Кто стучится в дверь - Чехонадская Светлана - Страница 29

На всякий случай Анюта оделась в джинсы, вельветовое пальто, ботинки, похожие на кеды, и намотала на шею длинный оранжевый шарф – так одевалась сама подруга, «не буржуазно», по ее определению. Корочками обеспечил все тот же Арбат. Внутреннюю часть удостоверения она распечатала на принтере. Хорошо получилось только с пятой попытки, отчего неприятно защемило сердце: «Как же Фатеев справился с конвертами?»

Высунув от напряжения язык, она расписалась за редактора и наклеила свою фотографию пятилетней давности.

Помощник депутата Александрова очень охотно согласился на интервью. Встречу, не ломаясь, назначил на следующий день.

«Да под этим депутатом сейчас земля горит, – объяснила подруга-журналистка. Она сидела рядом, чтобы подсказывать реплики в случае непредвиденных затруднений. – О! Какой каламбур для статьи! Под главой земельного комитета горит земля! Как тебе?»

«Ну так…»

«Да ты не понимаешь!» «А почему горит-то?»

«Он пару недель назад такой проект провел через свой комитет! Отдал какой-то заповедник под строительство какого-то предприятия. У меня знакомые – гринписовцы – чуть от инфаркта все скопом не померли. Сейчас акцию протеста готовят… Сколько он взял, интересно?»

«А он вообще как – богатый?»

«Да их разве поймешь… Он ведь до последнего времени чиновником был, а им быть богатыми не положено. Коммерческой деятельностью заниматься нельзя. Но выворачивался как-то. Миллион баксов-то уж всяко имеет…» – подруга зевнула.

…Пропуск был заказан заранее. В назначенное время помощник ждал ее у проходной. Он оказался симпатичным, спортивным, загорелым, разговорчивым. Пока шли по коридорам, он жаловался на экологические организации.

«Ведь нельзя жертвовать людьми во имя деревьев? – спрашивал он, ожидая ее поддержки. – Это предприятие даст работу тысячам человек, которые сейчас голодают! А леса… Что ж. Я люблю лес, люблю грибы собирать, но я понимаю: человечество растет, ему нужны территории. Можно, конечно, уменьшить человечество, но мне кажется, правильнее будет расчистить территории. С этим просто надо смириться. И знаете, что возмутительно? Что вмешиваются европейские организации! Значит, собственные леса они извели, чтобы жить сыто в промышленных странах, а теперь требуют от нас, чтобы мы жили в отсталой стране, сохраняя им кислород и заповедные леса для их отдыха! Ведь так получается! Если бы Древняя Греция не вырубила леса еще до нашей эры, она бы не создала своей цивилизации!»

В общем, пока шли по Думе, помощник депутата Александрова мягко и ненавязчиво надиктовал ей будущую статью.

Сам депутат тоже вспоминал Древнюю Грецию, показывал какие-то бумаги с цифрами, жаловался на то, что из-за жухлых истоптанных клумб невозможно расширить многие московские дороги, что за сохранность загаженных сквериков больше всего выступают те, кто там гадит (самостоятельно или с помощью собак), но при этом взгляд депутата был тусклым, а вид усталым. Иногда он сбивался и тогда смотрел на помощника, сидевшего слева от Анюты и даже заглядывавшего в ее блокнот. Помощник с удовольствием подсказывал и медленно повторял, чтобы она успевала записать.

Наконец, она захлопнула блокнот, выключила диктофон. Помощник встал. Встала и Анюта.

– Кстати, Евгений Владимирович… Я ведь встречалась с вашей женой. Раза два, по-моему. Знакомство поверхностное, но она мне очень понравилась. Примите мои соболезнования…

– Встречались? – почти равнодушно спросил он. – Где?

– В Клязьме… У одного художника, иконописца.

– Вот как… – немного растерянно он посмотрел на помощника. Тот пожал плечами. – Давно?

– В прошлом году еще. В ноябре, наверное. А потом в декабре.

– Вот как… – снова повторил Александров. – Я и не знал, что у нее были знакомые иконописцы.

«Зря пришла! – поняла она. – Он не знал об этом знакомстве. Ничего я здесь не выясню. Надо искать в Клязьме. Или в Валентиновке».

– Иконописец! Надо же… – депутат покачал головой.

– Это был очень хороший человек. Он расписывал церкви.

– Сейчас не расписывает?

– Расписывает, – исправилась она. – Я неправильно выразилась. Это очень хороший человек.

