Кто стучится в дверь - Чехонадская Светлана - Страница 46

Анюта же сидела перед листом бумаги, на котором была напечатана мужская фотография.

Этот человек пока не был знаменит – он еще был никто – но он собирался пойти далеко. Вот уже его фотография размещена в Интернете, вот уже имеется крохотная биография: родился и живет в Мытищах – правда, родился в хрущевке, а живет в собственном коттедже, учился в университете на историческом факультете, печатался в таких-то изданиях, баллотировался в местные органы самоуправления (но не прошел), вот уже он незаменим на работе, вот оказывает тысячи мелких услуг, а вот пошли и крупные, вот он акционер чего-то такого, что сулит ослепительную жизнь… Ах, как хочется быть таким, как эти, в телевизоре, как хочется покупать нефтяные скважины и футбольные клубы – как же не повезло, что родился чуть позже, что начал деятельность не в бешеные девяностые, а в осторожные двухтысячные!

Он жадно впитывает, он учится, он страстно мечтает.

И его зовут Константин Барклай.

Раздался мелодичный перезвон. Монотонно заговорила диктор. Объявляли посадку на рейс в Хургаду.

– Ты куда летишь-то? – недовольно спросил Левицкий.

Прежде чем ответить, Анюта посмотрела на табло.

– В Анталию.

Он тоже задрал голову. Анталию обещали только через два часа.

– А почему так срочно?

– Слушай, я ведь не настаивала, чтобы ты меня провожал!

Он обиженно насупился.

Анюта мысленно всплеснула руками: ну что это за существа такие – мужчины! Пока ты с ними хорошая и добрая, они садятся на шею, стоит только оказать сопротивление – тут же натиск и напор, любовь и ревность! Больше месяца носился со своей женой, рассказывал бесконечные истории болезни, так бы это и продолжалось, не смени она тактику. Исчезла на пару дней, изобразила равнодушие и занятость в паре телефонных разговоров – и вот уже перед ней прежний Левицкий. Она не хотела ехать с ним в аэропорт, это он сам поймал ее, когда она выходила из офиса – следил не меньше часа! Что он думает? Что она завела любовника? Анюта подумала, что сейчас эта настойчивость может оказаться полезной. За стеклянными дверями проползла черная правительственная машина. Двери разъехались, в толпе мелькнуло знакомое лицо.

– Пошли кофейку выпьем! – она потянула его за рукав. – Ну хватит! Чем ты недоволен?

– Я перестал знать, чем ты занимаешься, куда ездишь… – Он послушно поднял сумку: – Господи! Да ты ничего с собой не взяла! Она не пустая? Ты же едешь почти на месяц!

– Я пообносилась… Как раз и закуплюсь. Я ведь и в Стамбул заеду.

– Понятно… А куда мы идем?

– Вон туда. Где депутатский зал… Там хорошее кафе… Ой, здравствуйте!

Человек, с которым они буквально столкнулись, вначале посмотрел на Левицкого, потом перевел взгляд на Анюту. «Да это же депутат Александров!» – удивился полковник.

– Вот мир тесен! – радостно сказала Анюта.

Левицкий думал, что депутат пойдет дальше, но он почему-то замешкался. Анюта же затараторила, как сумасшедшая.

– Я ведь вас обманула, Евгений Владимирович! Приношу свои извинения! Лучше поздно, чем никогда, правда? Не журналистка я! Я сотрудница ФСБ! – Левицкий от изумления перестал дышать. – А это мой начальник, вы его, наверное, заочно знаете? Он вел это дело с письмами! Сначала ведь подозревали терроризм! Но потом, вроде бы, нашелся преступник, дело отдали в милицию, а теперь вот опять куча вопросов! Новые обстоятельства открылись! Там три миллиона долларов, вот как! Вот из-за чего все происходило! – «Что она несет?!» – Да вы познакомьтесь, это ваш тезка, Евгений Петрович Левицкий, полковник…

– Не слишком распускаете подчиненных? – улыбнулся Александров, протягивая руку. – Евгений Владимирович.

– Да я знаю.

– Вы не меня тут поджидали?

«А не его ли мы поджидали?!» – немедленно подумал Левицкий.

