Черный орден СС. История охранных отрядов - Хене Хайнц - Страница 35

Как бы между прочим, он спросил гауптштурмфюрера, знает ли тот лично Клаузенера. На отрицательный ответ Гильдиша, поднял в приветствии правую руку и сказал, отпуская его: «Хайль Гитлер!»

По пути к министерству путей сообщений Гильдиш размышлял, каким образом ему следует расстрелять очередную жертву. На поясе у него висел парабеллум калибра 9 миллиметров, а в правам кармане брюк лежал маузер калибра 7,65 миллиметров. На него ротный и решил положиться. Было ли это все, о чем он думал? Да. Другие мысли его не занимали. Он даже не подумал, какое преступление мог совершить доктор Эрих Клаузенер, министериальдиректор министерства путей сообщений, председатель католической акции и бывший начальник отдела полиции прусского министерства внутренних дел. А ведь его следовало застрелить без приговора суда и адвокатов.

В час дня министериальдиректор вышел из своего кабинета, чтобы помыть руки в туалете. Увидев в коридоре эсэсовца в каске и при оружии, он тут же возвратился назад. Тут в кабинет вошел Гильдиш, и объявил ему об аресте. Доктор Клаузенер подошел к платяному шкафу, чтобы достать пиджак, но в этот момент Гильдиш выхватил маузер и выстрелил ему в голову.

Клаузенер упал на пол. Гильдиш подскочил к телефонному аппарату, стоявшему на письменном столе, и набрал номер Гейдриха. Доложил о расстреле и тут же услышал неестественно высокий голос, приказавший ему симулировать самоубийство Клаузенера. Гильдиш положил маузер на пол рядом с правой рукой убитого и выставил у двери часового.

Через пятнадцать минут Гильдиш предстал перед Гейдрихом. Шеф гестапо разъяснил ему, что застреленный чиновник был «опасным предводителем католиков», и поставил перед эсэсовцем новые задачи. Он должен был вылететь в Бремен, арестовать там шефа берлинских штурмовиков Карла Эрнста и доставить его в Берлин. Следующей жертвой усердного эсэсовца стал медик — штандартенфюрер СА доктор Эрвин Виллиан.

Подобно Курту Гильдишу 30 июня 1934 года в подвластной Герингу Пруссии орудовали сотни эсэсовских роботов. Они не размышляли, не задавали никаких вопросов, а лишь повиновались, молча выполняя порученное задание. Им называли имена жертв, и они нажимали на спусковые курки пистолетов и винтовок.

Кое-кому все же удалось избежать смерти. Так, министр в отставке Готтфрид Тревиранус, услышав звонок в дверь посланцев Гиммлера, как был в спортивном костюме, перемахнул садовую ограду и бежал за границу. Капитан Эрхард, партнер Гитлера по 1923 году, скрылся в лесу с охотничьим ружьем и был затем переправлен друзьями в Австрию.

Генерал-майору Фердинанду фон Бредову, предшественнику Райхенау, опубликовавшему в Париже книгу «Дневник генерала рейхсвера», как предполагали нацисты, один из иностранных военных атташе предложил провести ночь в посольстве, но он отказался. А через несколько часов его труп с пробитой пулей головой был доставлен в Лихтерфельде.

Кровожадность эсэсовцев росла час от часу. Будучи инициированной официальным распоряжением устранить врагов государства и бунтовщиков, она быстро переросла в личную месть. Например, окружной руководитель СС Эрих фон Бах-Зелевски натравил двоих эсэсовцев на своего соперника, помещика барона Антона фон Хоберга, который и был убит в своей гостиной.

Личные счеты приняли особый размах в Силезии, где окружной шеф СС Удо фон Войрш вообще потерял контроль за своими людьми. Заместителя полицейпрезидента Бреслау, штурмбанфюрера СС Энгельса убили в лесу, выстрелив картечью из дробовика. Бывшего начальника штаба силезского округа СС Зембаха утопили в пруду под Бригом, после чего уничтожили и его убийцу.

Главной движущей силой стала месть. В Хиршберге был убит адвокат доктор Фёрстер, принявший в свое время участие в процессе против местного национал-социалиста. Советника муниципалитета Вальденбурга по строительным вопросам ликвидировали за то, что отказал незадолго до этого своему убийце в выдаче лицензии на строительство жилого дома.

