Соблазненная - Хенли Вирджиния - Страница 20

Антония нахмурила брови, собираясь снова проявить бесцеремонность:

— Почему же вы обязаны работать на таких, которые не платят?

— Не всегда легко отказать членам королевской семьи, — улыбнулся он

— Ах, понимаю, — сказала она, смеясь над собственным невежеством. — Зато теперь у вас есть возможность возместить то, что вам недодали неплательщики. У моего опекуна бездонные сундуки. — Она бросила на него из-под ресниц озорной взгляд. — Если мне доведется увидеть Уильяма Кента, я уговорю его разбить в парке живописные аллеи, и чтобы там были озеро, ручей и китайский мостик. Может быть, еще пагода, или грот, или Храм Солнца. Возможности неограниченны. И совершенно обязательно: длинная петля через весь парк для езды верхом или в карете! — Она склонила головку набок. — Бедный мистер Уайатт, я вас замучила?

«Вы меня очаровали, леди».

— Неужели вы уезжаете? — с сожалением спросил он.

— Вы слишком вежливы, Джеймс. Вам уже давно нужно было сказать, чтобы я убиралась домой.

— Обещаете, что приедете опять?

— Меня не удержат ни пожар, ни наводнение, ни чума, — пообещала она.

За обедом Роз с интересом слушала ее рассказ об увлекательной поездке в Эденвуд.

— Я буду ездить туда снова и снова. Ты должна помочь мне придумать, как еще хитроумнее растратить его богатства. О Роз, это так заразительно, проматывать деньги.

Бабушка была полностью с нею согласна:

— Умеренность, черт возьми, ничто в сравнении с расточительством. Я всегда говорю: если собралась что-то делать, делай это с шиком. Это относится но всему — делаешь ли макияж или занимаешься любовью. Всегда со всей страстью. Мы редко жалеем о том, что с нами было, милая, жалеем только о том, что упустили в жизни.

— Клянусь, это станет моим девизом: «Всегда со всей страстью», — торжественно заявила Антония.

Находившийся на другом краю света Адам Сэвидж разделил бы эти настроения. Тропическая ночь обволакивала его райской теплотой. Он и не думал отрицать, что ему будет не хватать Прыжка Леопарда, Цейлона и Индии. Здесь он научился жить полной жизнью. Каждый получает столько, сколько вложил сам. Брать ровно столько, сколько дал. Он прошел трудный путь, чтобы усвоить этот урок.

Когда отец умер от болезни, которая шла рука об руку с бедностью, Адам поклялся разбогатеть. Его первое дырявое торговое суденышко контрабандой возило индийский опиум в Китай. Он скоро стал богаче, чем когда-либо мечтал, но какой ценой! Чтобы преуспеть в таком деле, ты со временем становишься убийцей. Все сводилось к одному — убивать или быть убитым… уничтожать или быть уничтоженным.

Он, возможно, дошел бы до грани, после которой нет возврата, если бы не партия товара, предложенного ему на складе в Кантоне. Пятьдесят малолетних хрупких девочек на продажу. Решение пришло само собой. Он не загубит свою душу торговлей детским телом. Он согласился купить пикантный женский товар за опиум, намереваясь увезти девочек на свободу. До чего наивно было думать, что они отдадут свой бесценный товар. Негодяи уже дюжину раз продавали этих девочек, которые больше полугода не видели дневного света, находясь в заточении.

Попытка их освободить чуть не стоила ему жизни. Он получил дюжину ножевых ран. По сей день на животе и туловище сохранились уродливые шрамы. Его выходил тамильский паренек, которого он нанял готовить и следить за экипажем. Когда Сэвидж предложил ему вознаграждение, тот сказал:

— Когда поедете домой в Англию, возьмите меня с собой.

Сэвидж знал, что ему подарена вторая жизнь, и на этот раз поклялся прожить ее правильно. На Цейлоне он купил у голландца убыточную плантацию. Привез каучуконосы из Бирмы и чайные саженцы из Сучонга. Потом работал по восемнадцать-двадцать часов в сутки. Каждый день.

Он понимал, что пришло время возвращаться домой, но, Боже, как ему будет недоставать жары и пота, запахов фимиама в храме и вкуса специй, грязи и темноты. Губы тронула редкая улыбка — он в последний раз увидел пришедшего на водопой леопарда. Завтра заворожившая его земля останется позади. Завтра он отплывает в Лондон.

