Соблазненная - Хенли Вирджиния - Страница 55

Его королевское высочество не мог отвести глаз от мраморных горок Марии Фитцгерберт, ему страстно хотелось подержать их в ладонях. В сотый раз от одной мысли у него поднимался и твердел. И в самом деле, он в этот день столько раз поднимался и опускался, что напрашивалось сравнение с флагштоком.

Принц Георг использовал все средства, чтобы заманить Марию в Уайт-лодж, где она могла бы осмотреть помещения, а он бы, в свою очередь, тоже кое-что посмотрел. Каждый божий день он ездил в Ричмонд. Она угощала его чаем и пирогами, засахаренными фруктами и сладкими поцелуями, но не положила конец его мучениям.

Поначалу Мария относилась к нему как к мальчику. Она была на шесть лет старше, дважды замужем и дважды овдовела. Ей польстило, когда она поняла, что он питает к ней любовные чувства. Для Марии это было в новинку, потому что ее мужья были престарелыми джентльменами и обращаться с ними не составляло труда. У Его высочества был горячий темперамент, он ее возбуждал, но все же, сравнивая себя с очень царственным, но очень молодым поклонником, она пока что чувствовала себя слишком умудренной жизнью.

Поймав руку Марии, Георг многозначительно пожал ее. Он пододвинулся поближе, и она поняла, что он любой ценой хочет сорвать поцелуй. Она вскочила на ноги и наконец согласилась войти внутрь здания. Если она и позволит ему поцеловать себя, то только не на людях.

— Кисуленька, дай мне свою лапку, — умолял Георг.

Мария снова удостоила его своей руки, подумывая, а может ли вообще так случиться, что она отдаст ему руку во браке. Она стала бы принцессой Уэльской, а позднее королевой Англии! Конечно, это невозможно из-за проклятого Закона о браке. И все же, всякое может быть, если того хотят звезды.

Воспитанность не позволяла Георгу вести ее прямо в спальню, и он повел ее в уединенную гостиную, со вкусом обставленную обитыми парчой креслами и уютными кушетками. Плотно прикрыв дверь, он привлек Марию в свои объятия. Она позволила ему один поцелуй и попыталась освободиться, но одного поцелуя Его высочеству было мало, он лишь разжег его аппетит к этой восхитительной женщине. Не выпуская ее из объятий, он снова прильнул к ней губами. На этот раз поцелуй не был нежным, он был горячим.

— Ваше высочество, — произнесла она, задыхаясь. ГРУДЬ вздымалась от растущего возбуждения.

— Кошечка, не называй меня так. Я не хочу официальности, хочу интимности.

Мария покраснела до ушей. У нее изредка были интимные отношения, но только с верным пожилым мужем.

Георг снова поцеловал ее, но на этот раз слегка раздвинул ее губы своими и скользнул кончиком языка ей в рот. Затем прижался членом к ее мягким местам, давая знать, что он ее хочет.

— Не будь жестокой, кошечка, не разбивай мне сердце, Мария.

Молодой необузданный мужчина был для нее в новинку. Он был баловнем света, весьма испорчен и способен во всем добиться своего. Мария вдруг осознала власть над ним. Она могла кормить молодого жеребчика из своих рук.

— Принц Георг, если не уйметесь, я упаду в обморок.

— Кисуленька, если ты не будешь ко мне добра, я умру.

Он терся о ее живот, решительно хватал рукой яблоко любви.

Она так же решительно отвела его руку.

— Если вы обещаете хорошо вести себя, я позволю отвезти себя домой в вашей карете, но сейчас мы уйдем отсюда, иначе моя репутация будет непоправимо испорчена.

— Ах, кошечка, ты так непреклонна и в то же время так добра. Да будет известно, что принц подчиняется твоим приказаниям.

У него был для нее маленький золотой медальон с его миниатюрным портретом, но он подарит его в карете, где она от него не ускользнет. Он закажет закрытую карету, чтобы отвезти ее домой в Марбл-хиллз.

Поглядев на солнце, Тони поняла, что уже около четырех. Ей хотелось без происшествий вернуть упряжку Сэвиджа в Лондон. Она направилась к загону, где паслись кони, и попросила форейтора помочь запрячь их в темно-красный фаэтон. Долли нерешительно переступала с ноги на ногу,

— Оставайся, если хочешь, — предложила Тони.

— Нет, не могу, надо в театр. — Поколебавшись, добавила: — Не могли бы вы обратно ехать чуть потише?

