Покоренные страстью - Хенли Вирджиния - Страница 94

Джок и священник ждали их уже во дворе.

— Пожените нас здесь и сейчас, пока эта лиса не передумала, — произнес Сорвиголова.

Нетерпение было написано на его лице, и Тина решила, что вряд ли ее жених дождется конца церемонии. Все обитатели замка высыпали наружу, не желая пропустить такое знаменательное событие. Валентина притворилась рассерженной:

— Ты что, даже не собираешься сначала вымыться, дикарь?

Лорд ухмыльнулся.

— Это мы проделаем вместе, исполнишь свою первую обязанность как жена Дугласа.

Он притянул женщину к себе, и священник начал обряд.

— Мы собрались здесь перед лицом Господа нашего, для того чтобы соединить этого мужчину и эту женщину союзом, освященным церковью и самим Богом. Что Господь соединяет, человек да не разъединит. Я спрашиваю вас обоих, как спросится с каждого в судный день, когда раскроются все тайны, не существует ли какого-либо препятствия вашему браку? Берешь ли ты эту женщину себе в жены? Обещаешь ли любить и беречь ее, почитать в болезни и здравии, в богатстве и бедности, хранить ей верность, пока смерть не разлучит вас?

— Обещаю, — торжественно произнес Рэм.

— Берешь ли ты этого мужчину себе в мужья? Обещаешь ли подчиняться и служить ему, любить, почитать и беречь его в болезни и здравии, богатстве и бедности, хранить ему верность, пока смерть не разлучит вас?

— Обещаю, — звонко ответила Огонек.

— Кто отдает эту женщину в жены этому мужчине?

Последовало долгое молчание, никто не выходил вперед. Наконец мсье Бюрк решил взять на себя эту миссию и под приветственные крики толпы отдал лорду руку Валентины.

— Я, Рэмсей Нейл Дуглас, беру тебя, Валентина Кеннеди, в жены, отныне и навсегда, и обещаю любить и беречь тебя в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Тина с удивлением смотрела, как он из кармашка своей кожаной куртки достает обручальное кольцо.

— Пусть это кольцо будет залогом моей верности, клянусь почитать тебя и душой и телом и все мое имущество отныне разделяю с тобой.

Огонек повторила клятву. Священник объявил их мужем и женой. Вояки Дугласа только и дожидались этого момента, они подхватили молодых и понесли их в замок с криками:

— В постель! В постель!

Рэму удалось вырваться. Он поднял руку.

— Успокойтесь! С этим я сам разберусь, а вы можете открывать бочонки и веселиться.

Бандиты попытались протестовать, но их предводитель был тверд:

— Я исполню свою клятву. Разве я не обещал чтить ее и душой, и телом?

Услышав эти слова, Валентина подхватила юбки и попробовала сбежать. Преследование закончилось тем, что она оказалась лежащей в объятиях Дугласа на огромной кровати в их спальне.

Дамарис и Александр с восторгом наблюдали за возвращением Рэма и последующей церемонией, быстрота которой ошеломила их. Молодые просто созданы друг для друга, решили призраки. Наконец кланы Дугласов и Кеннеди объединялись кровной связью, которая принесет великолепных сыновей и дочерей. Дамарис держала Александра за руку.

«Прекрасный конец истории, но для Рэма и Тины это только начало».

Алекс сжал ее ладонь.

«Это конец нашей истории, дорогая. Нам пора уходить».

«Нет, Алекс, мы не можем их сейчас оставить. Приближается война, и что, если Тина опять забеременеет?»

«Милая, мы не можем прожить за них жизнь. Я тоже хочу знать, чем закончится война, но наше время вышло. Теперь это их время».

«Алекс, я боюсь».

«Я буду с тобой, девочка моя. Мы уйдем вместе. — Его глаза сверкнули. — Ты доверяешь мне, ведь правда?»

Дамарис вспыхнула. Она не верила мужу в течение 16 лет, но продолжала его любить. Доверие — самое главное в любви, и она только недавно поняла это. Дамарис поднялась на цыпочки, целуя мужа.

«Я верю тебе. И, хотя уже не могу доверить свою жизнь, знай, моя душа — в твоих руках».

«Пойдем на парапет».

Она вгляделась в лицо Алекса. Ни один из них до этого не подходил к проклятому месту.