Глава 9

Юго-восточное побережье Англии изнемогало от невиданного летнего зноя. Фешенебельное общество покинуло Лондон и словно тучи леммингов хлынуло в Брайтон, к морю.

А в Стоуке близнецы отправились на утреннюю верховую прогулку на час раньше, чтобы лошади не страдали от жары. Антони учил сестру брать препятствия, как он, с ходу. Ее кобыла часто останавливалась перед каменной оградой, и Антония не понуждала ее, боясь, что та повредит ноги. Антони же проделывал это без труда.

— Тони, это не лошадь, а ты, — убеждал он ее. — Ты колеблешься, и это передается кобыле. Не думай о стене или живой изгороди как о препятствии. Смотри дальше. Представляй лошадь и себя по другую сторону препятствия. Это так просто — игра ума.

— Тони, ты хочешь сказать: если я не уверена, что мы его возьмем, то так и будет?

— Именно! Как только настроишься, сразу получится… ну, говоря по правде, получится у лошади. Ты только должнаей показать, что ты полностью ей доверяешь.

Так продолжалось всю неделю. Антони разгонялся изо всех сил, Антония поспевала за ним, а сегодня в первый раз, обогнав его, перемахнула через живую изгородь и оказалась в парке Лэмб-холла. Гремя копытами, разбрасывая комья земли, его конь примчался следом. Оба, весело смеясь, натянули поводья.

Антони вытер шею.

— Черт возьми, вспотел, как бык.

— Бедняга Нептун тоже весь в пене, — заметила Антония, показывая на его коня. — Дай-ка я помогу его почистить.

Когда они не спеша двинулись к конюшне, внезапно поднявшийся ветерок разметал по плечам Антонии длинные темные волосы, но влажный парик с ленточкой прилип к голове Антони.

— Ветер усиливается. Давай после обеда пойдем под парусом, — предложил он.

— По-моему, недурно, Тони. А почему бы не попросить мистера Бэрке собрать корзину для пикника? Я собираюсь надеть широкие парусиновые бриджи. В юбках слишком жарко.

— Ив этом чертовом парике тоже. Завяжу волосы сзади ремешком.

— А я захвачу желтые штормовки, которые купила в Лондоне. Посмотрим, останемся ли мы в них, как положено, сухими.

— Для штормовок чертовски жарко, но все-таки захвати — на воде всегда холоднее.

Когда они завели лошадей в конюшню, Антони сказал:

— Я займусь лошадьми, а ты ступай насчет пикника.

— О своей лошади я и сама могу позаботиться, — запротестовала она.

— Это мужская работа, — подчеркнул он, — готовить пищу — женское дело.

— Ты говоришь гадости, Тони Лэмб! Он недоуменно посмотрел на нее, абсолютно не понимая, на что она обиделась.

Антония вздохнула. Ему век этого не понять.

Увидев спускающуюся по лестнице Антонию в чем-то вроде шерстяной вязаной нижней рубашки и в парусиновых бриджах, бабушка удивленно приподняла бровь:

— Вы же собирались после обеда.

— Да, но мистер Бэрке собрал нам корзину с едой. Думаю, ты не против?

— Против? Да это Господь услышал мои молитвы, — озорно подмигнула Роз. — Пополудни меня навестит майор Джереми Блаунт.

— Это уж не член ли парламента от Стоука? С каких это пор ты стала интересоваться политикой?

— С тех пор, как увидела его мощные ягодицы, милая.

— Мы уйдем в море надолго, — пообещала Антония, завязывая волосы сзади кожаным ремешком.

Подошел точно так же одетый Антони. Антония бросила ему ветровку. Тут же появился мистер Бэрке с корзинкой для пикника.

— Мистер Бэрке, не понимаю, как, глядя на них, вам удается сохранить серьезный вид, — заметила Роз.

— Быть эксцентричной — верх моды, — беззаботно ответила Антония, замечая веселые искорки в глазах мистера Бэрке.

Роз оглядела близнецов с ног до головы:

— Вы перешли все границы. Надеюсь, сэр Джереми не увидит вас. А то подумает, что ему мерещатся двое синих чертенят или двоится в глазах от джина, которым я его потчевала вчера вечером.