Гордость и целомудрие - Хенке Ширл - Страница 51

Джосс была так поглощена своими страданиями, что не обратила внимания на возбужденный блеск в глазах свекрови, которая обдумывала очередной коварный план. Как только невестка задремала, Барбара отправилась искать своего сына, чтобы пожаловаться на усталость и слабость. Пожалуй, для убедительности не помешает даже изобразить небольшой приступ морской болезни.

Алекс поставил поднос на низкий столик возле койки Джосс и опустился рядом на колени. Во сне лента, стягивавшая ее волосы, развязалась, и темная блестящая вуаль раскинулась по подушке. Алекс не удержался и погладил чудесные шелковистые пряди. Он уже знал, что блеск и здоровый вид им придала забота его матери, но ведь и прежде они были на удивление густыми. И как только Джосс удавалось скручивать их в этот нелепый узел на затылке? И что заставляло ее прятать под уродливыми платьями эти божественные изгибы великолепного женственного тела?

— От кого же ты пряталась, Джосс? — ласково шепнул он. Больная беспокойно пошевелилась и застонала во сне. — Джосс, тебе надо подкрепиться. — Алекс осторожно погладил ее по плечу. Она услышала его голос, но не спешила приходить в себя, как будто он доносился откуда-то издалека.

— Жарко, почему мне так жарко? — пробормотала Джосс и скинула с себя одеяло. Ее ночная рубашка была совсем тонкой и почти ничего не скрывала.

— Э-э… пожалуй, тебе все же лучше прикрыться! Еще простудишься!

Джосс, подслеповато моргая и щурясь, приподнялась на локтях, пытаясь понять, куда она попала. Комната была совершенно незнакомой. Это не ее спальня! И тут Алекс заговорил снова:

— Осторожнее, Джосс, ты слишком слаба. Давай я помогу тебе сесть!

И в тот же миг ее словно окатило холодной водой: она у себя в каюте, на корабле, лежит больная! За ней ухаживает Барбара. Но сейчас ее почему-то не было в каюте. Вместо Барбары возле кровати стоит на коленях ее муж. Он помогает ей сесть и поправляет одеяло!

— Алекс? — Испуг был так силен, что Джосс отшатнулась и натянула одеяло до самого носа. — Т-ты как здесь очутился?

— Я принес тебе бульон и хлеб. Кок только что нарезал новую буханку. Советую съесть его, пока можно. Через пару дней у нас останутся только сушеные бисквиты да солонина!

— Ох, только не говори сейчас о еде! — выдохнула она, с трудом сдерживая позывы к рвоте. Не хватало еще при нем корчиться над ночным горшком!

— Джосс, ты слишком слаба, тебе необходимо есть!

— А где Барбара?

— Немного приболела, но, конечно, не так, как ты, — сказал Алекс с улыбкой. — Ей просто нужно немного отдохнуть, пока я за тобой присмотрю.

— Ох! — Джосс вся горела от стыда. Бедная Барбара! Она не отходила от нее целых три дня! Но как она решилась впустить сюда Алекса? Теперь он увидит ее в самом жалком, истерзанном состоянии! — Я никогда в жизни не болела. У меня не было даже мигреней и простуд!

— Но ведь и на корабле ты не плавала никогда в жизни! — резонно возразил он, поднимая крышку с суповой миски.

— И я даю клятву никогда больше этого не делать, если только доберусь до земли!

— Позволь я покормлю тебя бульоном!

— Я отлично все съем сама! — резко ответила Джосс и потянулась за ложкой.

— Посмотри, у тебя руки дрожат от слабости! Ну же, не упрямься. Услуга за услугу! Вспомни, когда-то ты тоже за мной ухаживала!

— Это совсем другое дело! Ты был ранен!

— А тебя свалила морская болезнь! Между прочим, с ней тоже шутки плохи!

— Ох, мне так худо, что я даже перестала бояться смерти! Лучше умереть, чем так мучиться! — простонала она, хватаясь руками за живот. Алекс весело рассмеялся, поднося ей ко рту полную ложку.

— Ты украла мою реплику! Это я всегда жаловался на жизнь, когда мучился от похмелья!

— Похмелье — это не болезнь, а возмездие! — возразила она.

