Черный орден СС. История охранных отрядов - Хене Хайнц - Страница 148

Бехер поддерживал переписку с самим Гиммлером, подписываясь: «Преданный рейхсфюреру СС Бехер», и мог звонить ему напрямую. Поэтому Кастнер решил заинтересовать его идеей «образцового поезда». В конце июня Бехер вылетел к Гиммлеру и получил указание вступить в контакт с представителями «Ваада» вместо Айхмана. Возвратившись, он вплотную занялся этим проектом, потребовав однако выплаты 1000 долларов за каждого выезжавшего еврея, как только они попадут в страну назначения. Кастнер дал свое согласие, и 30 июня поезд с 1684 евреями выехал из Будапешта.

Но Айхман не смирился и приказал изменить маршрут этого поезда, направив его в концентрационный лагерь Берген-Бельзен. Гиммлер в этот момент резко изменил свое поведение, так как в англо-американской прессе прошли сообщения о миссии Бранда и договоренности о получении немцами грузовых автомашин в обмен на предоставление свободы евреям. В заключение в статьях высказывалось мнение, что ни еврейские организации, ни правительства западных держав-союзников на это не пойдут. С триумфом Айхман заявил представителям «Ваада», что находящиеся в Берген-Бельзене евреи через неделю будут отправлены в Аушвитц, "где попадут на «мельницу».

Неожиданно в Будапешт возвратился Бранд, правда, ни о чем не договорившийся с всемирной еврейской организацией. Кастнер и Бисс обратились к Бехеру с просьбой воспрепятствовать действиям Айхмана, но тот, почуяв изменение в настроении и поведения рейхсфюрера СС, им отказал.

Помог им однако Клагес, который предложил Биссу составить меморандум с новыми финансовыми предложениями и направил его Гиммлеру. Бисс потом вспоминал: «26 июля 1944 года Клагес сообщил мне, что меморандум воспринят в Берлине благосклонно, и Гиммлер дал распоряжение приостановить депортацию евреев из Венгрии».

Так был достигнут первый успех.

Услышав об этом, воспрянул духом и Бехер, снова вылетевший к Гиммлеру. Шеф СС разрешил немедленный выезд пятистам евреям из «образцового поезда» за границу, а о финансовых условиях выезда остальных Бехер должен был договориться с представителями еврейско-американской организации «Американский объединенный распределительный комитет» в Швейцарии, Наконец-то Гиммлер увидел, что дверь для начала переговоров с западными державами слегка приоткрылась. Америка в его представлении являлась средоточием мирового еврейства, а посему этот комитет открывал прямую дорогу в Белый дом в Вашингтоне, что обеспечивало возможность заключения сепаратного мира с западными союзниками. Руководство «Ваада» поддерживало эту его бредовую идею, ссылаясь на президента Рузвельта как на своего покровителя.

Руководство СС старалось с помощью своих еврейских помощников пошире открыть дверь на Запад. Клагес, в частности, говорил Биссу, что речь идет не только о спасении нескольких сот тысяч евреев. «Переговоры, — писал он, — могут явиться прологом событий международного исторического характера».

Первые же контакты Бехера с представителем «объединенного комитета» — банкиром Сали Майером 21 августа 1944 года в приграничном городке Санкт-Маргаретене показали, что еврейские организации не пойдут на сделку с поставкой грузовых автомашин. К тому же Майер, заявил, что переговоры возможны только тогда, когда Гиммлер официально объявит о конце компании по истреблению евреев и освободит всех пассажиров «образцового поезда».

Доклада Бехера Гиммлеру было бы вполне достаточно, чтобы прекратить переговоры. Но оберштурмбанфюрер СС приукрасил позицию Майера, в результате чего колеблющийся, сомневающийся и боязливый Гиммлер не сделал такого шага. Проникся ли Бехер беспокойством о судьбе евреев или же поверил в возможность заключения сепаратного мира без Гитлера, неизвестно, но факт остается фактом: он продолжал подыгрывать ваадавцам.

Во время очередной встречи с Майером адъютант Бехера, гауптштурмфюрер СС Макс Грюзон, по его подсказке стал чуть ли не умолять швейцарского банкира пойти на некоторые уступки. Но тот не сделал никаких конкретных предложений. Бехер уже посчитал свою миссию провалившейся, когда в конце сентября пришло сообщение о том, что президент США Франклин Рузвельт назначил лидера квакеров Росвелла МакКлеллана своим личным представителем на этих переговорах.

