Сокол и цветок - Хенли Вирджиния - Страница 97

Глава 40

Добравшись на следующий день до замка Галуэй, Джезмин увидела, что в гавани стоит корабль Уильяма, и узнала, что, когда он прибыл вчера, к Фолкону послали гонца и ожидают прибытия хозяина с минуты на минуту. Джезмин внутренне съежилась при мысли о том, что так скоро увидит мужа. Она не имела ни малейшего представления о том, что скажет ему, знала только, что ненавидит его с силой, угрожающей уничтожить ее саму. Благодарение Богу, Эстелла вернулась и сможет дать ей совет.

В кухне Джезмин застала Мэрфи с огромным рогом эля.

– Ах, словно ангел по душе прошел, – удовлетворенно заметил он.

– Рада, что ты благополучно вернулся. Удалось Уильяму выиграть дело? Как его здоровье? Где Эс-телла?

– Слишком много вопросов, моя дорогая малышка. Эстелле пришлось остаться с королем. Она дала мне для тебя письмо.

Ледяной ужас сковал Джезмин.

– Но она лечила Уильяма. Король вынудил ее? – допытывалась она.

Мэрфи отложил пустой рог.

– Дорогая, она вряд ли что сможет сделать для Уильяма, и он первый это понимает. Джону не приш лось ее заставлять, Эстелла уверена, что их судьбы сплетены. Разве переспоришь эту женщину? – Он пожал плечами и улыбнулся.– Ну вот, ты узнала плохие новости, остальное все великолепно. За Уильямом закрепили все владения де Бергов, но пусть лучше он сам расскажет обо всем Фолкону и тебе.

Джезмин сунула письмо за пояс и поспешила к детям. Оба встретили ее одинаково и, быстро чмокнув мать, потребовали привести отца и никак не желали понять, почему она вернулась без него.

Джезмин уселась в большое деревянное кресло, развернула письмо.

«Моя любимая Джезмин! У меня всего несколько минут, чтобы предупредить тебя. Король пожаловал де Бергам все, о чем они просили, и даже больше. За это Уильям был вынужден отдать в заложники сыновей и Фолкону придется сделать то же самое. Я слишком хорошо знаю тебя и боюсь, что ты, как Матильда де Бреоз, откажешься сделать это, рискуя жизнью Фолкона и своей. Ни его гордость, ни мужество, ни умение сражаться не защитят вас от гнева короля. Дети будут в полной безопасности под присмотром Хью де Берга, и я останусь здесь, чтобы обеспечить их благополучие. Подумай хорошо, прежде чем сотворитькакую-нибудь глупость.

Твоя любящая бабушка Эстелла «.

Джезмин откинула голову на спинку кресла, и Мик проворно забрался ей на колени. Она погладила черные завитки, бесконечно драгоценные для нее, думая о ребенке, которым Фолкон наградил Морганну в то время, когда Джезмин так верила, что его сердце бьется только для нее. Боль в ее собственном сердце была настолько невыносимой, что она с трудом дышала. Неудивительно, что мрачные предчувствия так истерзали ее. Сначала отняли мужа, теперь – сыновей.

Джезмин взглянула на Рикарда. Тот ухитрился стащить с нее туфлю и дергал за пальцы, напевая считалку.

Доля женщины в этом мире – боль и слезы, непрерывный страх и постоянные жертвы. Джезмин отчаянно прижала Мика к себе, поцеловала в висок и поклялась, что ее дети не будут принесены в жертву.

Мик начал вывертываться из слишком крепких объятий до тех пор, пока мать не поставила его на пол. Она долго смотрела вслед малышам. Оба не обращали вниманий на игрушечных животных и барабаны, предпочитая деревянные мечи, выструганные отцом. Они так походили на Фолкона, что у Джезмин перехватило дыхание.

– Не отдам сыновей на потеху негодяю, пусть не думает, что может вытворять все, что в голову взбредет, – прошептала она.

Джезмин искупалась и переоделась. Она знала – де Берг может приехать в любую минуту. Нужно выглядеть как можно лучше, это всегда придавало ей уверенности. Джезмин перебрала платья, отодвинула в сторону белые и розовые, потому что де Бергу больше всего нравилось, когда жена казалась мягкой и женственной. Она чуть поколебалась над черным. Может, стоит надеть траур по любви, которую он убил?

