Соблазненная - Хенли Вирджиния - Страница 105

— Это было тогда, когда я впервые положила глаз на твой пышный Эденвуд. Между прочим, это я сделала его таким пышным. Видно, предчувствовала, что в один прекрасный день он станет моим. Я уговаривала мистера Уайатта относительно всяческих дорогих улучшений, которые должны были стоить кучу денег

— Например? — потребовал ответа Адам. Слова падали как ледышки.

— М-м-м, дай подумать, — сказала она, проводя пальцем по его верхней губе. — Скажем, предложила продлить западный портик, превратив его в террасу, и убедила вместо норфолкского гранита привезти итальянский мрамор с прожилками.

— Как тебе удалось его убедить? — снова строго спросил Адам.

— О, совсем легко, он был почти влюблен в меня. Это я решила, что нужно соорудить зимний сад, а в помещении с бассейном я предложила выложить стену венецианскими зеркалами и плиткой с рисунками ручной работы. Отняв палец ото рта, она прильнула к нему губами. Он не мешкая поднял ее за ноги и положил плашмя поверх себя.

— Я частенько воображал нас обоих в этом бассейне. Держу пари, что Уайатт, черт возьми, тоже не раз подумывал об этом

— У нас с Джеймсом были потрясающие сношения, — скаламбурила она.

Она почувствовала, как у него растет и твердеет, и сползла пониже, зажав его между ног.

— Он рассказывал мне о котельных, и тогда я подумала, что мне надо чуточку больше.

— Чуть больше? — предостерегающе прищурился он.

— М-м-м, да, если можно, — сказала она, потираясь передком о и без того трепещущую головку.

— Ах ты, маленькая стерва.

Он потянулся к ягодицам и, прочно ухватив руками, прижал ее к своему стержню и другим причиндалам.

— Я сказала ему, чтобы он поручил Адамсу украсить резьбой камины, а Веррио расписать потолки. Ах, ты, я также предложила взять для позолоты четырнадцатикаратное золото. О, дорогой, действительно это стоило значительно больше? — с невинным видом спросила она.

— Намного больше, — подтвердил он.

— М-м-м, ну, пожалуйста, я думала, ты никогда не спросишь!

— Ты ненасытна. Тони, я серьезно.

— М-м-м, я это чувствую, милорд.

— Я еще не кончил говорить. Нам еще многое надо уладить, — твердо заявил он.

А она вдруг поднялась на колени и надвинула себя на него.

— Говори. А я сделаю, чтоб у тебя стоял сколько надо. Из-за чрезмерных занятий любовью от их тел пахло мускусом, но она уже знала хитрости, не позволяющие ему остывать. Он снял ее со своего торчащего члена:

— Будь ты проклята, послушай меня! Нельзя же одновременно трахаться и слушать.

Тони наслаждалась обретенной ею властью над ним. Она поражалась, как это вначале она боялась его. Раньше ей так хотелось, чтобы он ее похвалил. Теперь, когда он предложил ей выйти замуж, она держалась с ним абсолютно уверенно. Последние остатки опасений рассеялись как дым.

— Мы не сможем пожениться в ближайшие несколько месяцев.

Его слова как ушат холодной воды смыли всю ее самоуверенность.

Она хотела спросить «почему?», но не смогла произнести ни слова — задрожали губы.

— Я должен вернуться на Цейлон. Нужно кое-что уладить, решить кое-какие дела. Как только вернусь, поженимся.

К ней вернулся голос:

— Нет! Будет поздно. На лице панический страх.

— Дорогая, я тоже не хочу расставаться, но мне нужно туда поехать.

— Зачем? — прищурила она свои зеленые глаза. Он ответил полуправдой:

— Я должен поставить в известность твою мать о намерении жениться на тебе. Взгляд ее смягчился:

— О, Адам, как это восхитительно старомодно и соответствует этикету, но в этом нет абсолютно никакой необходимости.

— Тебе еще год до совершеннолетия. Требуется ее согласие.

— Моей матери все это до фиги. Ей было не до меня раньше, тем более теперь.

Его мучили угрызения совести.

— Твои родители назначили меня твоим опекуном. Это означает не только финансовую ответственность. От меня зависит и твое нравственное благополучие. А я, черт побери, такого наделал. Не мог удержаться.