Впрочем, Геринг и Гиммлер также действовали в целом ряде случаев из личных побуждений. Они предприняли шаги, чтобы отыскать местонахождение Грегора Штрассера, хорошо знавшего их обоих. Штрассер был вторым человеком в национал-социалистской партии, пока в 1932 году не отошел от Гитлера по тактическим соображениям. Он предупреждал фюрера, заявляя, что «Гиммлер представляет самую большую опасность для него самого и движения в целом», Геринга же Штрассер оценивал как «величайшего эгоиста, который не поступится даже одним пфеннингом, когда речь зайдет о его личной выгоде».

И Геринг, и Гиммлер не исключали возможности примирения Штрассера с Гитлером, зная о том, что фюрер намеревался даже назначить того имперским министром внутренних дел. Да и шаги по их сближению были уже предприняты: 23 июня Гитлер вручил своему бывшему сопернику почетный знак НСДАП в золоте и партийный билет за номером 9. Поэтому Штрассера надо было срочно ликвидировать.

Уже в полдень 30 июня он был арестован, а через несколько часов застрелен прямо в камере номер 16 гестаповской тюрьмы. Официально же было заявлено, что Штрассер покончил жизнь самоубийством.

Генерал Курт фон Шляйхер сидел за письменным столом в своем доме по улице Грибницштрассе в Нойбабельсберге, когда повариха Мария Гюнтель ввела к нему в кабинет двух мужчин в гражданской одежде. Один из них спросил: «Вы генерал фон Шляйхер?» Как потом показала повариха, генерал повернулся в сторону спрашивавшего и ответил утвердительно. Сразу же раздались выстрелы. Жена генерала, сидевшая в своей комнате у радиоприемника, вбежала в кабинет и тоже была застрелена. Однако в бумагах убитого гестапо не нашло ни одного документа который свидетельствовал бы о его связи и сотрудничестве с Рёмом, Штрассером или Франсуа Понсе. С Рёмом фон Шляйхер встречался в последний раз в июне 1933 года, а с Франсуа Пенсе, как тот напишет позже, никогда не говорил хоть что-нибудь, что могло бы навести на мысль, что он… связан с каким-то заговором. Имя Рёма он вообще называл с презрением и отвращением. Бредовая идея о путче Шляйхера-Рёма была столь невероятной, что ее ни разу не упомянули в своих выступлениях даже сотрудники министерства пропаганды. На проведенной послеобеденной конференции для иностранной прессы один из журналистов задал вопрос, существовала ли какая-нибудь связь между смертью генерала фон Шляйхера и штурмовиками Рёма. Был дан категорический ответ: «Никакой связи нет».

Геринг и Гиммлер были обеспокоены. Не нанесет ли рейхсвер ответный удар в связи с убийством эсэсовцами известного в политических кругах генерала? Однако ничего подобного не произошло. Фон Райхенау не тот человек, который из-за одного убитого разрушил бы весь замысел. В своем коммюнике он отметил: «В последние недели было установлено, что бывший военный министр, генерал в отставке фон Шляйхер, поддерживал контакты с враждебными государству кругами штурмовиков и иностранными державами. Было доказано, что он словами и делами выступал против нашего государства и его руководства. Этот факт определил необходимость его ареста в ходе проводившейся чистки. В момент задержания сотрудниками уголовной полиции Шляйхер попытался оказать сопротивление, применив оружие. В ходе возникшей перестрелки генерал в отставке и его вмешавшаяся в разборку жена были смертельно ранены».

Убийство фон Шляйхера вызвало однако некоторые трения между самими ликвидаторами. Геринг позднее попытался объяснить, что хотел только арестовать генерала, а вот команда гестапо упредила его и осуществила убийство прямо на месте. У него даже возникло намерение приостановить кровавую оргию. Из провинции поступали известия, что эсэсовские команды становились все развязнее, а ему хотелось соблюсти реноме порядочного человека и консерватора, чем он всегда кичился.

Вице-канцлер фон Папен одним из первых столкнулся с возникшими противоречиями. Когда он покидал резиденцию Геринга, выход ему преградила эсэсовская охрана. Тогда адъютант Геринга, Боденшатц, подбежал к ним и крикнул: «Мы еще посмотрим, кто здесь командует — премьер-министр Геринг или СС».