Покоренные страстью - Хенли Вирджиния - Страница 87

Леди и джентльмены были разнаряжены в этот вечер, как никогда. Мужчины даже затмевали дам богатством одеяний и драгоценностей. Погода, достаточно прохладная, позволяла им демонстрировать последний крин моды — длинные, до колен, и роскошно расшитые безрукавки, надеваемые поверх камзола. Такой наряд придавал величие любой мужской фигуре. Генрих разгуливал по парку, угощаясь и выпивая то тут, то там. Леди Валентина исполняла роль его спутницы на празднике и заставляла себя смеяться каждой шутке короля. Ада следовала чуть позади, неся бархатную накидку своей госпожи, а один из джентльменов оказывал такую же услугу Тюдору. Тина знала, что слежка за ней продолжается. Напряжение в ее душе нарастало так, что ей хотелось закричать. Даже за импровизированным столом король требовал, чтобы его место находилось выше других, и, сидя на резном стуле рядом с Генрихом, освещенная дюжинами факелов, леди Кеннеди чувствовала себя в центре всеобщего внимания.

Блюда сменяли одно другое, акробаты и канатоходцы развлекали Его Королевское Величество, а джентльмены швыряли цыганам монеты. Затем их взорам предстал танцующий медведь. Зверь косил одним глазом на хлыст дрессировщика, и Тине показалось, что медведь выполнял трюки, только дожидаясь возможности сбежать. Жаль, что на нем намордник, подумала она, понимая, как никто из присутствующих, чувства зверя. Вот если бы медведю удалось проглотить кого-нибудь из придворных! Следующим номером были дрессированные собачки в сопровождении двух молоденьких цыганок. Прыжки забавных животных тан развеселили зрителей, что вместо монет на арену посыпались косточки и лакомые кусочки со стола. Это привело к полной неразберихе, цыганки уже не могли удержать своих питомцев под контролем, трюки были забыты, собачки, вырывая еду друг у друга, рычали и кусались. Между несколькими из них завязалась серьезная драна, придворные веселились вовсю, а сам монарх и его джентльмены принялись заключать пари.

После того как было уничтожено неимоверное количество еды и питья, столы отодвинули в сторону, чтобы не мешать королю наслаждаться представлением. Двор с восторгом принял жестокую шутку глотателя огня, который поджег штаны королевскому карлику, и бедняге пришлось изваляться в грязи, чтобы потушить пожар. Жонглеры с непостижимой скоростью кидали и ловили горящие факелы. Пышущие жаром угли были высыпаны на землю, и один из цыган прошелся по ним босиком. Хотя циркач не получил никаких ожогов, среди придворных не нашлось желающих повторить его номер.

— Эти цыгане — хитрые ребята, — говорил Генрих Тине. — Каждый из них — законченный шарлатан. В этом фокусе есть какой-то секрет, парень наверняка не шел по углям.

Леди прислушивалась к каждому слову, убеждая монарха, что он — самый мудрый человек на земле.

— А вот вольтижировщик[26]. Это действительно требует умения, — провозгласил Тюдор, наблюдая за белыми пони, вступающими в круг.

Огонек замерла. Смуглый наездник, балансирующий на первой лошадке, был одет в узкие черные штаны и имел алый платок вокруг шеи. Она не могла поверить своим глазам: Рэм Дуглас! Как он обучился всем этим трюкам? Поджарое тело, казалось, безо всяких усилий переносилось со спины одного пони на другого. С колотящимся сердцем Тина ожидала, что сейчас он окажется на земле и будет затоптан копытами. Она заметила ярость, блеснувшую в глазах Дугласа, когда тот посмотрел на короля, сидящего так близко к его невесте. Генрих увидел, что леди разглядывает красавца-цыгана, и, жестом собственника положив руку на ее колено, заявил:

— Думаю, этот парень мне завидует.

Тина, не зная, кого из двух мужчин она сейчас опасается больше, пробормотала:

— Все завидуют королю, Ваше Величество.

— Давай, садись ко мне на колени, пусть нахал побесится еще сильней.

— О нет, Ваше Величество, — воскликнула Огонек, отшатываясь, — на нас все смотрят.

Монарх хмыкнул.

— А ты, моя скромница, любишь уединяться! — Наклонившись ближе, он зашептал: — Я бы хотел выкрасть тебя и отвезти на лодке вниз по реке, в одно такое местечко, где мы будем только вдвоем.

