Соблазненная - Хенли Вирджиния - Страница 61

В конце концов Тони откровенно признала правду. Она безумно ревновала и жаждала его, как ничего не жаждала в жизни. Она хотела его. Хотела страстно, до изнеможения. О сексе лукаво говорили как о забавах, и все, .кого она знала, забавлялись как умели. Мужчины похвалялись своими любовницами открыто, а замужние дамы имели тайных любовников.

В свете царил неутолимый голод на плотские удовольствия, в интимные связи вступали в любое время дня и ночи. Любое развлечение в конечном счете подразумевало соитие. Бордели протянулись от Ковент-Гарден до Шоредича. Такие парки, как Воксхолл и Мэрилебон, были специально разбиты, чтобы потворствовать свиданиям в гротах, среди кустов и в тисовых аллеях. Кроме того, вверх по реке для высшего общества существовал Рэйн-лаг, где на сцене ставились сексуальные игры, чтобы пощекотать чувства избранной публики, прежде чем та удалится удовлетворять свои аппетиты в укромные отдельные кабины для ужина.

Фейерверки, травли барсуков, петушиные бои были всего лишь модными предлогами для того, чтобы собраться, разойтись по парам и совокупляться. Тони казалось, что в этом клубе участвуют все, кроме нее. Выдавая себя за мужчину, она имела представление о том, чего она лишается, однако секс для нее в общем все еще оставался таинственным порочным соблазном, вызывавшим дикое любопытство и глубокую неудовлетворенность своей участью.

Перечитывая дневник, она поражалась тому, как много места в ее мыслях занимает секс. Каждый вечер, задувая свечу, она была уверена, что сны будут полны сладострастными видениями, но каждую ночь она дралась на дуэли.

Тони перекинула через руну длинную черную накидку. Чтобы не споткнуться на лестнице, она завернется в нее, только когда выйдет на Керзон-стрит.

Прячась от света горящего на углу фонаря, она перешла на другую сторону улицы. В полной темноте пересекла наискосок Грин-парк. У Уайтс-клуба в Сент-Джеймс-парке слышался пьяный мужской смех. Она быстро перешла Стейбл-Ярд-роуд, где ее должен был ждать Саутгемптон с нанятой каретой.

Оглядевшись вокруг, она не нашла кареты. От дурного предчувствия пересохло в горле. Встряхнувшись, Тони плотнее запахнула накидку. Может быть, они опаздывают? Или она пришла слишком рано? Она никогда не бывала вне дома в такой час. Пустынная улица, казалось, была полна страхов. В сыром воздухе гулко отдавались звуки, доносившиеся с реки. Тони испуганно отскочила при виде выскользнувшей из-за угла кошки. Наверное, они не приедут. Воображение разыгралось. Сэвидж узнал о их планах и остановил дуэль! Нет, уверяла она себя, Сэвидж ничего не подозревает. Он явился к ней сразу по возвращении из Эденвуда. В голове до сих пор звучали его резкие слова: «У меня нет времени на ваши детские выходки, поэтому я требую слово джентльмена, что ты выкинешь из головы эту глупость с дуэлью».

Она дала торжественное обещание джентльмена!

Из-за угла вывернула карета, и Тони, увидев придерживающего коней Дэна Макиннона, ступила на край панели. В ушах стучало. Дверца распахнулась, и чья-то руна затащила ее внутрь. На черном кожаном сиденье лежал один из принадлежавших полковнику полированных ящиков с пистолетами. Рядом ящик с фляжками и серебряными стаканчиками.

— Это Кит, врач Его высочества.

Тони бросила на него тревожный взгляд:

— Я же просил вас держать в секрете.

— К черту, здравый смысл требует присутствия врача. Может быть, спасет тебе жизнь, Тони. Ну-ка, прими для храбрости, — наливая виски, предложил Саутгемптон.

Тони отрицательно покачала головой.

— У меня рука не дрогнет, — скрипя зубами, заявила она.

Пожав плечами, Саутгемптон сам осушил стаканчик.

Ехали так недолго, что Тони показалось, будто время внезапно ускорило бег Все было окружено какой-то атмосферой нереальности, и Тони поймала себя на мысли, не продолжается ли сон. Карета, дернувшись остановилась, давая знать, что это не сон.

Саутгемптон протянул ей черную полумаску

— Давай надень, пока не открыли дверь, и проверь, можно ли смотреть.