«Не бойся, милая, верь мне».

Призраки молча проскользнули к каменной террасе.

«Этот другой мир меня пугает, — с сомнением произнесла Дамарис. — Чем он окажется? Адом или раем?»

«Может, ни то и ни другое, но это последнее испытание нашей любви и верности», — ответил Алекс.

«Ты так решителен, так смел. А что делать мне?» — В голосе женщины послышалась дрожь.

«Просто шагни в вечность или останься здесь навсегда, но одна, без меня».

«Нет!» — вскрикнула она и убежала прочь, скрывшись за стенами Грозного замка.

Сердце Александра больно сжалось. Он так надеялся, что его жена любит его и не оставит в последнем долгом путешествии. Почему он не смог убедить ее? Алекс ни минуты не сомневался — нельзя было откладывать то, что должно было случиться 16 лет назад. Огромная печаль охватила его. Сколько еще лет потребуется Дамарис, чтобы понять — другого выхода нет? Надо принять это как должное и сделать шаг вперед. Ему стало холодно и одиноко, но жребий брошен и придется идти без нее. Внезапно мужчина увидел подлетающую Дамарис со своей любимицей-кошкой на руках. Жена рассмеялась при виде мрачного лица мужа.

«Я же не могла оставить Фолли!»

Боль отпустила сердце Александра, он обнял Дамарис, подумав, что теперь они никогда не расстанутся.

Рэм был обнажен, Тина — в шелковой ночной рубашке. Они стояли на коленях возле кровати, прижавшись друг к другу.

— Скажи снова, что ты любишь меня, — потребовал Дуглас. — Ты так долго это отрицала.

— Да, да, я люблю и обожаю тебя!

Тина не стала говорить, что опять носит в себе его ребенка. Пусть это останется секретом еще немного. Она с облегчением подумала, что Дуглас настоял на женитьбе до того, как узнал о ее беременности. Их обручение стало самым убедительным доказательством его любви к ней, просто как к женщине, а не как к будущей матери его наследников.

Послышался тихий стук в дверь, и Рэм с проклятием отворил ее, не обращая внимания на свою наготу. За дверью стояли Ада и мальчишка-конюх, моментально покрасневший до ушей. Он открывал и закрывал рот, но не мог произнести ни слова. Ада сообщила:

— У Индиго начались схватки.

— Я сейчас приду, — ответил лорд.

— Ты хотел сказать, что мы сейчас придем. — Тина уже набрасывала меховую накидку поверх рубашки.

Они поспешили в конюшню. Выпивоха направился следом. Кобыла вела себя беспокойно и тихо, жалобно ржала. Рэм снова ощупал ее живот.

— Арабские лошади очень нервные. Жеребенок еще недостаточно продвинулся. Думаю, жена, у нас впереди долгая ночь ожидания.

Огонек пыталась успокоить кобылу, казалось, их присутствие придало лошади сил. Дуглас соорудил ложе из душистого сена в соседнем стойле и молодожены улеглись, накрывшись накидкой Тины. Волкодав, уткнувшись носом в передние лапы, пристроился у них в ногах.

— Никогда бы не подумал, что в свою свадебную ночь я буду исполнять роль повитухи, — пробормотал хозяин замка, обнимая молодую жену.

— Ты делаешь это для меня, зная, как я беспокоюсь об Индиго. Это так мило с твоей стороны и так романтично.

Пальцы женщины перебирали волосы на его груди, ей нравилось касаться тела мужчины, ощущать его запах, смешивающийся с запахом сена. Рэм прикоснулся губами к виску Тины.

— Никакой я не милый, а просто эгоист, раз женился на тебе, перед тем как идти на войну.

— Но ведь опасность миновала, поскольку Англия сражается сейчас с Францией?

Дуглас молчал несколько минут, потом произнес:

— Я слишком хорошо знаю Стюарта, Он будет воевать.

— В твоем голосе слышна нотка сожаления, — тихо проговорила Огонек.

— Я всегда больше доверял силе и до сих пор считаю, что надо быстро и жестоко мстить за каждое нападение врага, но нам не следует покидать Шотландию. Лучше сделать все возможное для того, чтобы наши границы стали непроходимы для врага. Джеймс поступил правильно, собрав такую огромную армию и подчинив себе все кланы, но одной демонстрации мощи уже достаточно.