Ястреб и голубка - Хенли Вирджиния - Страница 80

Он на руках втащил друга наверх и уложил его на кровать. Сабби взглянула — и сердце у нее упало. Помощь пришла слишком поздно:

Барон был мертв.

Молча, угрюмо Шейн начал раздевать его, и Сабби, понимая, что Шейн собирается обмыть тело, побежала за мылом, горячей водой и полотенцами. Тело Барона было все покрыто ужасными кровоподтеками, а руки и ноги вывихнуты из суставов.

Шейн поднял глаза на Сабби.

— Любовь моя, если для тебя это слишком тяжело, пусть Мэйсон придет и поможет мне.

— Нет… худшее уже позади, — печально ответила она.

Быстрым рывком Шейн вправил в сустав одну вывихнутую руку.

— О пожалуйста, неужели ты не можешь оставить его в покое? — взмолилась она.

— Нет, суставы затвердеют, и он останется калекой на всю жизнь, если мы не поспешим.

— Он… жив? — недоверчиво спросила она.

— Клянусь костями Христовыми, он должен выжить, а не то получится, что мы зря старались!

Вправить ноги оказалось труднее, и потребовались их объединенные усилия, чтобы справиться с задачей. В конце концов пришлось Сабби сидеть на груди у Барона, чтобы его тело оставалось неподвижным при резких рывках Шейна, и только тогда Шейну удавалось потянуть на себя вывихнутую ногу достаточно сильно, чтобы ее можно было вправить в сустав. Потом они выкупали Барона и смазали его суставы камфорным маслом. Наконец, после того как Шейн развел в камине огонь посильнее, они тепло укрыли Барона одеялами и оставили его спать — пока не прекратится действие тайного снадобья и он не очнется от своего состояния, подобного смерти.

В оставшиеся до утра часы Сабби поверяла Шейну все свои страхи за него:

— Шейн, ты понимаешь, что именно тебя они схватили бы в Тауэре, если бы той ночью ты был в Лондоне? Тебя-то они опознали бы сразу и обвинили в государственной измене!

Сегодня тебя уже не было бы в живых — это тебя повесили бы, проволокли по улицам и четвертовали! — Она содрогнулась, и слезы покатились по ее щекам. — Когда-нибудь так и случится, это неизбежно, если ты не порвешь все свои связи с О'Нилом — окончательно и бесповоротно!

Он долго смотрел на нее. Потом сказал:

— Я с ним покончил. Сейчас он уже получил от меня сообщение об этом.

Хотелось верить, но она знала цену О'Нилу и надеялась, что Бог тоже знает. Ирландские заложники из Дублина оставались в Тауэре, и она понимала, что О'Нил не успокоится, пока Шейн не выполнит свое обещание их освободить.

Они выхаживали Барона два дня и две ночи, и, когда он пришел в себя, первым словом, которое он прошептал, было «Джорджиана».

Шейн взглянул на Сабби и усмехнулся:

— Мне пришла в голову превосходная идея. Отвезу-ка я его в Хокхерст к матери — для долгого выздоровления… подальше от Лондона. Когда я вернусь, мы с тобой потолкуем о разводе, которого ты так жаждешь.

Она открыла было рот, чтобы запротестовать, но ей удалось только выдавить из себя:

— Ты действительно хочешь развестись со мной?

— Сабби, я не смог бы вызволить Барона без твоей помощи. Ты была несравненна. Я держу свое слово. Ты заслуживаешь всего, чего только пожелаешь.

Глава 23

Мэйсон, с заплывшим глазом, стоял перед своим хозяином, испытывая жгучий стыд.

— Милорд, ее похитили. Я пытался им помешать, но оказался бессилен… Я просто с ума сходил, ожидая вашего возвращения.

— Мэтью! — загрохотал Шейн. — Я ему башку оторву! Я ему кишки выпущу! Христос свидетель, я предупреждал молодого дурня!..

Сколько раз предупреждал!..

На лице у Мэйсона отразилось явное сомнение:

— Милорд, мне что-то не верится, что это было делом рук Мэтью. Люди, которые захватили ее, были такие грубые… ирландцы…

— Ирландцы?! — эхом отозвался Шейн.

Холодные пальцы страха сдавили его сердце. — О'Нил… — прошептал он, — только он мог бы посметь…

Конечно, О'Нил прекрасно видел, что Сабби была единственным уязвимым местом в его броне. Шейн бессильно сжимал кулаки, проклиная и небеса и ад одновременно. Он клялся и божился, что, если с Сабби что-нибудь случится, он убьет собственного отца и покончит со всей этой историей.