— Обещаю, поползем как улитка, — поклялась Тони.

Она проверила, на месте ли удила, и, взобравшись на высокие козлы, твердой рукой натянула поводья. О чудо, кони вели себя как надо, и Тони, убаюкиваемая ритмичным, пружинистым бегом фаэтона, размечталась об Адаме Сэвидже.

Ее мечты прервал шум мчащейся позади упряжки. Испуганно оглянувшись, она увидела, что Бернард Лэмб, стоя, кнутом погоняет лошадей. Она отпустила поводья, и ее упряжка, подгоняемая скачущими сзади лошадьми, рванула вперед.

Расстояние между экипажами увеличилось — сказалась порода. Тони перепугалась. Она понимала, что кузен Бернард намерен не обогнать, а убить ее!

Как бы он ни старался, здесь, за городом, у него не было шансов нагнать их, но до Лондона оставалась всего лишь миля, а там, чтобы безопасно лавировать, необходимо придержать лошадей. Упряжка поубавила бег, правда, скорее не благодаря усилиям Тони, а из-за встречного движения, но все еще казалось, что они несутся по городским улицам с ужасающей скоростью. Она была рада, что до темноты еще далеко, и горячо надеялась, что Бернард Лэмб не осмелится совершить убийство средь бела дня.

Когда стали подниматься на Конститьюшн-хилл, Тони возблагодарила Бога за то, что кони пошли тише, так что она смогла свернуть за угол. Приближаясь к Стейбл-Ярд-роуд, она считала, что уже дома, но в этот момент рядом промчалась карета кузена и, накренившись, стукнулась о фаэтон.

Если бы не телега с углем, подъезжавшая к Ланка-стер-хаузу, Тони могла бы свернуть в сторону, но тут ей уж некуда было податься. Темно-красный фаэтон перевернулся. Тони и Долли выбросило на мостовую. Кони бешено рванули вперед, но легкий фаэтон чудом не переехал их.

Карета Бернарда Лэмба уцелела, но ударом их с Анджелой выбросило наружу. Благодаря длинным ногам Тони не ударилась головой о обочину. Долли, рыдая, сидела, держась за ушибленную ногу. Уголь, будто после взрыва на шахте, разлетелся по всей дороге.

Словом, царил кромешный ад Угольщик ругался по-черному. Из конюшен высыпали конюхи, из Ланка-стер-хауза выбежала вся прислуга.

Тони побагровела от злости. Никогда еще она не испытывала такой ослепляющей ярости. Подняв кнут, она двинулась в сторону распростертой фигуры ненавистного кузена. Закрываясь руками, он заорал:

— Ты, черт побери, сломал мне ребро!

— Негодяй! Убью! — вопила Тони. Неожиданно кто-то вырвал у нее кнут

— Что, черт побери, здесь происходит?

Она застыла под ледяным взглядом голубых глаз.

Глава 21

У Сэвиджа день был невероятно удачным. Лошади прекрасно устроены в новой конюшне в Эденвуде. Клипер на обратном пути легко скользил вверх по Темзе при самой малой оснастке. Он дал за него свою цену, решив привести в порядок и назвать его «Летающий дракон».

Ставя коня на место, он сразу заметил отсутствие фаэтона и рысаков.

— Где мои другие лошади? — справился он.

— Сегодня гонки фаэтонов в Ричмонде, сэр, — объявил главный конюх.

Сэвидж вопросительно приподнял черные брови:

— Что вы хотите сказать?

— Лорд Лэмб… — Ему не дали продолжить.

— Сукин сын, как он посмел! — прогремел Сэвидж. Как раз в это время и началось столпотворение.

— Этот негодяй хотел меня убить! — заявила Сэвиджу Тони.

Адаму же все представлялось наоборот. Тони не только взял его лошадей и вдребезги разбил фаэтон, но и собирался дать волю чувствам, отхлестав своего кузена.

— Жаль, что не удалось. Мне бы меньше хлопот, — произнес сквозь зубы Сэвидж.

Адам помог до смерти перепуганной Анджеле Браун подняться на ноги, но из-за вывихнутого колена она не могла стоять. Он отнес ее в карету Бернарда. Потом поднял Долли и посадил рядом с Анджелой. Сэвидж помог конюхам выпрячь из фаэтона своих чистокровных. Тщательно осмотрел их, ощупав щетки над копытами и суставы.