В конце концов она выбрала вызывающе красный бархат. Оставалось ждать, пока из Портумны прибудут мужчины.

Фолкон уже целый час беседовал с Уильямом за закрытыми дверями, прежде чем Джезмин решилась войти, зная, что к этому времени муж успел налить дяде не один кубок крепкого ирландского виски Она не могла заставить себя взглянуть на Фолкона, но приветствовала Уильяма родственным поцелуем.

– Поздравляю с ошеломительным успехом, милорд! Наконец-то Мейлеру фитц Генри указали его место! – И, заметив, какой у него больной вид, печально вздохнула.– О Уильям, вижу, Лондон не прибавил тебе здоровья!

– Каждый день шел дождь, – кивнул он.– Боюсь, лондонская сырость никому не на пользу.

Фолкон молча наблюдал за женой. Она не сказала ему ни слова, не смотрела в его сторону. Все ее поведение ясно показывало: между ними произошло что-то неладное. Уильям протянул запечатанный пергаментный свиток.

– Король доверил мне письмо для тебя, Джезмин. Фолкон почернел как ночь и перехватил послание.

– Как Джон посмел?! – с отвращением воскликнул он.

Сверкающие холодные глаза Джезмин уставились на мужа.

– Вы, должно быть, пьяны, сэр! – Она протянула руку.– Мое письмо.

Пропасть между ними с каждой минутой становилась все шире. Рот Фолкона беспощадно сжался при виде жены, вновь превратившейся в снежную королеву. Он сорвал печать и громко, не веря глазам, прочитал:

«Дражайшая Джезмин! Тебе не придется посылать сыновей, если явишься вместо них».

На скулах Фолкона загорелись ярко-алые пятна. Отбросив пергамент, он схватил Джезмин за плечи, немилосердно впиваясь в нежную кожу.

– Святой Боже, я скорее убью тебя собственными руками!

Но Джезмин яростно вырвалась, вызывающе вскинула голову.

– По-моему, решение принимать мне, – ледяным тоном объявила она.

– Оставьте нас, – процедил Фолкон.– Идите в свою комнату, мадам.

Джезмин вышла, но, конечно, не подумала отправиться в свою комнату. Вместо этого она отыскала Мойру, счастливую тем, что ее сыновей наконец возьмут на службу и сделают из них настоящих рыцарей. Другие мальчики в их возрасте давно уже были пажами. Лучшего опекуна, чем их дядя, Хьюберт де Берг, трудно найти. Возможно, Уильям согласится послать с детьми и Мэрфи, чтобы тот приглядывал за ними. Самой Мойре ничего не было нужно – лишь оставаться рядом с мужем до конца его дней.

Джезмин, вздохнув, сжала ее руку. Нельзя обременять бедняжку своими бедами, ей и без того нелегко приходится. Она поднялась в свою спальню, начала вынимать платья из сундуков. С этого дня она будет спать с детьми, пока не настанет время отъезда. И только сейчас она поняла, что уже приняла решение. Никогда Джону не добраться до ее сыновей. Никогда она не сможет разлучить их с отцом. Король лишь помог ей принять это мучительное решение. Вместо того, чтобы ослушаться его приказа и вызвать тем самым немилость на головы де Бергов, Джезмин попросту отправится навестить бабушку. Она вздрогнула при мысли о путешествии в Англию, поскольку не знала, что ждет ее впереди. Но может, хитростью и уловками, да еще и с благословенной помощью Святого Иуды она сумеет избежать позорных ласк Джона. Но если она и принуждена будет покориться, значит, такова цена, которую придется платить за свободу сыновей.

Джезмин услыхала шаги Фолкона, но не повернула головы. Постояв на пороге несколько минут, он зловеще-тихо спросил:

– Какого дьявола вы здесь делаете?

– Перебираюсь в детскую, – сухо ответила она.

– Джезмин, прости, я вел себя как ревнивый дурак из-за письма Джона.– И после мгновенной паузы добавил:– Дело не в этом, правда?

Ночная сорочка, которую складывала Джезмин, выскользнула у нее из рук.

– Я была в Банретги... видела твоего ребенка.

– Нет у меня никакого другого ребенка, кроме близнецов, – завопил он, окончательно выйдя из себя.