– Да нет! Я в командировку лечу! Нет, ну как мир тесен! С ума сойти! – все тем же дурацким голосом трещала Анюта. Это было возмутительно: спрашивали полковника, а отвечала подчиненная. Хоть такое распределение ролей и было только что придумано самой Анютой, Левицкий рассердился.

– Помолчи!

В глазах Александрова мелькнул смех. «Спит, поди, с этой балаболкой, вот она и обнаглела».

– В командировку? – спросил он. – За границу? Хорошо живете! Государственные денежки не экономите.

– У вас учимся! – пошутила Анюта. Левицкий чуть не стукнул ее по макушке.

– Да уж… – депутат поискал взглядом кого-то, потом перевел взгляд на Анюту с Левицким. – Время еще есть… Пойдемте посидим в кафе в честь знакомства. Расскажете мне об этой своей куче вопросов… Я ведь, как-никак, заинтересованное лицо. Три миллиона долларов – это забавно…

Они прошли в кафе возле депутатского зала, сели за столик, подбежал официант – заказали кофе и воду. Потом Александров обернулся на дверь, поставил локти на стол, внимательно посмотрел на Анюту.

– А разве можно так обманывать? – спросил он. – Пришли по липовому удостоверению, рассказывали, что знакомы с моей женой… Эти методы давно запрещены…

Анюта открыла бутылочку с водой, отпила прямо из горлышка. Левицкий вдруг увидел, как она волнуется. И та ее дурацкая суматошная интонация, получается, тоже была от волнения.

– А вы не поняли, что я не журналистка? – спросила она.

– Нет. Я ведь не работаю в вашей организации и не обязан подозревать каждого встречного.

– И потом не выяснили, кто я?

Он немного удивленно дернул бровью.

– Зачем?

– Значит, сумочка была просто эффектной деталью… – как бы сама себе сказала Анюта. – Архитектурным излишеством…

– Не понял, – сказал депутат. Похоже, он и правда не понял.

– То, что вы поверили журналистскому удостоверению, и позволило мне, Евгений Владимирович, обо всем догадаться… – В этот момент за стеклянной дверью показался помощник Александрова. Он направлялся к ним. – Вы ведь рассказали обо мне Григорию Ледовских. Он до этого считал меня милиционером. А вы объяснили: нет, это журналистка. Я разговаривала с ним на следующий день, и он сказал: «Людей вашей профессии убивают чаще остальных! Вы вечно суете нос, куда не надо». Он имел в виду профессию журналиста. Так в своей жизни я представлялась только вам. И как раз за день до этого разговора.

Подошедший к столу помощник депутата сразу же уставился на Анюту. Даже комедии не разыгрывал. Она подумала, что экспромт с Левицким вышел удачным: помощник – резкий парень, еще в морду даст сгоряча.

– О чем речь? – спросил помощник.

– Здравствуйте, Константин, – сказала Анюта.

– Мы знакомы?

– Вы меня не помните?

– А… Вы брали интервью…

– Интервью – это такая мелочь для наших с вами отношений!

– Наших с вами? – он высокомерно приподнял бровь.

– В какой-то мере мы решали судьбы друг друга. Хорошо, что есть Некто, имеющий возможность менять наши решения… Правда?

– Евгений Петрович, – обратился Александров к Левицкому. – Мне непонятно ваше молчание. Если это все официальное мероприятие, то давайте как-нибудь и оформим его официально. Это допрос? Беседа? Что это?

– Ни Боже мой! – вмешалась Анюта. – Я ведь снова обманула! Я веду частное расследование… – Левицкий страшно пожалел, что оставил дома сердечные лекарства жены: ему натурально стало плохо.

– Это ваша последняя версия? Вы, наконец, на чем-нибудь остановитесь? – поинтересовался депутат.

– Да, теперь последняя. Я искала и нашла три миллиона долларов, часть из которых была на счетах в банках, а часть в акциях. Эти деньги были подарены вашей женой Игорю Ледовских, все это оформлено официально, имеется дарственная, а у Игоря Ледовских имеются наследники. Их интересы я и представляю.

За столиком наступила гробовая тишина.

– Так… – наконец, сказал Александров. – Предположим, вы говорите правду, и такая дарственная, действительно, существует… Она у вас на руках?

– Да. Причем именно подлинник, а не ксерокопия, как, вероятно, у вас…

– И акции?

– И акции.