— Хорошо говорить тому, кто не испытал его на себе! — обиделся Алекс.

Джосс оттолкнула его руку и простонала:

— Боюсь, что больше во мне не удержится ни капли!

— Тогда попробуй пожевать хлеба. Говорят, это помогает от тошноты.

Джосс не очень-то в это верила, но все же съела несколько крошек.

— Да, действительно, немного лучше. Может быть… Ох, только не это! — Она едва успела свеситься с койки и вытащить из-под нее пустое ведро.

Алекс был тут как тут: он придержал Джосс за плечи, чтобы она не упала, и помог улечься обратно, когда ей стало немного легче. Униженная, измученная, она не в силах была удержаться от слез.

— Не надо плакать, Джосс, пожалуйста, — приговаривал он, гладя ее по голове. — Ты и так потеряла слишком много жидкости!

В ответ на его попытку шутить она едва заметно улыбнулась и тут же всхлипнула:

— Я сама себе противна… Тебе не следовало видеть меня в таком состоянии…

— Но ведь я твой друг, Джосс… и твой муж:

— Вряд ли ты собирался кормить меня с ложки, когда делал предложение! — Она сделала героическую попытку улыбнуться.

— Да, это верно, — признался он.

В ответ Джосс потянулась через весь столик за очками и чуть не опрокинула на пол кувшин с водой. Она надела очки и с тревогой заглянула Алексу в лицо.

— Ты жалеешь о том, что женился на мне, Алекс?

Он слишком хорошо понимал, что Джосс имела в виду, и растерялся.

— Ну, поначалу я… — Он с силой взъерошил волосы, как будто это должно было помочь найти нужные слова. — Ох, черт побери…

Алекс так и не успел договорить: в дверь громко постучали, и раздался голос первого помощника:

— Мистер Блэкторн, на горизонте британский военный корабль! Капитан спрашивает, что нам делать!

Достигнутое с таким трудом взаимопонимание было нарушено. Алекс торопливо извинился и вышел, оставив Джосс теряться в догадках, что же он хотел сказать.

В последующие двенадцать часов весь корабль был охвачен тревогой: удастся или не удастся избежать встречи с британцем? Несмотря на свою быстроходность, «Дева мускоги» не была военным судном, и только к середине ночи ей удалось оторваться от преследования.

Когда Алекс снова появился в каюте, он выглядел таким измученным, что у Джосс язык не повернулся снова обсуждать столь тяжелую для них обоих тему.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, тяжело опускаясь в кресло.

— Немного лучше. Мне удалось удержать в себе целую чашку бульона, которым накормила меня твоя мать… по крайней мере до сих пор. Алекс, а почему мы убегали от корабля его величества? Ведь мы не какие-то пираты, а мирное торговое судно…

— Джосс, мы идем под американским флагом, а наши страны уже воюют между собой. Они могли не только ограбить нас, но и захватить в плен весь экипаж!

— Неужели они действительно на такое способны? — поразилась Джосс. Она слышала истории о том, как матросов с американских кораблей силой вынуждали служить Англии, но считала их гнусной выдумкой.

— Боюсь, что да. Между прочим, это одна из причин, побудивших конгресс объявить войну, хотя, конечно, не самая важная.

— Наверное, ты боишься, что племя твоего отца окажется между молотом и наковальней?

— Джосс, это ведь и мое племя тоже! — горячо сказал он. — И только тревога за судьбу мускоги заставила меня возиться с Чемберленами! — Он поднялся с кресла, и Джосс с тоской услышала, как холодно прозвучала его следующая фраза: — Мне нужно поесть и выспаться. Принести тебе что-нибудь с камбуза?

— Нет, спасибо, мне пока не до еды. Наверное, я уже буду спать, когда ты вернешься.

Глава 17

С высоты корабельной палубы Джосс могла окинуть взглядом всю Саванну. «А что ты ожидала увидеть? Лондон?» Шумный город на берегу реки вполне соответствовал ее представлениям об Америке со всей суматохой и неустроенностью молодого государства. Конечно, по сравнению с европейскими портами он мог показаться ничтожным и даже убогим, зато как необычно выглядела толпа на берегу! А вдоль причалов выстроилось множество самых разнообразных судов: от крутобоких каботажных траулеров до легких индейских лодок-каноэ.