Не теряя больше ни минуты, он взбежал наверх и собрался в дорогу. Он цеплялся за надежду, что все-таки Сабби утащили люди, посланные братцем Мэтью.

Он нашел Мэтью во дворце и с первого взгляда понял, что тот не замешан ни в каком похищении: Мэтт был настолько искренен и откровенен, что все его чувства легко читались у него на лице. Увидев, каким темным гневом дышит лицо брата, Мэтт сразу заподозрил худшее и побледнел.

— Барон умер? — чуть ли не простонал он.

Шейн покачал головой.

— Сабби похитили. Увезли из Темз-Вью.

— Кто? Куда? — ахнул Мэтью.

Шейн пожал плечами, но с трудом выговорил:

— Я отплываю в Ирландию. Как только прилив позволит.

— О'Нил, — в ужасе повторил Мэтью. — Я с тобой!

Шейн покачал головой, но Мэтью стоял на своем:

— В этом деле оба его сына встанут против него!

В лондонской заводи Шейн выбрал тот из хокхерстовских кораблей, вся команда которого была в сборе. Это был «Крылатый Дракон», который готовился к отплытию на Канарские острова. Шейн сказал капитану:

— Мы должны выйти в море, как только позволит прилив, но я попрошу вас на одну лигу отклониться от намеченного маршрута.

Доставьте нас домой, в Девонпорт, а потом я пересяду на свой собственный корабль — «Дерзновенный».

Команда «Дерзновенного» была отправлена на отдых домой после победы в Кадисе, и, хотя на всех торговых судах хокхерстовской компании служили вполне надежные люди, Шейн чувствовал себя гораздо увереннее в окружении морских волков с «Дерзновенного», когда ожидалось сражение. С ними он будет готов к любым случайностям.

Два незнакомца, вытащившие Сабби из дома, говорили между собой с таким чудовищным ирландским акцентом, что она едва понимала их слова, однако мгновенно сообразила, чью волю они выполняют и куда ее везут. Они быстро сбили с ног несчастного Мэйсона, выволокли ее в сад и, добравшись до реки, втолкнули на борт маленького ирландского баркаса.

Сабби не на шутку встревожилась, когда убогое рыбацкое суденышко вышло из устья Темзы и взяло курс в открытое море. У Сабби немедленно началась морская болезнь, и можно было не сомневаться, что эта хворь, вместе с беременностью, очень скоро приведут ее в состояние полнейшей беспомощности. Нельзя было терять времени: следовало сейчас же поторговаться с похитителями, чтобы обеспечить себе должное отношение с их стороны.

— Я — леди Девонпорт, и требую, чтобы вы оказывали мне всемерное уважение.

«Капитан» суденышка бросил быстрый взгляд на двоих исполнителей:

— Сказано было — приволочь его зазнобу, а не жену, дурни!

— А это она и есть, с такими волосьями… тут не ошибешься. Эй, красотка, ты зазноба или жена? — обратился он непосредственно к ней.

— И то, и другое, — резко ответила она. — Кроме того, я сноха графа Тайрона, который послал вас за мной, а мне через пару минут, джентльмены, понадобится ваша любезная помощь.

«Джентльмены» растерянно переглянулись.

Сами они с О'Нилом не разговаривали, но их нанял один из его доверенных людей, чтобы они схватили молодку и доставили ее в замок Дунганнон. Рисковать не хотелось: обойдешься с ней как-нибудь не так, а потом, чего доброго, О'Нил и впрямь обозлится. Поэтому один из «джентльменов» принес ей что-то вроде одеяла или попоны для защиты от морской стужи, а другой крепко, но осторожно придерживал ее, когда она перегибалась через борт, и при этом старался загородить ее от ветра.

Несмотря на свое бедственное нынешнее положение, несмотря на испытания, которые, возможно, ожидали ее впереди, душа Сабби была спокойна: она ни капельки не сомневалась, что Шейн примчится за ней. Он жизнью рискнет, не задумываясь, но ее выручит. Она была его женщиной и в этом глубоком убеждении черпала силу и уверенность.

Какая же это глупость с ее стороны — добиваться развода с ним, и все только для того, чтобы потешить собственную дурацкую гордость! В нем она нашла все то, о чем когда-либо мечтала, и много больше. В нем было все, о чем только могла мечтать любая женщина. Ее пробрал озноб от одной только устрашающей мысли: если она с ним разведется, какая-нибудь другая женщина сможет его подцепить и заполучить в мужья!