Порабощенная - Хенли Вирджиния - Страница 31

— Спасибо.

— Мы ведь с тобой братья, — ответил Маркус.

Диана стояла в опочивальне Маркуса перед камином, который растопили по случаю сырой погоды. Все ее планы рухнули из-за вторжения Петриуса. Она хмыкнула. Петриус был пьян в стельку. Впрочем, она и сама не совсем трезва. Маркус, верно, из себя выходит, что ему приходится валандаться с пьяным братом. К концу ужина он уже едва сдерживал свое нетерпение. Можно только представить, в каком он сейчас состоянии!

Диана зевнула. День выдался длинным и полным событий. Девушка слегка улыбнулась. Девушка ни секунды не сомневалась, что Маркус согласится на ее условия. Она заявила, что не будет его рабой с ним наедине. О чем она умолчала, так это о том, что сам он медленно, но верно станет ее рабом.

Аметистовое ожерелье стало слишком тяжелым. Она расстегнула застежку и положила его на стол около кровати. Села на ведущие к ней ступеньки и сняла сандалии. Снова зевнула.

Странно, но она совсем перестала бояться римлянина. Он был самым сильным и могущественным из всех знакомых ей мужчин, но эта сила защитит ее, а не принесет вред. Она положила голову на мех и сонно улыбнулась. Маркус полагает, что она принадлежит ему, а ведь на самом деле это он принадлежит ей!

Келл ждал Маркуса в атриуме с парой полотенец. Он отдал Келлу свой мокрый плащ и стянул промокшую тунику. Затем обернул одним полотенцем бедра, а другим энергично и досуха вытер черные волосы.

Келл взял факел из подставки и освещал путь Маркусу через темную и тихую виллу до опочивальни. Открыв дверь, они увидели спящую Диану. Она сидела на ступеньках, а ее золотистые волосы рассыпались по меху. С тоской глядя на спящую красавицу, Маркус спросил:

— Сколько полов она сегодня вымыла?

— Семь, — ответил Келл.

— Видать, семь для меня несчастливое число, — пробормотал Маркус.

Глава 13

Диана медленно пробуждалась от глубокого сна. Открыв глаза, она увидела капители римских колонн с витыми бычьими рогами. И сразу поняла, что лежит на кровати Маркуса, стоящей на возвышении.

Ее окатила волна возбуждения, даже пальцы на ногах онемели; потом она набралась храбрости и осторожно повернула голову. Кроме нее, в постели никого не было. Почувствовала ли она сожаление или облегчение? И то и другое одновременно, хотя ей очень хотелось бы узнать, как это могло получиться.

Скорее всего, Маркус застал ее спящей и отнес на кровать. Будил ли он ее? Овладел ли ею? Она задумалась, но не могла ничего вспомнить, кроме того, что сидела на ступеньках, положив голову на кровать. Она помнила нежность меха под щекой, запах Маркуса, наполняющий ее, и ничего больше.

Диана села и обнаружила, что на ней все еще фиолетовое шелковое платье. Она потянулась и легко провела руками по телу. Оно показалось ей таким же, как вчера. Диана точно знала, что он не тронул ее, потому что, если уж Маркус Магнус овладеет женщиной, это наверняка не останется для нее тайной!

Сидя в постели, она взглянула на то место, где он лежал рядом с ней, — так близко и так далеко. Ничего не произошло, но она сейчас знала о нем много больше, чем раньше. Маркус принял ее предложение, согласился на сделку, и он ее не нарушил. Хотя под началом этого римского примипила находились тысячи солдат и он мог как и когда хотел использовать свою силу и власть, он не разбудил ее и не овладел против ее воли. Судя по всему, Маркус был человеком чести, человеком слова. Его сдержанность сказала ей, что глубоко внутри этот римлянин мягок, добр и благороден. Надо только проникнуть в эти глубины, и Диана поклялась себе сделать это.

Она торжествовала, потому что знала, что выиграла очко в борьбе за власть. Она должна быть очень осторожной, играя роль рабыни в присутствии других, даже Келла, тогда наедине Маркус позволит ей пользоваться всей полнотой своей женской власти.

Нола принесла завтрак.

— Можно посидеть с тобой?

— О, конечно!

Нола поставила поднос с хрустящими булочками, медом и фруктами на постель, затем примостилась на ступеньках.

