Порабощенная - Хенли Вирджиния - Страница 77

Ричард печально взглянул на доктора:

— Я уверен, что когда вы сами увидите и услышите пациентку, доктор Бонор, вы согласитесь с моей женой и со мной, что наша племянница вряд ли поправится.

Пруденс надела свою модную шляпу, прикрепила ее булавками к парику и предупредила:

— Мы можем встретить сопротивление, когда попытаемся увезти ее из Хардвик-Холла, доктор.

— Не волнуйтесь, милая леди, никаких трудностей не будет: закон полностью на нашей стороне.

В этот момент раздался громкий стук дверного молотка, и Пруденс выглянула в окно, чтобы посмотреть, кто пришел.

— Это Диана! — прошипела она Ричарду.

— На редкость кстати, — ответил он.

— Мне, Пожалуй, лучше вернуться на время в столовую. Она будет куда откровеннее, если застанет вас вдвоем, — предложил доктор Бонор.

Глава 34

Когда Ричард открыл дверь, Диана решительно вошла в дом.

— У вас что, нет прислуги? Удивительно, особенно если учесть, что за все плачу я. Пруденс, ты ведь обычно не можешь обойтись без полдюжины лакеев на побегушках.

Пруденс густо покраснела.

— Ты должна разговаривать со мной уважительно, юная леди!

— Уважение надо заслужить, Пруденс. А вы с Ричардом заслужили лишь мои подозрения, гнев и презрение!

— Ты не в своем уме, Диана, — сказал Ричард. — Ты стала совсем другим человеком.

— Не таким послушным и наивным, ты хочешь сказать. Вчера вернулся Питер Хардвик, и когда я сообщила ему, что свадьбы не будет, он рассказал мне о тайном финансовом соглашении между вами.

— У нас не было тайного соглашения с Питером Хардвиком. Он лжет!

На мгновение ей захотелось поверить своему дяде. Но в глубине души она знала, что Питер сказал правду. Повязка спала с ее глаз, и теперь она ясно видела, какими мошенниками были ее родственники.

— Тогда ты не станешь возражать против расследования по ведению моих финансовых дел, — объявила она решительно.

— Нисколько! — петушился Ричард. — Через два месяца ты достигнешь совершеннолетия и расследуй, сколько твоей душе угодно. Я буду рад избавиться от этой ответственности.

Пруденс поняла, что пора заставить Диану вернуться к старой теме.

— Диана, ты вспомнила, где была все эти месяцы, или ты все еще настаиваешь, что перенеслась во времена римлян?

Диана круто повернулась лицом к Пруденс:

— Для такой приличной женщины у тебя чересчур грязные мыслишки. Тебе не терпится услышать от меня, что я забеременела от мифического любовника и девять месяцев пряталась. Но это не так, Пруденс. Я перенеслась в то время, когда в Аква Сулис были римляне. Поработивший меня Маркус Магнус был на самом деле Марком Хардвиком, графом Батским. И да, Пруденс, мы были любовниками.

Ричард распахнул дверь в столовую.

— Вы достаточно слышали, доктор?

Грузный мужчина вошел в комнату.

— Она полностью не в себе. Я подпишу бумаги.

— Какого черта? — вскричала Диана, придя в ярость оттого, что у них хватило подлости спрятать кого-то в соседней комнате, чтобы подслушать их разговор.

— Это доктор Клейтон Бонор. Он согласился лечить тебя.

— Меня лечит доктор Чарльз Уэнтворт. Вы что, всерьез полагаете, что я соглашусь лечиться у выбранного вами врача?

— Твоего согласия никто не спрашивает. Ты несовершеннолетняя.

— Отойдите! — Диана едва не задыхалась от ярости.

Но дядя не отступил. Они с доктором крепко схватили ее за руки.

Диана боролась изо всех сил.

— Уберите руки, вы, подлые свиньи!

Доктор Бонор прижал к ее лицу какую-то тряпку. Диана вскрикнула, вдохнув тяжелые, ядовитые пары, и потеряла сознание.

Диана смутно ощутила, что ее поднимают. Она с трудом приоткрыла тяжелые веки и увидела, что ее несут в большое здание, похожее на особняк, но с решетками на окнах. Несли ее доктор Бонор и ее дядя Ричард. Милостивый Боже, это был еще один кошмарный сон наяву! Может быть, она сходит с ума?

