Порабощенная - Хенли Вирджиния - Страница 82

Нет-нет! Вы поступили совершенно правильно, что пришли ко мне. — Марк взъерошил рукой волосы. За надеждой последовало разочарование, но это был первый реальный факт за весь месяц, и, как человек упрямый, он отказывался признать поражение.

— Если она вернется, мне надо знать, кто она такая. Пошлите ее сразу же ко мне и проследите за ней, если в этом будет необходимость. Мне в тысячу раз важнее узнать, откуда взялась эта женщина, чем получить половинку монеты. Я хорошо заплачу вам за ваши услуги, мистер Дирден.

Марк Хардвик немедленно отправился в Бат и объехал все антикварные магазины. Возможно, где-то ей предложили больше, чем Дирден, и узнали, кто она такая. Все владельцы магазинов, кроме одного, дали ему отрицательный ответ. Этот единственный рассказал, что женщина ушла, когда он предложил ей пятьдесят гиней. Он понятия не имел, кто она такая. Граф пообещал каждому торговцу большое вознаграждение, если они узнают, кто такая эта особа, и немедленно сообщат ему, когда кто-нибудь предложит им купить половинку монеты с изображением Цезаря.

Прошла неделя, но граф не услышал ничего нового. Он не находил себе места. Снова объездил все постоялые дворы, поскольку женщина могла жить и не в городе. Антикварные магазины Бата славились своим пристрастием к предметам римского периода, так что именно это могло привлечь ее в Бат. Кучера возили много женщин-пассажирок, но никто из них не интересовался антикварными магазинами.

Глубоко в душе Марк чувствовал, что надо набраться терпения: кто-нибудь снова увидит эту женщину. Вся беда в том, что терпение не входило в число его достоинств. С каждым днем надежда в нем угасала, но настало утро, когда судьба наконец-то улыбнулась ему.

В Хардвик-Холл пришла незнакомая женщина и спросила, не может ли она переговорить с графом Бат-ским. Мистер Берк провел ее в комнату для завтраков, залитую солнечным светом, где на окнах в горшках с землей цвели алые крокусы, и пошел за хозяином.

Марк Хардвик глубоко вздохнул и вошел в комнату. Хотя ему и хотелось приставить пистолет к ее голове, он понимал, что запугиванием на этом этапе ничего не добьешься.

— Доброе утро, миссис… — Его брови вопросительно поднялись.

— Мое имя значения не имеет, милорд. Я слышала, вы интересуетесь находками римского периода?..

— Это так, мадам.

— Я знаю человека, у которого есть монета на продажу, вернее, половинка монеты. По-моему, там изображен Цезарь.

Сердце Марка забилось. С деланным равнодушием он вынул из-за ворота рубашки свою половинку монеты.

— Похожа на эту?

Женщина явно удивилась:

— Да, очень.

— Так вот, сами видите, что у меня есть уже одна и мне не нужна другая. Однако в городе есть антикварный магазин, где вам могут дать за нее фунтов сто.

Лицо женщины разочарованно вытянулось. Она прошла четыре мили впустую, оставив в городе сестру беречь сокровище…

— Заложите карету! Ту, что с гербом, — приказал Марк мистеру Берку сразу же, как только за посетительницей закрылась дверь. Граф представления не имел, что его ждет, но хотел быть готовым к любой случайности. Он направился к сейфу, достал оттуда деньги, затем открыл кожаный футляр и взял два пистолета с рукоятками из оникса. Внезапно он понял, почему предпочел черный цвет слоновой кости или серебру. Они выглядели куда более угрожающими. В черном цвете есть что-то, пророчащее смерть. Он надел черный плащ, предпочтя его пальто, тем более что на улице стало уже совсем тепло.

Когда карета промчалась мимо утренней посетительницы, Марк поразился, что та уже успела прошагать две мили пешком. Это была физически сильная женщина, и Марк задумался, чем она может зарабатывать на жизнь. Она напомнила ему банщицу…

Сначала он заехал в магазин Дирдена и рассказал, что женщина с монетой заходила к нему, но он не проявил никакого интереса.

— Я уверен, она придет сюда за той сотней фунтов, что вы ей предложили. — Он отсчитал две сотни фунтов и передал их Дирдену. — Вторая сотня вам за беспокойство.

