Порабощенная - Хенли Вирджиния - Страница 59

— Мои ноги уже не служат мне, но зато мой ум стал вдвое острее.

Маркус усмехнулся:

— Ты всегда был самым умным и проницательным из всех, кого я знаю. Я рад видеть, что годы ничего не изменили.

— Итак, ты наконец привез в дом невесту. Я уже стосковался по внукам. Она, верно, нечто особенное, раз сумела подойти под твои строгие требования.

Маркус поднял бровь, собираясь возразить. Тит решительно поднял руку, останавливая его.

— Ты слишком похож на меня. Мы придерживаемся столь благородных принципов, что. ждем того, же от других. Сначала долг, потом удовольствия; лучше смерть, чем бесчестие. Твои боги — правда и справедливость.

— Тебя послушать, я несносный человек.

— Мы оба такие. Где же ты нашел это достойное тебя чудо? — с интересом спросил он.

— Она — британка и столь же умна, сколь красива. Я надеюсь, ты благословишь нас, отец.

Черные глаза Тита встретились с глазами его любимого сына. Он долго не отводил взгляда.

— Маркус, твой выбор — мой выбор.

Маркус знал, что связь его с отцом нерушима. Они любили друг друга безмерно, без всяких условий.

— Теперь расскажи мне о том, что вы задумали с Юлием Классицианом. Если вы надеетесь убедить Нерона и сенат, не помешает иметь под рукой неограниченные средства для взяток. Мои деньги — твои деньги, Маркус, ты это знаешь.

Маркус рассказал ему о том, какие они намечают перемены на пользу всего британского народа. Он был глубоко тронут предложением отца и уверил его, что никогда не использует его деньги для собственной выгоды. Уходя, Маркус был уверен, что отец знает: он не жаждет завладеть его состоянием, как это делает его брат Петриус.

Зайдя за Дианой, чтобы повести ее к ужину, Маркус остался доволен. Она выбрала элегантную бледно-зеленую столу с золотистой паллой и золотые сандалии на высоких пробковых каблуках. Ее волосы никогда не казались ему такими красивыми, разве что когда они были разбросаны по его подушке. Локоны спадали ей на спину, и в них были вплетены зеленые ленты и речной жемчуг.

Когда они вошли в триклиний, Тит Магнус уже возлежал на своем диване, и Маркус порадовался, что умолчал о старческой немощи отца. У Дианы такое доброе сердце, и она могла переусердствовать, слишком бережно обращаясь со стариком, который, Маркус был уверен, предпочитал, чтобы с ним обращались как с мужчиной.

Маркус подвел к отцу Диану с такой гордостью, что Тит сразу понял, насколько глубоки чувства сына к этой женщине. Девушка сразу ему понравилась. И дело было не только в ее захватывающей дух красоте. Ее хрупкость и светлая кожа напоминали ему скульптуру богини из алебастра. Венеры? Нет, Дианы, ее тезки.

— Добро пожаловать, моя дорогая! Надеюсь, мой сын сделает тебя счастливой!

— Он уже это сделал, мой господин. — Один ее быстрый взгляд на Маркуса, и Тит понял, как сильно она его любит.

— Садись рядом. Красивая женщина — самое лучшее тонизирующее средство для старика.

Наблюдающий за ними Маркус забавлялся, видя, что отец на самом деле флиртует с Дианой, и был благодарен, что она тоже флиртует с ним, совсем чуть-чуть.

Еда и обслуживание были безупречны, поскольку в доме Магнуса готовить и подавать еду разрешалось только старшим рабам. Когда ужин близился к концу, Диана улыбнулась отцу своего будущего мужа:

— У вас замечательный дом! Спасибо, что так хорошо меня приняли.

— А Маркус уже устроил тебе свадебное путешествие? Тогда идите, идите. Покажи ей, как она может поужинать в бассейне, даже не замочившись. Покажи ей птиц и рыб. Покажи ей все!

Маркус вывел Диану в сад и попросил сесть на белую мраморную скамью в бассейне. Стоило ей прилечь на подушки, как из-под скамьи забили струи воды, но где-то в бассейне было выходное отверстие, так что он не переполнялся, и скамья, казалось, плавала в нем.

— Когда мы здесь ужинаем, тяжелые блюда ставят на бортик, а более легкие в виде лебедей и лодок плавают и плавают по кругу.