Нет, все происходило в действительности. Она чувствовала, как грубо впивались пальцы доктора в ее нежную плоть, а голова раскалывалась от ядовитых паров, с помощью которых он заставил ее потерять сознание. Пруденс нигде не было видно, но Диана знала, что она с ними заодно.

Когда они внесли ее в дом, она закричала, яростно вырываясь из их цепких рук:

— Где я?

— В больнице, — ответил Ричард таким тоном, будто разговаривал с истеричным ребенком.

— Я здесь не останусь! Со мной все в порядке! — Она попыталась вырваться из рук доктора, но у того была железная хватка.

— Разумеется, ты здесь не останешься. Как только поправишься, вернешься домой, — пообещал Ричард.

Ее начал охватывать страх. Диана понимала, что они задумали. Они будут держать ее здесь до тех пор, пока не заграбастают ее деньги. Она запаниковала. Ей нужно отсюда вырваться! Улучив момент, она изо всех сил впилась зубами в держащую ее руку доктора Бонора.

Он вскрикнул от боли и сразу выпустил ее. Ричард бросился наперерез Диане, но она забежала за огромный стол красного дерева. Матрона, сидящая за столом, испуганно вскочила. Диана схватила стул, на котором сидела женщина, и швырнула его в доктора Бонора. Она промахнулась, и стул ударился об стену, пробив уродливую дыру в штукатурке.

Диана схватила керосиновую лампу.

— Если вы меня отсюда не выпустите, я разнесу этот дом на части ко всем чертям, камень за камнем! — Однажды ее уже держали в тюрьме. На этот раз она туда добровольно не пойдет.

— Она безумна, позовите санитарок! — приказал доктор Бонор матроне.

Диана разбила лампу и швырнула ее на лежащие на столе бумаги. Они мгновенно вспыхнули, и трое людей в комнате отшатнулись. Диана воспользовалась этим и кинулась к дверям, но, к своему отчаянию, обнаружила их запертыми.

Две крупные, атлетически сложенные женщины в полосатой форме вошли в комнату. Вздрогнув, Диана припомнила рабынь для банных услуг в Аква Сулис.

— У нас нет выбора, — промолвил доктор Бонор, сбивая пламя своим пальто. — Наденьте на нее смирительную рубашку.

— Не-е-ет… — простонала Диана, но женщины с легкостью справились с ней.

Они привели ее наверх, в маленькую комнату без мебели. Зарешеченное окно находилось под самым потолком. Диана глубоко дышала, стараясь справиться с отчаянием. Она знала, что должна вырваться отсюда, но ничего не могла придумать. Физическая сила здесь не поможет, значит, ей следует пошевелить мозгами.

Женщины принялись раздевать ее. Она посмотрела на смирительную рубашку с ремнями и застежками и содрогнулась.

— Пожалуйста, не надевайте на меня это, пожалуйста! Я буду вести себя тихо, я вас больше не побеспокою!.. — С таким же успехом Диана могла разговаривать со стенами.

Через несколько минут она стояла перед ними обнаженная, только на цепочке на шее висела половинка золотой монеты. Она стремительно прикрыла ее ладонью и попятилась от них. Она знала, что у нее нет ни малейшей надежды оставить ее у себя, но в голову ей пришла отчаянная мысль.

— Послушайте, вы обе. Эта половинка монеты из чистого золота. Это бесценная старинная вещь. Здесь профиль Юлия Цезаря, римлянина. Не отдавайте ее доктору. Никто не знает, что она у меня.

Женщины переглянулись без всякого выражения на лицах. Диана видела, что им хочется оставить монету себе.

— Если вы заложите ее, вам дадут несколько фунтов, если же вы продадите ее в антикварном магазине в Бате, то можете получить даже сто гиней. Но на самом деле она бесценна. Граф Батский как-то предлагал мне за нее полмиллиона фунтов.

Женщины обменялись недоверчивыми взглядами, не оставляющими сомнений, что они считают ее сумасшедшей. Сердце Дианы упало. Она назвала слишком высокую цену. Они не привыкли иметь дело с такими деньгами. Одна из женщин с силой разжала ей руку и отняла драгоценную монету. Обе молча посмотрели на нее, и монета исчезла в глубоком кармане полосатого халата.

Женщины засунули ее руки в рукава грубой рубашки, обвязали их вокруг тела и застегнули пряжкой на спине. Другим ремнем они связали ей ноги.