Колдовская любовь - Макеев Алексей Викторович - Страница 41

– Не мучайся, Лева! – посоветовал Крячко. – Теперь к гадалкам ходить поздно. Сам говоришь, положение... Будем действовать согласно обстоятельствам. Одно меня только смущает – сам я опростоволосился, а теперь и тебя, глядишь, за собой потяну... Не дело это.

– Не бери все к сердцу, будь проще и чаще сплевывай! – ответил Гуров. – Это не ты меня. Это я тебя за собой потяну. А потом мы оба кое-кого потянем... Однако не будем загадывать – тем более, мы, кажется, уже приехали... Давай сворачивай и примерно метров через сорок остановись. По рассказам очевидцев, серебристый «Субару» всегда здесь на улице стоял – будем надеяться, что и на этот раз никаких неожиданностей не будет.

Крячко въехал в переулок и остановил машину. Гуров осмотрелся.

– Как всегда, тихо, – констатировал он. – И машин не видно. Наверное, Кисловский еще едет. Будем ждать.

И в этот момент зазвонил мобильник. Оперативники многозначительно переглянулись.

– Совпадение? – пробормотал Гуров. – Или выследили, гады?

Он поднес телефон к уху и вдруг даже подпрыгнул на сиденье.

– Надюша? – выкрикнул он. – Это ты? Что с тобой? Где ты?

Это, несомненно, была она. Только теперь обычная самоуверенность и независимость изменили ей – Надежда почти не могла говорить. Она всхлипывала, путала слова и в отчаянии ругалась как извозчик. Прошло не меньше минуты, прежде чем она смогла что-то внятно объяснить. Наконец Гуров сумел понять, что с Надеждой все в порядке, но до этого все было очень плохо – ее держали в каком-то подвале, не давали пить и все время угрожали.

– Эти сволочи хотели знать, с кем ты разговаривал на вечеринке! – со слезами в голосе сообщила она. – Только хрен я им что сказала!

– Ты молодец, девочка! – растроганно произнес Гуров. – Но где ты сейчас?

– Они высадили меня у Казанского вокзала и уехали, – ответила Надежда. – Теперь я торчу здесь как дура. Домой ехать боюсь, а денег у меня только на метро...

– Ладно, плюнь на все и немедленно приезжай... – Гуров мгновение колебался, но все-таки продолжил: – Приезжай в Грошовый переулок. Я буду тебя ждать.

– Какого черта? Мог бы за мной сам приехать! – вскинулась Надежда, но тут же осеклась и сказала покорно: – Ладно, еду...

Глава 22

Звонок Надежды так взволновал Гурова, что он даже на какое-то время почти забыл о серебристом «Субару», и его внезапное появление едва не застало оперативников врасплох.

Роскошный автомобиль влетел в переулок со скоростью пожарной машины и, едва не зацепив правым крылом «Мерседес», финишировал аккурат напротив арки, ведущей в соседний двор.

Таким образом, «Субару» становился непреодолимым препятствием для любого транспорта, вознамерившегося выехать со двора, но это обстоятельство, кажется, нисколько не волновало его владельца. Кисловский, похоже, совсем потерял голову.

Он выскочил из автомобиля – худой, измученный, бледный – и со всех ног бросился под арку. Светло-серый костюм болтался на его плечах как на вешалке.

Гуров толкнул Крячко в бок.

– Быстро за ним! – скомандовал он. – Нужно знать, куда он пойдет. Тебе это как раз с руки – ты сейчас на бомжа похож, он на тебя и внимания не обратит. А я здесь останусь. Нужно Надежду встретить, да и вообще...

Крячко выскочил из машины и вразвалочку направился в соседний двор. Трудно сказать, был ли он в этот момент похож на бомжа, но на милиционера он точно не походил, а это было сейчас как нельзя более кстати.

Гуров остался в одиночестве. Он внимательно следил за каждым прохожим, появлявшимся в поле зрения, боясь пропустить Надежду – ведь старый «Мерседес» Стаса был ей еще незнаком.

