Черный орден СС. История охранных отрядов - Хене Хайнц - Страница 64

Он, в частности, отмечал, что перевод экономики на военные рельсы вызвал напряженность и однобокое развитие всего народного хозяйства, в результате чего «крупные предприятия укрепили свое положение за счет ослабления средних и мелких. Частная инициатива в ряде отраслей свернута. Появились различные закупочные и распределительные организации со всеми своими недостатками. Произошли изменения в ценообразовании и оплате труда. Поэтому задача государственного и народно-хозяйственного руководства заключается в определении границ, за которые выходить не следует. В связи с этим возрастает роль СД, которая должна своевременно докладывать об истинном положении дел, настроениях и ошибках».

Объективные отчеты Олендорфа понравились Хёну настолько, что он в апреле 1937 года назначил его руководителем штаба всего своего отдела. Олендорф тут же распространил свою систему на все области жизни страны, положение в которых подверг тщательному анализу. А вскоре на Вильгельмштрассе образовались три рабочих штаба, которые стали освещать положение дел в рейхе: реферат II 21, занимавшийся вопросами культуры, науки, образования и народного духа; реферат II 22 — проблемы права и управления, партии и государства, высших школ и студенчества и реферат II 23 — все области экономики.

Доклады Олендорфа становились вое более критическими. Просчеты и ошибки назывались собственными именами: усиление власти концернов, непомерно высокие государственные расходы, коллективистские устремления немецкого трудового фронта, нападки на среднее сословие, мания величия партийных деятелей. Сами того не осознав, информаторы оказались на минном поле партийной неприкосновенности. Через некоторое время партийные функционеры поняли, что оказались в поле зрения СД. И началось то, что Олендорф впоследствии охарактеризовал как «длительную борьбу, поражения и победы и вновь поражения, коснувшиеся управления СД и его лично».

Летом 1936 года Хён осуществил выпад против главного историографа национал-социализма профессора Вальтера Франка с целью внедрения собственных ученых в эту сферу. С помощью враждебно относившегося к СД гауляйтера Юлиуса Штрайхера[116], Франк нанес ответный удар, вытащив на свет ранние высказывания Хёна о национал-социализме, в которых тот, в частности, утверждал: «Гитлер со своими национал-социалистским движением вызвал, прежде всего, дух противоречия». Когда эти слова дошли до ушей партийного руководства, Гитлер высказал сомнения в отношении возможности дальнейшего пребывания профессора Хёна на своей должности. Гиммлер и Гейдрих были вынуждены освободить Хёна, который на несколько месяцев скрылся в Швейцарии, чтобы переждать угрожавшее ему исключение из партии.

С уходом Хёна под огонь партийных бонз попал Олендорф. Если вначале рейхсфюреру СС нравились хорошо подготовленные и аргументированные доклады Олендорфа, но, как только партийное руководство стало выражать свое неудовольствие, осторожный Гиммлер отвернулся от него. Его секретарь Рудольф Брандт сказал в связи с этим, что Олендорф будто бы не умеет и корректно вести себя с начальством: «Вместо того чтобы подносить рейхсфюреру таблички с руническими надписями и поддерживать его высказывания в отношении древних германцев и их культуры, он пытается поучать его в вопросах, мало для него понятных, выдавая с совершенно серьезным выражением лица неутешительные прогнозы».

Гиммлер даже пошел на то, чего обычно старался избегать: через голову шефа СД Гейдриха он вызвал к себе упрямца Олендорфа и намылил, как говорится, ему шею. Без обиняков он заявил тому, что проводимая СД работа в области внутренней жизни страны является по своей сути нелегальной, и партия этого никогда не потерпит, что задача СД определена как ведение контрразведывательной деятельности против противников, а все прочее только вредит интересам СС.

Решением Гейдриха Олендорф был освобожден от обязанностей руководителя штаба отдела и возвратился к тому, с чего начал, — к экономике. 4 сентября 1937 года Гейдрих отдал распоряжение, в котором говорилось:

«В сообщениях о жизни страны речь может идти только о ходе внедрения национал-социализма в различные ее сферы и случаях противодействия в областях культуры, жизни общин и в материальной сфере».

