — прошептала она, всем сердцем желая в этот момент добра и счастья жениху.

Глава 23

Эдуард III собрал огромное войско для войны с французами. Две сотни судов должны были перевезти двадцать тысяч солдат. Для этого кораблям предстояло несколько раз пересечь пролив — ведь солдатам требовались кони, обозу — упряжки мулов, а всему воинству — боеприпасы и амуниция.

Военачальники, рыцари и члены благородных семейств носили остроконечные стальные кольчуги с длинными рукавами и капюшонами, доходившими до колен и перепоясанными поясом, за который были заткнуты меч, нож и секира. Каждый имел щит, острые металлические края и конец которого могли в случае надобности послужить оружием.

На некоторых кораблях везли шатры, корм для животных, лекарства и еду и, конечно, шлюх, всегда находивших там укромное местечко, чтобы спрятаться.

Многие солдаты участвовали в прежних французских кампаниях и знали, чего ожидать, но остальные были еще совсем неопытными. Хоксблад постарался передать свои знания принцу Эдуарду и другим молодым дворянам которые должны были впервые в жизни командовать людьми в бою.

Хоксблад был убежден: нет необходимости повторять, что храбрость — наивысшая добродетель и что перед лицом опасности» нужно забыть о страхе. Бесконечные тренировки и учения изнуряли воинов, зато теперь Кристиан не сомневался, что его люди не подведут в бою. А его опыт в военном деле может оказаться для них бесценным. Вглядываясь в их лица, он с удовлетворением думал: они понимают, что им предстоит убить или быть убитым, изувечить или быть изувеченным. На войне нет места сомнениям и тревогам. Хоксблад широко улыбнулся Черному Принцу и, заканчивая речь, объявил:

— Боевые действия всегда основаны на обмане, а рыцарь силен лишь тогда, когда здоров его конь.

— Кажется, вся моя жизнь была подготовкой к этому моменту, — признался принц Эдуард.

— Тогда сделаем так, чтобы она прошла не даром, — ответил Хоксблад, сжимая правую мускулистую руку Эдуарда, словно принося клятву верности.

Когда английские корабли пришвартовались в Шербуре, Уоррик отвечал за высадку авангарда войск. Естественно, король и принц, а также его собственные сыновья остались на борту. Французы пытались сопротивляться, но вскоре, обезоруженные, были вынуждены бежать.

После сигнала Уоррика чересчур угодливый молодой де Монтекьют и Роберт де Бошем снесли короля на берег. Когда они добрались до суши, король попытался встать на ноги, но споткнулся и упал. Прежде чем это могло быть истолковано как дурной знак, сообразительный Эдуард протянул испачканные глиной руки, как сделал Вильгельм Завоеватель[49] при вторжении в Англию, и повторил его знаменитые слова:

— Смотрите, друзья мои, самой французской земле не терпится обнять меня, как законного хозяина. Это предзнаменование послано небесами!

Король Эдуард, человек крайне суеверный, хотя не был сам убежден в сказанном, все же хотел, чтобы армия поверила ему. Отведя Уоррика и принца Уэльского в сторону, он обратился к сыну:

— Я собираюсь немедленно посвятить тебя в рыцари Эдуард. Если я паду в битве, у людей будет новый вождь, за которым они пойдут.

— Иисусе, отец, нет! Я хочу заслужить шпоры! Но Уоррик знаком велел ему замолчать.

— Вы заслужите их, ваше высочество, тысячу раз заслужите, не беспокойтесь.

Вскоре отыскались сундуки со знаками отличия для вновь посвященных в рыцари, и через час после того, как король ступил на французскую землю, Уильям де Монтекьют, Роберт де Бошем и принц Эдуард прошли обряд посвящения. Король велел им стать на колени, коснулся мечом спины каждого и прикрепил им золоченые шпоры.

Годфри де Аркур немедленно выслал вперед разведчиков, начертив им самые удобные маршруты и сообщив сведения о количестве и расположении французских войск. День спустя после высадки начался поход вглубь Франции. Первые несколько недель англичане почти не встречали сопротивления, покоряли французские города один за другим: Гарфлер, Валонь и Кариньян пали. Обозы, набитые военными трофеями — доспехами, гобеленами, серебряными флакончиками и флягами, золотыми подсвечниками и распятиями, а также великолепной французской мебелью, коврами и картинами, — направлялись на побережье, где добычу грузили на суда и везли в Англию. Богатые пленники были отправлены в Бордо, где дожидались, пока родные внесут за них выкуп.