Кусты самшита были подстрижены в форме животных, кругом в изобилии цвели розы.

— За тремя бассейнами на открытом воздухе находятся помещения с прекрасным видом на сад. Спальня там звуконепроницаемая, туда не проникают ни свет, ни шум. Рядом — своя столовая. Когда мы поженимся, мы сможем иногда жить там.

— Как я поняла, до брака нам придется жить отдельно. Нам надо быть очень осторожными в доме твоего отца.

— Он мне задаст, если я не буду относиться к тебе как к девственнице-весталке.

Они вернулись на виллу.

— Пожалуйста, не проси меня показывать тебе сегодня фрески, украшенные драгоценностями, семейный храм или библиотеку. Я хочу показать тебе кое-что другое.

— Куда ты меня ведешь? — с наигранной невинностью спросила она, когда они поднимались по мраморной лестнице.

— Хочу показать тебе мою спальню.

Диану поразило великолепие его апартаментов. Стены расписаны картинами, изображающими военные походы Александра. Массивная кровать украшена бычьими рогами, а с балкона открывается вид на сад и искусственные пруды с рыбками.

— Она подходит тебе, эта комната — типично мужская. Наверное, мне не стоит здесь оставаться, Маркус.

— Разве отец не велел показать тебе все?

— Да, но… что это ты делаешь? — удивленно воскликнула она, поскольку он начал раздеваться.

— Показываю тебе все, — с широкой ухмылкой объяснил он.

— Ты настоящий дьявол, Маркус Магнус! Ты ведь знаешь, мы должны спать врозь.

Он откинул голову и громко расхохотался:

— Никакая сила сегодня не заставит меня отказаться от тебя. Слишком скоро мне придется уехать с Юлием по делам. Он разрешил мне заехать домой и повидать отца лишь при условии, что я пробуду с ним неделю или две, пока мы развлекаем сенаторов по отдельности и группами. Он может прислать за мной уже завтра.

Она робко подошла к Маркусу сидящему голышом на кровати.

— Скажи честно, ты уверен, что получишь разрешение на брак?

— Юлий уверил меня, что это простая формальность. Если же бюрократические колеса будут вращаться слишком медленно, я смажу их с помощью взятки, так что не беспокойся. Прости, что приходится оставлять тебя, любовь моя! Нам едва хватит времени, чтобы приготовиться к свадебному пиру и сшить тебе свадебное платье. У меня припрятано великолепное кольцо, да и отец подарит тебе драгоценности на свадьбу.

Она подняла руки, чтобы вынуть из волос ленты.

— Ты, случайно, не подкупаешь меня, чтобы я смирилась с твоим участием в будущих вакханалиях?

Он раздвинул колени и привлек ее к себе.

— Не говоря уже об оргиях, — пошутил он. Когда же заметил, что Диана огорчилась, то утешил ее: — Я не собираюсь нигде присутствовать, кроме игр и гонок в Большом Цирке, которые, как и все римляне, обожаю.

— Развлекайся, Маркус, не чувствуй себя виноватым. Ты ведь знаешь, я бы возненавидела все эти зрелища.

Он снял с нее столу и бросил на пол. Теперь она стояла перед ним лишь в сандалиях да цепочке с половинкой золотой монеты на груди. Когда он расстегнул тонкую цепочку и снова застегнул ее вокруг ее тоненькой талии, она поежилась. Глаза Маркуса затуманились при виде этой чудной картины.

— Сегодня мы будем делать только то, что тебе больше всего нравится, — хрипло сказал он.

Когда Маркус прибыл в резиденцию прокуратора, он узнал, что Юлий Классициан пригласил полдюжины сенаторов на игры сегодня днем. Среди приглашенных был и военачальник, который мог дать Маркусу разрешение на женитьбу.

— Юлий, извини, что я не взял с собой брата Петриуса. Этот молодой проказник исчез где-то в закоулках Рима сразу же после приезда. Как только он пресытится всеми пороками молодости, я уверен: он объявится.

— Он уже объявился. Вчера я водил его ко двору и представил императору. Они с Нероном сразу нашли общий язык. Полагаю, Нерона привлекла красота твоего брата. И я надеюсь, у Петриуса хватит ума воспользоваться этим для нашей пользы. Нам повезло, что он на нашей стороне.