Порабощенная - Хенли Вирджиния - Страница 87

— Только не на кровати — на полу. Я сажусь на твои колени, лицом к тебе, так, чтобы наслаждалась каждая частичка наших тел. Ты должен остановиться на самой грани оргазма, потом начать снова… и снова.

Марк не мог ей сопротивляться. Он опустился на ковер и потянул ее к себе.

Через два часа, когда она лежала, полностью удовлетворенная и покорная, он поцеловал ее волосы и спросил:

— Что бы ты хотела получить в подарок к дню рождения?

Она затаила дыхание в надежде, что он предложит ей снова выйти за него замуж. Казалось, тишина была бархатной на ощупь. Наконец она прошептала:

— Догадайся!

Он пытался сосредоточиться, но она занимала все его мысли, он был слишком опьянен любовью, чтобы четко соображать.

— Бриллианты? Рубины?

Она замерла в его объятиях, затем отодвинулась от него.

— Ты самый настоящий дьявол! Прекрасно знаешь, чего я хочу больше всего на свете, но твоя проклятая свобода тебе слишком дорога!

Он сдвинул брови, чтобы предупредить ее о надвигающемся шторме.

— Я дам тебе все, что пожелаешь! Чего тебе надо, черт побери?

— Если ты так чертовски умен, додумайся сам! — Она вышла из спальни, не обращая внимания на свою наготу.

Марк сердито уставился на захлопнувшуюся дверь. Как она может из нежной и любящей мгновенно превращаться в злобную ведьму? Черт бы побрал всех женщин! Это ее благодарность за все его внимание. Маленькая избалованная стерва! Если хочет спать одна — пусть, ему без разницы!

Они не разговаривали два дня, но каждый заплатил за это одиночеством и тоской. На третий день Марк отправился в город, а вернувшись, засел в библиотеке. Диана уже готова была взмолиться о прощении. Она понимала, что гордость на позволит Марку сделать первый шаг, и именно за это она его и любила.

Перед ужином Диана попросила поднос с едой и унесла его к себе в спальню, жалея, что не может найти предлог пойти к нему. На ее подушке лежала бархатная коробочка. Взволнованная, как ребенок на Рождество, она открыла ее и увидела серебряное ожерелье, инкрустированное ярким лазуритом. Она сбежала по резной лестнице и без стука распахнула дверь библиотеки. Он держал в руках конверты, но прикрыл их другими бумагами, увидев ее.

Диана протянула ему бархатную коробочку.

— Твое извинение — просто прелесть!

— Это не извинение, это предложение мира, — зарычал он, и Диана заметила смешинку в его темных глазах.

— Значит, ты все-таки знал, чего я хочу, — заметила она спокойно.

Он взглянул на нее и медленно произнес:

— Я не сразу догадался, но потом сумел прочитать твои мысли.

— Надень его на меня.

— Наверху.

— У меня есть еда.

— Давай съедим ее в постели.

Огонь желания испепелял их, но за ним скрывалась любовь, не знающая границ. Они не мыслили себя друг без друга, как две половинки монеты, лишь вместе составляющие одно целое.

В первый день Пасхи суд признал брак Марка Хардвика, графа Батского, и Дианы Давенпорт недействительным на том основании, что на него не было получено согласия. Когда официальную бумагу привезли в Хардвик-Холл, Марк и Диана были уже готовы отправиться в Бристоль на одном из судов графа.

Она стояла у перил, наблюдая за бурлящими водами реки Эйвон, когда Марк повернул ее к себе лицом и приложил к щеке свою ладонь.

— Радость моя, мне жаль, что наш брак расторгнут, но ведь мы знали, что это случится.

Она прижалась щекой к его ладони.

— Это все клочки бумаги… свидетельство о браке и все такое… Они не могут объявить недействительной нашу любовь.

Диана старалась говорить бодро, но он видел, как ей больно.

— После того как мы скупим все товары в женских магазинах Бристоля, мне кажется, надо поехать в Лондон. Мы можем появиться там в твой день рождения, как раз вовремя, чтобы ты успела насладиться местью.

— Марк, это замечательно! Я поеду на Гросвенор-сквер и отберу у них мой дом. Ты со мной поедешь?