Леди в испуге поглядела на наездника, в этот момент прыгающего сквозь огненный обруч. Его ответный взгляд был убийственным. К счастью, внимание Генриха уже привлекли танцовщицы. Каждый из присутствующих мужчин испытывал возбуждение, глядя на едва одетых цыганок, ритмично покачивающихся и притоптывающих все быстрее и быстрее. Взлетали красные юбки, открывая жадным взорам смуглые стройные ноги, сверкали белозубые улыбки, густые черные волосы развевались, и дикий темперамент танцовщиц постепенно передавался всем. Генрих больше не удовлетворялся поглаживанием колена своей спутницы. Его рука продвигалась все выше и выше, и, сжав маленькую ручку леди, он направлял ее к своему собственному центру возбуждения. Цыганки плыли мимо столов, дразня зрителей, стуча в бубны и легко ускользая от жадных хватающих рук. Музыка, вначале нараставшая, внезапно стихла. Большая черно-красная мишень была вынесена и поставлена напротив короля. Все стихли, когда в круг вышла Зара. Кусая губы, король наблюдал, как раскинутые руки и ноги красавицы закрепляли на мишени. Толпа дружно вздохнула — вперед выступил цыган с набором серебряных блестящих ножей: Тина вскрикнула, это вновь был ее жених, а она-то знала, каким безрассудным он может стать в минуты опасности. Если Рэм решит, что можно предотвратить войну с Шотландией, убив Генриха, то он это сделает.

Тюдор подозрительно взглянул на леди Кеннеди.

— Что случилось? Ты его знаешь?

— Нет, Ваше Величество, — решительно высвобождая свою руку, ответила Огонек. — Просто я поранила палец о какую-то драгоценность.

— Моя самая большая драгоценность может пустить кровь, лапушка, — плотоядно ухмыльнулся король.

Теперь он не отрываясь смотрел, как колесо с привязанной цыганкой начало покачиваться, а ее партнер прицелился. Никогда в жизни Валентина еще так не волновалась. Она боялась, что Зара будет убита или ранена. Но гораздо больший ужас охватывал ее при мысли, что Рэм метнет нож в короля Англии. Представляя себе, как Дуглас разделается с ней, когда доберется, она тоже испытывала страх. Сорвиголова видел, как Генрих лапал его невесту и чуть ли не занимался с ней любовью на людях. Если бы все это было кошмаром и можно было проснуться! Тине предстояло еще одно испытание — когда распаленный цыганской музыкой и всеми этими номерами Тюдор потребует, чтобы она удалилась вместе с ним. От всего этого можно было сойти с ума. Она закрыла глаза, не в силах наблюдать спектакль, так радовавший остальную толпу.

Предпоследний кинжал, сверкая, вонзился между широко расставленных ног цыганки, и зрители обезумели. Его рукоятка выглядела в точности, как огромный фаллос, и Зара извивалась, словно пронзенная насквозь. Генрих изо всех сил сжал подлокотники своего резного стула. Его возбуждение достигло такой степени, что казалось, еще секунда — и наступит оргазм. Придворные, как один, печально вздохнули, когда цыганка притворилась убитой и свесила голову, но тут последний нож вонзился в мишень как раз там, где только что сияли глаза красавицы. Король весь обмяк от желания, толпа аплодировала стоя, а Тина, придвинувшись, открыла Генриху секрет Зары. Он с недоверием посмотрел на леди.

— Хотите познакомиться с девушкой, Ваше Величество? — задерживая дыхание, спросила она.

Король закивал и принялся гладить себя.

Огонек встала и подошла и краю платформы. Избегая гневных взглядов Дугласа, она поманила цыганку. Та тотчас поспешила навстречу.

— Ваше Величество, могу я предстааить вам Зару?

Генрих схватил смуглянку за руку, а Тина бесшумно отступила в тень, Где Ада? Боже, помоги спастись! Леди Кеннеди спешила мимо беседок и деревьев парка, пока не вспомнила, что за ней следят. Куда идти? От короля невозможно скрыться! Только не в свою комнату, где ночью отодвинется панель и она окажется в ловушке, наедине с Генрихом Тюдором. И все же если тот, кто за ней наблюдает, увидит, что ока направляется в спальню, то, может, решит, что леди готовится к свиданию с монархом, и оставит ее в покое? Как лиса, преследуемая сворой борзых, Тина неслась по коридорам Гринвича, надеясь, что Ада как-нибудь найдет ее. Она еще слышала шаги за собой, когда открыла двери комнаты и ступила в темноту. Надо подождать немного, а потом она сбежит из замка, из Лондона, от Генриха — навсегда.