Адам безнадежно надеялся, что она клюнет на речи об «опекунстве». Он не испытывал никакой вины перед Евой. Он никогда не говорил, что любит ее. Они были грубо откровенны друг перед другом. В действительности это была не помолвка, а, скорее, деловое соглашение. Ему нужно было украшение для Эденвуда, ей хотелось денег. Она дала ясно понять, что даже не подумает выйти за него замуж, если он не добудет себе титула.

Антония мучилась. Адам твердо придерживался личного кодекса чести. Она знала, что, если признается о своем положении, ребенок отодвинет все остальное. Решила, что может подождать пару месяцев. Они вместе поедут на Цейлон, получат официальное согласие матери и немедленно поженятся. Она не станет заставлять его ; поступиться своими устоями.

— Я решила ехать вместе с тобой. Мне всегда хотелось увидеть Цейлон. Ты исполнишь свою благородную обязанность, а потом мы сыграем экзотическую свадьбу в тропиках, на которой Антони будет посаженым отцом.

Адам страдальчески простонал.

Уверенность Антонии разваливалась на куски. Очевидно, он не хотел ее брать с собой. Она чувствовала, что попала в ловушку. Ей нельзя было ждать, пока он вернется из индийских владений, — это займет пять-шесть месяцев! Тони была готова, отбросив гордость, умолять его. Выручила злость.

Сбросив простыни, она с царственной осанкой сошла с постели и раздвинула зеленый полог.

— Если можешь ждать меня полгода, то будешь ждать всю жизнь. Катись к чертовой матери!

Прозрачный полог того же яркого цвета, что и ее глаза, колыхался, переливаясь на свету словно дым. Ее волосы развевались в роскошном беспорядке. Груди и губы вспухли от его страстных поцелуев. В этот момент он видел, что не сможет ждать ее шесть месяцев.

Он медленно, как леопард, подкрадывавшийся к добыче, подвинулся к краю кровати. Потом бросился на нее и, волоком подтащив к себе, намертво зажал между ног и впился в нее поцелуем.

— Не буду ждать и шести минут.

Она царапалась и кусалась, но он в считанные минуты подавил ее бунт — не силой, а своим животным магнетизмом.

Когда она, обмякнув, прильнула к нему, он, как собственник, прижал ее к груди, поглаживая мозолистыми ладонями всклокоченные волосы.

— Любовь моя, есть еще одна причина, по которой мне нужно ехать на Цейлон.

Она вопросительно подняла на него глаза.

— Я оставлял тебя в Ирландии, чтобы отделаться от Бернарда Лэмба. Заманил его на «Красный дракон» и приказал высадить на острове Мадагаскар. Корабль отплыл за день до того, как я узнал, что Антони жив, иначе я бы ни за что не отправил Бернарда на расстояние всего в три тысячи миль от Антони.

Тони пришла в ужас.

— Ты думаешь, он может отправиться на Цейлон? Она хорошо знала, как опасен Бернард Лэмб и каким грозным врагом он может оказаться

— Это я виновата! Если бы я не распустила нюни и не — умоляла тебя спасти меня, Антони ничто бы не угрожало.

— Брось, — приказал он. — Мне следовало выпустить этому негодяю кишки, а не щадить его. Добрые дела, как и плохие, всегда оборачиваются против.

— Когда отплываем? Если не возьмешь, проберусь на корабль тайком.

Упрямая дрянная девчонка! Готова поднять любую перчатку, какую швыряет ей под ноги жизнь. И ему не дано изменить ни волоска на ее прелестной головке.

Глава 41

— Ни за что! — негодуя, заявила Роз.

— Я вполне взрослая, чтобы решать самой. Еду на Цейлон.

— Возмутительно! Хватит того, что вас видели целующимися на ступенях Уайтхолла, а теперь ты бежишь с ним на край света!

— Роз, Адам сделал мне предложение Бабушка окинула ее взглядом с головы до ног, отметив помятое платье, спутанные волосы, будто искусанные пчелами губы.

— Слава Богу, ибо по всему видно, что ты прямо из его постели.

Роз вздохнула. Несмотря на свои годы, она помнила что значит быть молодой и любить.

— Значит, ваше путешествие будет свадебным? — успокаиваясь, спросила Роз.