И все-таки ее появление стало для Гурова неожиданностью. В полном соответствии со своим противоречивым и непредсказуемым характером Надежда вошла в переулок совсем не там, где ее ожидал увидеть Гуров. Она проникла туда какими-то проходными дворами и возникла перед самым носом Гурова внезапно, точно из-под земли. При этом, стоя в двух метрах от «Мерседеса», она принялась сосредоточенно и напряженно оглядывать улицу в поисках знакомого лица. Сейчас, не причесанная и без косметики, Надежда выглядела усталой и хмурой и в то же время странным образом казалась лет на пять моложе своих лет. От нетерпения она сердито притоптывала ногой и кусала губы. Гуров невольно улыбнулся и негромко окликнул Надежду через опущенное стекло.

Она вздрогнула и пораженно уставилась на ухмыляющегося всего в двух шагах от нее Гурова. На лице Надежды отразилось чувство огромной обиды. И еще на нем было написано, как она ненавидит субъектов, которые восседают на мягких сиденьях, напропалую развлекаются и насмехаются над бедными девушками, которые чудом остались в живых.

Все это Гуров без труда прочел на хорошеньком личике Надежды и понял, что единственным его спасением в данной ситуации может быть только строгость. Он стер с лица улыбку и приказал:

– Быстро садись в машину!

Обида Надежды достигла смертельного градуса. Она ожгла Гурова огненным взглядом, но подчинилась. Сев на заднее сиденье, она тут же отвернулась в сторону и надула губы.

– За тобой никто не следил? Не заметила? – спросил Гуров.

Надежда не ответила – кажется, она была намерена полностью игнорировать Гурова. Однако надолго ее не хватило. Мстительно помолчав еще с минуту, она вдруг взорвалась.

– Ну и гад же ты! – с чувством сказала она. – Меня чуть не убили, надо мной издевались, меня унижали, а его только одно интересует – не следили ли за мной!.. Он за свою шкуру трясется! Да мне плевать, следили за мной или нет, понятно?

– А вот это напрасно, – спокойно заметил Гуров. – Это очень важно сейчас. Но я к тебе никаких претензий не имею – я понимаю, как тебе досталось...

– Он не имеет ко мне претензий! – саркастически воскликнула Надежда, всплескивая руками. – Ну, спасибо, утешил! А вот у меня к тебе претензии, дорогой полковник! Это из-за тебя я попала в историю. И сцапали меня около твоего дома, между прочим!

– Между прочим, пить надо меньше, – добродушно заметил Гуров. – Тогда на тебя меньше внимания обращать будут, и не так стыдно по утрам будет...

Несмотря на свой гнев, Надежда слегка покраснела.

– Кому это стыдно по утрам? – враждебно спросила она.

– Тебе, например, – ответил Гуров. – Не было бы стыдно, ты бы бегом из моего дома не убежала. А не убежала бы – тебя бы так просто не сцапали. Пришлось бы в мою квартиру проникать, а это уже совсем другой коленкор... Дошло теперь? Да и вообще, зачем тебе, молодой и красивой, разменивать свою жизнь на сомнительные удовольствия? Мне кажется, тут ты делаешь крупную ошибку.

– А мне плевать, что тебе кажется! – огрызнулась Надежда. – Это моя жизнь. Ты лучше бы о своем моральном облике подумал! Можно подумать, что это не ты ночами по чужим балконам шаришься!

– Это совсем другое, – добродушно заметил Гуров. – Это печальная необходимость. И ты это отлично знаешь. Поэтому кончай на меня накидываться, а лучше расскажи подробно, как все было. Мне нужно понять, что происходит.

– А мне нужно поесть! Мне нужно принять душ и выспаться! – сказала Надежда и, подумав, с вызовом добавила: – И как следует выпить, чтобы выкинуть из головы весь этот кошмар! И я вовсе не собираюсь делиться с тобой своими впечатлениями, понятно?

– Понятно, – покладисто сказал Гуров. – Но, к сожалению, у меня в машине нет ни еды, ни душа, ни водки. Наверное, тебе лучше пойти домой – я думаю, теперь это безопасно.

Надежда неожиданно сникла и беспомощно заморгала глазами.

– Для чего же я мчалась к тебе сюда? – жалобно спросила она. – Ну и дура! Я-то надеялась, что ты меня утешишь, посочувствуешь, объяснишь, что делать дальше...

– Я объясню, – сказал Гуров. – Только не сейчас. Сейчас просто нет времени.

Он увидел, как из-под арки быстрым шагом вышел Крячко. По деловитому выражению его разбитого лица Гуров понял, что произошло что-то серьезное. Крячко почти бегом припустил к автомобилю, и тогда Гуров вышел ему навстречу.