— Не пропущу это зрелище ни за что на свете! А пока пусть они рыщут по стране, разыскивая тебя. У них всего четыре дня, чтобы попытаться прикарманить твои деньги. Все это время я буду рядом с тобой. Может быть, я уже не твой муж, но, уверяю тебя, я все еще твой защитник.

В ту ночь, обнимая спящую Диану, Марк пытался придумать, как заставить Ричарда Давенпорта дать согласие на брак. Дядя Дианы окажется в стесненных финансовых обстоятельствах, так что может согласиться на взятку. Но Марк не мог заставить себя заплатить человеку, который засадил Диану в сумасшедший дом.

Он может принудить Ричарда под дулом пистолета, но в этом случае опять может последовать суд, а Диана уже и так достаточно натерпелась. Но он должен заставить этих стервятников капитулировать.

Он взглянул на ее длинные ресницы. Он уже купил ей все для свадьбы и надписал приглашения. Он предвкушал, как ее аметистовые глаза потемнеют и станут фиалковыми, когда он предложит ей еще раз выйти за него замуж.

В день своего восемнадцатилетия Диана проснулась на большой кровати в гостинице «Савой» в Лондоне. Если бы администратор знал, что их брак аннулирован, он бы ни за что не поселил их в один люкс, не важно, граф Марк или не граф. Диана решила надеть на встречу с тетей и дядей красное платье, поскольку Пруденс считала, что уважающая себя женщина красное не наденет. Диана щелкнула последней застежкой, поправила страусовое перо и взяла красный зонтик с оборками — на случай, если ей понадобится оружие.

Сначала они заехали в контору Честертона и Барлоу, где Диана подписала полдюжины юридических документов, и после короткой поездки в карете прибыли на Гросвенор-сквер.

Последнюю неделю Давенпорты провели в Бате. Четыре дня назад, когда суд аннулировал брак Дианы, они кинулись в Хардвик-Холл, чтобы забрать свою подопечную. Когда мистер Берк объявил им, что Дианы нет, они затратили целый день на получение ордера на обыск, но так и не нашли ее.

Когда мистер Берк проговорился, что птичка улетела в Бристоль, они бросились туда, -но вернулись с тем же результатом. Этот ужасный мистер Берк скорее всего посмеялся над ними. А теперь, когда уже слишком поздно, у Дианы хватило наглости явиться и приказать дворецкому доложить о себе!

— Добрый день, Ричард. Привет, Пруденс. Как наше бедрышко?

Глаза графа Батского с удовольствием отметили, как у Пруденс сначала отвисла челюсть, а потом рот сжался в тонкую полоску.

— Понять не могу, как у тебя хватает смелости показываться на людях после такого скандала, о котором все только и говорят и в Лондоне, и в Бате.

— Смелости у меня всегда было с избытком, Пруденс. — Диана улыбнулась. — Ты делала все, чтобы задавить меня, но сама видишь, твои жалкие потуги ни к чему не привели.

Пруденс надменно задрала подбородок и посмотрела на нее сверху вниз:

— По крайней мере мне удалось аннулировать твой брак!

«Гори ты в адском огне, Пруденс. Ты все еще способна сделать мне больно».

— Пару слов наедине, Давенпорт? — спокойно предложил граф.

Оставшись с Пруденс, Диана решила не показывать ей своей уязвимости.

— Брак — всего лишь листок бумаги, Пруденс, причем не слишком для меня важный.

Пруденс жестко улыбнулась:

— Особенно если он признан недействительным с помощью другого листка бумаги!

— Поскольку ты питаешь такую страсть к бумагам, то я тоже кое-что для тебя приготовила. — Диана полезла в сумку и протянула ей документ.

— Предписание о выселении? — взвизгнула Пруденс.

— Торопиться некуда, но до полуночи прошу освободить дом.

— Ах ты, маленькая сучка! — закричала Пруденс, делая угрожающий шаг к ней.

— Осторожнее, Пруденс, не то я сделаю тебе укол в стиле доктора Бонора.

— Что?

— Засуну этот зонтик тебе в задницу и открою его!

Глава 39

Граф тоже не скучал с Ричардом Давенпортом. Он держал в руках кипу юридических документов, один убийственнее другого.