Свершилось то, о чем Гиммлер мечтал долгое время, и он отреагировал немедленно, сообщив представителям «Ваада» 30 сентября, что им отдано распоряжение об окончании «акций» в Аушвитце. В середине октября он разрешил выезд оставшимся в «образцовом поезде» евреям в Швейцарию, не дожидаясь решения вопроса об установлении платы за них.

После этого МакКлеллан пожелал встретиться с Бехером, и американский посланник в Берне обратился к швейцарским властям о выдаче въездной визы для представителя Гиммлера. 5 ноября они встретились в цюрихской гостинице «Савой». По этому поводу историк Бисс писал: «В качестве самого важнейшего результата контактов с нами Гиммлер тогда рассматривал именно эту встречу, поскольку она произошла вопреки решению союзников не вести никакие переговоры с немцами, за исключением вопроса о безоговорочной капитуляции, и притом совместно. Рассматривая ее с чисто формальной стороны, можно считать встречу как нарушение тегеранских договоренностей, так как там союзники вместе со Сталиным приняли решение об абсолютном бойкоте третьего рейха».

Однако надежды, которые Гиммлер и Бехер возлагали на начавшиеся переговоры, не оправдались. Хотя Гиммлер отозвал из Венгрии Айхмана и в конце декабря в Швейцарию прибыли последние пассажиры пресловутого поезда, переговоры были прерваны, так как еврейские организации не захотели оплачивать подобные жесты Гиммлера деньгами и товарами. Тем не менее переговоры способствовали укреплению антигитлеровских настроений у Гиммлера.

Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг прекрасно понимал, что, используя еврейских заложников, можно завести связи с лагерем союзников. Поэтому он стал нащупывать контакты с видными евреями за рубежом и вышел на братьев Штернбухов, представлявших в Швейцарии союз американских раввинов. Им он также предложил освобождение евреев, находящихся на территориях, подвластных Гиммлеру. Через Штернбухов Шелленберг связался с бывшим швейцарским президентом доктором Жаном Марией Музи, который, исходя из чувства гуманности, решился принять участие в игре, предложенной бригадефюрером СС.

В начале октября 1944 года Музи заявил о своем согласии выехать в Германию, чтобы встретиться с Гиммлером для ведения переговоров о судьбе евреев. Неподалеку от Вены они встретились. Проявив сначала некоторую нерешительность, Гиммлер все же выразил согласие на выезд в Швейцарию евреев, находящихся в местах лишения свободы на территориях, контролируемых Германией. Присутствовавший на их встрече Шелленберг в своих мемуарах пишет, что Гиммлер сразу же отдал распоряжение начальнику главного управления имперской безопасности Кальтенбруннеру об улучшении условий жизни для евреев, пребывающих в концентрационных лагерях. Бехер, ныне оптовый торговец зерновыми в Бремене, подтверждает это высказывание Гиммлера. «Немедленно запрещаю ликвидацию евреев, — заявил шеф СС, — в любой форме и приказываю организовать уход за больными и слабыми».

Независимо от того, кто или что побудило Гиммлера отдать подобное распоряжение, оно послужило основой для конфликта его с Гитлером. Ведь СС проигнорировала требование фюрера о завершении еврейского вопроса независимо от военного положения Германии. Генрих Гиммлер сделал первый шаг, отдаливший его от божества. А Шелленберг в свою очередь решил воспользоваться шансом окончательно разорвать связь между диктатором и шефом СС и полиции. Усилия Шелленберга поддержал Керстен, к которому обратилось шведское правительство с просьбой помочь ему выйти из затруднительного внешнеполитического положения.

Чтобы избежать давления, оказываемого союзниками, требовавшими вступления Швеции в войну на стороне антигитлеровской коалиции, шведы решили предпринять своеобразную спасительную акцию. Швеция заявила о своей готовности снабжать узников концентрационных лагерей продуктами питания и размещать у себя освобождаемых заключенных. Предложение шведского министерства иностранных дел Гиммлер однако отклонил. Тогда был задействован Керстен, живший в то время в Стокгольме. И он принялся обрабатывать своего бывшего пациента. 8 декабря 1944 года во время их встречи в шварцвальдском Триберге Гиммлер согласился собрать всех скандинавских заключенных в сборном лагере Нойенгамме под Гамбургом. Питание и обеспечение их всем необходимым брал на себя шведский Красный Крест. Было обусловлено освобождение 1000 голландок, 800 француженок, 500 полячек, 400 бельгиек и по 50 датчанок и норвежек, которых должны были вывезти оттуда на шведских автобусах.