Она вам про него не рассказывала? По-моему, ваша жена даже что-то у него взяла… Может, я ошибаюсь… Или не так поняла…

– Взяла? Что взяла?

«И тут прокол… Хотя если его мадам притащила домой три миллиона долларов, дурак он будет, если признается. Но все-таки намекнуть надо… Это как они могут выглядеть, эти деньги? Сколько места занимают? Чемодан? Два чемодана?»

– Так что она взяла? Вы не объяснили… – ей показалось, что глаза депутата стали тревожными.

– Икону, – сказала она и тут же похвалила себя за сообразительность.

– Икону… Думаю, вы ошибаетесь. Новые иконы у нас в последнее время не появлялись, – он нахмурился. – Знаете… Теперь, когда все произошло, я корю себя, что мало уделял ей внимания, мало интересовался ее делами, ее жизнью… Я все время на работе, у меня карьера, люди вокруг какие-то. То, что вы сейчас рассказали, еще один повод для размышлений. Грустных размышлений… Я не знал, что она ездила в Клязьму, общалась с иконописцем. Что-то ее, наверное, беспокоило?

– Простите, – тихо сказала Анюта.

– Да нет, что вы! Наоборот, спасибо… Вы сказали «икона». Может, и правда?

«Огорчен или встревожен? – подумала Анюта. – Спросить про браслет, что ли? Но под каким соусом?»

– Надо посмотреть в доме, – сказал депутат. – Может, и правда, купила? Это было бы хорошо…

– У вас ведь дом в Валентиновке?

– Она рассказывала? Да. Но я там почти год не был. Все нет времени. Прихожу с работы в одиннадцать вечера, ухожу – в восемь утра.

– Насчет иконы я могла не так понять… – извиняющимся тоном сказала Анюта. – Мне показалось, она хочет его поддержать. Он такой… блаженный был… Она хотела ему браслет подарить. В виде змеи…

Депутат опустил глаза. Анюте на секунду показалось, что он молится. Она ждала хоть какой-нибудь реакции на слова о браслете, но он лишь вздохнул. Помощник тоже отвлекся: смотрел в окно, на Охотный ряд, на машины с мигалками… Улица за окном шумела, несмотря на стеклопакеты.

– Да-а… – депутат покачал головой. – Надо поискать икону… Хорошо бы…

– Нам пора, – тихо напомнил помощник.

Из кабинета они вышли вместе. Но затем депутат с помощником зашагали налево, а Анюта в своих кедах и длинном шарфе – направо, к лифтам.

… В общежитии сказали, что он съехал на квартиру.

«Разбогател!» – с полным ртом пояснила веселая толстушка, открывшая дверь.

«Разбогател-то разбогател, а долгов не вернул!» – прокомментировал голос за ее спиной. Она махнула рукой.

«Два месяца его кормили! А как деньги появились, так смылся – даже цветов на прощанье не купил!» – не успокаивался голос.

«А тебе его цветы не до фонаря?» – толстушка, наконец, прожевала то, что было у нее во рту.

«Ну не цветы – так шампанского бы поставил!»

«Это другое дело!» – толстушка достала из кармана половину бублика и откусила кусок.

– Адрес его не знаете? – спросила Анюта. – Я из милиции.

– Ограбил кого-то?! – Глаза толстушки сразу округлились. Голос за ее спиной затих и тут же появился в дверях в виде тощей девицы в пижаме. – А мы-то гадали: откуда деньги?!

– Много он уже потратил? – голос Анюты стал строгим, как у налогового инспектора.

– До фига! – крикнула тощая. – Квартиру снял двухкомнатную, техники себе всякой накупил…

– А мобильник какой! Семьсот долларов! – поддержала ее толстуха.

– Да! Мы даже видели, как он из ресторана выходил. У нас тут рядом есть. Такой дорогой! А оделся он как!

– Нам сказали, машину присматривает! «Ауди»!

– Знаете, чем он еще хвастался? Что квартиру купит!

Тут они обе замолчали, видимо, переваривая сказанное.

– Врал… – не очень уверенно сказала тощая. – Не может быть, чтобы квартиру…

– Так вы адрес его знаете? – снова спросила Анюта.

Адреса они не знали, но зато вызвались помочь. Полчаса они бегали по комнатам, причем, тощая так и не сняла пижаму, с кем-то беседовали, наконец, гордо вручили Анюте мятый листочек. На нем оказался не адрес – схема. Кто-то уже у Гриши Ледовских побывал и смог по памяти восстановить координаты его съемной квартиры.