Марк Хардвик велел кучеру ждать его у «Ангела» на Уэстгейт-стрит, а сам перешел через улицу и зашел в табачную лавку. Он представления не имел, сколько ему придется здесь торчать. Душистый запах табака пропитал воздух, и он не смог удержаться, выбрал себе смесь и велел скрутить сигары. Когда заказ был готов, а женщина так и не появилась, он набрался терпения и принялся разглядывать ящики для сигар.

И тут он увидел, что к магазину напротив подходят две очень похожие особы. Пока он расплачивался за сигары, женщины вышли из антикварного магазина и направились в нижнюю часть города. Марк перешел через улицу и забрал монету Дианы.

Он последовал за ними на приличном расстоянии, понимая, что двух женщин сразу он вряд ли потеряет. Они зашли в кондитерскую и вышли оттуда с большой коробкой.

«Уже тратят свою наживу!» — гневно подумал он.

Марк проследил, как они пошли прямиком к постоялому двору Кристофера на Хай-стрит, и понял, что они собираются сесть в дилижанс. В мозгу возникло множество вопросов. Может, Диана остановилась у друзей в другом городе? Попросила женщин продать монету, потому что у нее не было денег? Нет, это полностью исключалось. Монету подарил ей Маркус. Она — единственное, что ей удалось принести с собой. Марк знал, что для Дианы монета бесценна и добровольно она с ней не расстанется.

Он прошел две улицы до «Ангела» и велел своему кучеру бежать на постоялый двор и узнать, куда направляются женщины. Вернувшись, кучер сообщил, что они купили билеты до Чиппенема. Марк выругался. На Сомерсет его власть не распространялась.

— Дилижанс поедет только в пять. Эти мымры сидят и жрут пирожные, черт бы их побрал!

— Пожалуй, и нам стоит поесть. Вряд ли потом удастся поужинать.

— Пинту горького, сэр? Слежка, от нее пить хочется.

Когда дилижанс отъехал от Бата, солнце уже садилось, и они могли держаться на приличном расстоянии.

Они пересекли границу Сомерсета и Уилтшира в сумерках, а когда к семи часам добрались до Чиппенема, уже окончательно стемнело.

Марк Хардвик сидел на облучке рядом с кучером. Они примерно полмили ехали за женщинами от постоялого двора. Сестры явно нервничали, шагая по темной и пустынной дороге, и часто оглядывались, слыша за спиной топот копыт.

Наконец они свернули к дому, напоминающему особняк времен эпохи короля Георга. Марк тихо сказал кучеру:

— Когда мы тоже свернем, они побегут. У них сто фунтов, так что они решат, что мы хотим их ограбить. Я хочу поговорить с ними в карете. Ты хватаешь ту, что справа.

Сестры, решившие было, что они уже в безопасности рядом с домом, внезапно поняли, что это вовсе не так. Женщины сильные, они яростно боролись, но граф Батский скоро утихомирил свою жертву, а потом помог и кучеру втолкнуть в карету ее сестру. Когда Марк зажег фонарь, та, что побывала в Хардвик-Холле, воскликнула:

— Граф Батский!

В мерцающем свете фонаря глаза графа угрожающе сверкнули. Угроза прозвучала и в его голосе.

— Я полагаю, леди, которой принадлежит половинка монеты, находится в этом доме? Я прав?

Сестры с беспокойством переглянулись.

— Что это за дом? — настаивал он.

— Психиатрическая больница «Вудхэвен».

«Милостивый Боже, эти негодяи поместили ее в сумасшедший дом! Я бы никогда ее не нашел!»

— Вы хоть понимаете, в какое неприятное положение попали? Леди, о которой идет речь, — похищенная наследница. Вы украли и продали принадлежащую ей драгоценную вещь. Кстати, я — судья штата. — Он надеялся, что они не знают, что его полномочия не распространяются на Сомерсет. Он дал им несколько минут попотеть, потом предложил выход из затруднительного положения: — Если вы поможете мне, я позабочусь, чтобы вас не обвинили в совершенных здесь преступлениях.

Сестры обменялись взглядами и дружно кивнули.

Марк передал один из пистолетов кучеру.

— Вот тебе оружие. Держи ее под прицелом, пока мы не вернемся. — Он повернулся к другой сестре. — Сейчас вы тихонько проведете меня к леди. Здесь есть черный ход?