— На кой черт она мне сдалась? — запротестовала Тони.

— Дорогуша, это необходимая предосторожность.

Разве не понимаешь, что за такие дела нас могут арестовать? Хотя дуэли и терпят, по закону за них строго наказывают.

Ступив на Баттерси-филдс, Тони испугалась. В темноте клубились клочья тумана. В нос ударил тяжелый запах конского пота и кожи. Она закрыла глаза, и ей захотелось… нет, будь она проклята, если бы ей захотелось, чтобы Бернард Лэмб не явился. Явится. Для него это такой редкий случай, возможность одним махом получить все, что он желает. Она его отправит в преисподнюю!

Тони сердцем чувствовала, что он хладнокровно убил ее брата. Так же хладнокровно она разделается с ним. По открытой поляне кружили люди. Тони решительно направилась в их сторону. Твердой рукой расстегнула застежки на накидке, позволив Саутгемптону снять ее с плеч.

Как в сновидении, в небе забрезжили первые проблески рассвета. Она ждала, когда ее секунданты закончат шептаться с другими людьми в масках Макиннон, подойдя к ней, спросил, не желает ли она отказаться от дуэли Тони на мгновение растерялась, прежде чем вспомнила, что это неотъемлемое условие дуэльного кодекса.

Достаточно рассвело, чтобы противники могли разглядеть друг друга. Макиннон открыл ящик с пистолетами, и секундант другой стороны подтвердил, что они заряжены.

Две фигуры выступили вперед, чтобы выбрать пистолеты. Сквозь прорези в масках встретились взгляды двух пар сверкающих глаз. В них светилась взаимная ненависть. Потом их поставили спиной к спине. Оба кузена подняли пистолеты и взвели курки.

Тони помнила, что надо делать, до мельчайших подробностей. Ей казалось, что она наблюдает за происходящим со стороны. Она столько раз пережила эти мгновения во сне, что точно знала, чего следует ожидать. Она шагала под кажущийся бесконечным отсчет секунд. На счет «девять» обернулась и выстрелила. Ее противник сделал то же самое. Она мрачно улыбнулась, увидев, как он, глядя на нее, выстрелил — точь-в-точь как она ожидала.

Увидев, что враг падает на землю, Тони испытала мрачное удовлетворение. Внезапно, направляясь прямо к ней, из темноты вынырнул огромный мужчина. Она растерянно захлопала глазами, когда могучая рука, ухватив ее за шиворот, потащила к ожидавшей неподалеку карете.

Низкий разъяренный голос пообещал:

— Выпорю до полусмерти.

Ее с такой силой швырнули на сиденье из телячьей шкуры, что у нее перехватило дыхание. Сэвидж сел напротив и разразился бранью:

— Твое слово джентльмена не стоит мышиного дерьма!

Тони клацала зубами, не в силах унять дрожь. Сказывалась реакция на дуэль. Изрыгая ругательства, Сэвидж снял с себя теплую накидку и бросил ее Тони:

— Безмозглый молокосос! Если ты его убил, то пойдешь в тюрьму, а то и на виселицу!

Тони не отвечала. Она всей душой надеялась, что в самом деле убила его. Правда, в тюрьме откроется, кто она, скандал будет на весь Лондон. Она горячо убеждала себя, что арест стоит того, по крайней мере, она будет удовлетворена, что Бернарду Лэмбу никогда не достанется то, что по праву должно было принадлежать Антони.

— Неблагодарный дьяволенок, — бормотал Сэвидж. Тони взвилась:

— Не надо лицемерить! Я поступил точно так, как поступили бы вы, если бы кто-нибудь грозил отнять у вас все, что есть. При любом случае вы вдалбливаете мне, чтобы я был мужчиной. Вызвать вас тоже? Будьте вы прокляты, вызову! Брошу вызов всему этому проклятому миру.

Почувствовав в голосе Тони справедливое негодование, решимость, глубокую убежденность, Сэвидж понял, что и сам убедился в том, что поступок этот был необходим и оправдан. По крайней мере, признался себе Сэвидж, чтобы встретиться с врагом на поле чести, требовалось мужество.

— Я отвезу тебя на «Летучий дракон», потом узнаю, убит ли твой кузен или только ранен. В любом случае ты на время покинешь страну. Я не собирался плыть на материк до конца недели, но ты не оставляешь мне выбора.