При таких условиях Олендорф не пожелал оставаться дольше в СД. Когда же он обратился к Гейдриху с просьбой разрешить ему уйти из управления, тот отказал, исходя из того, что ему еще могут пригодиться его знания. Да и Гиммлер не пожелал с ним расстаться.

Только весною 1938 года Олендорфу, ставшему к тому времени штандартенфюрером СС на общественных началах, удалось перейти в управление торговли. Судьба его однако по-прежнему была связана с СД, поскольку он вынужден был ежедневно по нескольку часов работать в прежнем своем управлении на Вильгельмштрассе.

Случай с Олендорфом был не единственным. Он показал, что любых экспериментаторов из СД не ожидает ничего хорошего. Ставленник Гейдриха, Вальтер Шелленберг, отмечал: «Сообщения с фронта (так в СД назывались органы разведки и контрразведки, непосредственно контактирующие с противником) свидетельствуют о нарастающей неуверенности сотрудников в своей судьбе. Вместе с тем отмечается стремление целого ряда лиц к уходу со службы из центральных управлений».

Гиммлер и Гейдрих столкнулись с необходимостью прояснения статуса СД. Еще до ухода Олендорфа разразился скандал, высветивший непрочность созданного Гейдрихом аппарата, который едва не лишил Гейдриха власти и не разрушил партнерства обоих руководителей СС.

Истоки его относились к маю 1936 года и были связаны со следователем берлинского полицей-президиума — судебным асессором Эрнстом, который занимался делом некоего Отто Шмидта. В досье на него было записано следующее: «Возраст 29 лет, в 1921-1922 годах три раза привлекался к судебной ответственности, отсидел две, затем три недели и еще месяц за воровство, в 1924 году — четыре месяца тюремного заключения — опять же за воровство, в 1927 году — месяц тюрьмы за растрату, в 1928 году — четыре месяца заключения за вымогательство и в том же году еще шесть месяцев за вымогательство с применением насилия, в 1929 году — две недели за обман».

В 1935 году Шмидт был арестован по подозрению в вымогательстве. Допрашивал его тогда следователь Юстус. Мошенник признался лишь в совершении нескольких мелких проступков. После этого он попал к Эрнсту, которому удалось развязать Шмидту язык. Разговорившийся преступник рассказал, что от его вымогательств пострадали десятки, даже сотни людей, в том числе и видные личности — по большей части гомосексуалисты. Среди названных были прокурор Рюдигер фон дер Гольц — сын бывшего командира балтийского добровольческого корпуса; потсдамский полицей-президент штандартенфюрер СС граф фон Ведель; министр экономики Функ и некий генерал Фрич.

Таким образом, обычное уголовное дело превратилось в политическое. Вопросами борьбы с гомосексуализмом занимался криминальрат Иосиф Майзингер. Поэтому дело Шмидта было передано на Принц-Альбрехтштрассе. Майзингер обратил внимание на фамилию Фрич. Был ли это главнокомандующий сухопутными войсками, генерал-полковник барон Вернер фон Фрич, выступавший против создания военизированных подразделений СС? Майзингер поручил расследование капитану охранной полиции Хойзереру.

8 или 9 июля 1936 года тот представил Шмидту целый ряд фотографий с указанием имен и занимаемых должностей запечатленных на них лиц. Увидев фотокарточку Фрича с подписью «генерал-полковник барон фон Фрич, главком сухопутных войск», Шмидт сказал: «Да, это он».

Затем Шмидт показал, что как-то в ноябре 1933 года в зале ожидания берлинского вокзала Ванзее он обратил внимание на мужчину, одетого в темное пальто с меховым воротником коричневого цвета, с темной шляпой на голове, белым кашне и моноклем в глазу. Вместе с неким Мартином Вайнгертнером по прозвищу «баварец Зеппл» этот человек направился в темную улочку рядом с вокзалом. Последовавший за ними Шмидт наблюдал сцену их полового акта. Затем этот господин направился к Потсдамской площади, где Шмидт и задержал его, представившись «комиссаром уголовной полиции Крёгером». Задержанный заявил, что он генерал фон Фрич и предъявил удостоверение личности.