— Он к тебе относится по-особому.

Диана опустила ресницы, не совсем представляя, как должна вести себя в этой ситуации рабыня.

— Откуда ты знаешь? — робко спросила она.

— Он оставил тебя на всю ночь, Он никогда не поступал так раньше.

Диана поняла, что в этом доме с одним хозяином и тридцатью рабами ничего не утаишь. Она подняла ресницы:

— Нола, я понимаю, рабыня не имеет права на собственную жизнь, но Маркус очень бережно относится к своей. Я уверена, что ему не понравится, если о деталях наших с ним отношений начнут болтать на вилле.

— Скорее прилив удержишь, чем помешаешь рабам сплетничать. Тогда тебе придется попросить Маркуса вырезать им языки.

— Ты шутишь? — испуганно спросила Диана.

— Отчасти, — призналась Нола, — хотя в некоторых римских домах именно так и делают. Но я имела в виду, что Маркус пылает такой страстью, что сделает все, что ты ни попросишь.

Диана слизнула мед с пальцев.

— В этом случае мне стоит попросить платья. Мне нечего надеть.

— Перед отъездом сегодня утром он просил меня заняться твоим гардеробом. Я безмерно удивилась, что именно он проявил такой интерес к одежде женщины.

— Какой интерес?

— Страстный интерес, очень детальный. Он хочет, чтобы у тебя были одеяния, которые бы доставляли ему удовольствие, туалеты, способные подчеркнуть твою хрупкую красоту.

Диане захотелось выругаться. Вечно кто-нибудь за нее выбирает одежду. Неужели ей удалось сбежать от Пруденс только затем, чтобы снова не иметь права выбора? Она уже было начала протестовать, но вовремя вспомнила, что она рабыня. Пусть одевает ее так, как ему заблагорассудится!

Поэтому она ограничилась чисто символическим протестом.

— Я лучше знаю, какой цвет мне идет.

— Маркуса больше интересует фасон и качество ткани. Он желает, чтобы для тебя покупали лишь самую дорогую материю. Но ты и сама сможешь выбрать, что тебе понравится.

— А примерки будут здесь, на вилле?

— Да, но мы и сами сходим за покупками. На улицах Аква Сулис есть самые разные магазины. Торговцы выкладывают свои товары даже на пешеходных дорожках. Ходить за покупками — одно из величайших удовольствий для женщины. Там есть парфюмерные магазины, ювелирные, цветочные, продуктовые, есть там и цирюльни, где делают замечательные прически…

— Одна из рабынь уже меня причесывала. Она очень талантлива.

— Это Силла. Ты можешь взять ее себе как личную рабыню, она будет причесывать тебя и помогать краситься. — Заметив, что Диана колеблется, Нола добавила: — Это даст ей более высокий статус в доме, так что, если ты ее выберешь, она будет счастлива.

— Тогда я соглашаюсь с удовольствием, — сказала Диана, принимая свою первую рабыню.

По пути в баню Диана нашла Келла. Не успела она сказать ему, что хочет посмотреть, как Маркус учит солдат переплывать реку, как он сам обратился к ней:

— Господин велел мне отвезти тебя к нему после обеда.

— Я повинуюсь, — тихо сказала Диана, ликуя, что он не забыл ее просьбы. Наверное, ему тоже этого хотелось, иначе он бы не вспомнил. Так здорово приехать к нему, когда там все эти легионеры, которыми он командует! Значит, он ценит ее и гордится ею. А еще это доказывает, что ему нужно видеть ее днем, что он не в силах ждать до вечера.

Она должна надеть что-то очень красивое. Что-то такое, что заставит его желать ее еще сильнее!

После бани Нола привела ее в солярий. Диана здесь еще не была, и солярий оказался таким же очаровательным, как и все на вилле. Одна стена от пола до потолка была полностью стеклянной. Не удержавшись, она спросила Нолу:

— Как делают стекло?

— Оно отливается в плоских формах. Это одно из многого, чему римляне научили бриттов.

Мозаичный пол был само совершенство. Из кусочков ярко-оранжевого, черного и зеленого мрамора было составлено изображение бенгальской тигрицы в натуральную величину, лежащей в высокой траве. В солярии стояли льняные с золотой нитью диваны, выкрашенные в те же тона, что и мозаика.